Режим чтения ● На главную страницу

Название произведения: Ни Чёрное Море  ( Оцените произведение и оставьте свой отзыв )
Автор произведения: Вигневич Милан
Аннотация произведения:

История моих родителей


Части произведения:

Часть 1
Наверх


 

 

 

Часть первая.

 

Клара нехотя открыла глаза и осмотрела полутёмную комнату, в которой кроме неё спал старший брат Семён и мать. Мамина кровать была уже пуста, видать, она ушла готовиться к её отъезду. Семён ещё сладко улыбался во сне и Клара осторожно, стараясь его не разбудить, прошла на кухню. Мать, увидев её, раскрыла объятья:

- Иди ко мне дорогая! Видишь, какая ты уже большая, уезжаешь от нас сегодня. Ну, как, тебе не страшно?

- Страшно, созналась Клара и крепко прижалась к матери.

-Не бойся глупенькая, дядя Наум очень хороший человек и тебя не обидит, он ведь брат твоего отца - успокоила её мать - Ты там у них немного отъешься, а то посмотри какая ты худющая одни кожа да кости.

-А как же вы с Cемёном?

-Ну не можем же мы все сесть к ним на шею. Ты поезжай и нам так будет легче. Давай умывайся и одевайся, уже скоро Наум придёт.

Клара побежала в туалет, который находился на улице. В доме кроме их квартиры, были ещё четыре квартиры и ни в одной из них не было туалета. Единственный туалет находился в углу их маленького дворика. По утрам и вечерам попасть в него было делом трудным, ну а засиживаться там было вообще невозможно. Сейчас было раннее утро, и он был ещё пуст. Рядом на стенке над раковиной висел умывальник и маленькое зеркальце. Клара могла заглянуть в него, только встав на табуретку. Она быстро справила нужду и умылась. Вода в кране была холоднющая и от неё Клара сразу взбодрилась. Утро было чудесное. На голубом небе не было ни тучки, и яркий солнечный свет заливал их неказистый дворик.

-Раз день такой чудесный, то всё будет хорошо,- подумала она и улыбнулась. Вообще улыбка редко сходила с её лица, смеяться она любила больше всего на свете, хотя для веселья у неё было не много оснований.

Жили они очень бедно, как, впрочем, и все их соседи по ветхому дому стоящему на Ярмарочной площади. Жили они без отца, который умер, когда Кларе было чуть больше двух лет, а потому она его фактически не помнила. Её мать Зельда родилась 1893 году в многодетной еврейской семье Подвысоцких. Родители её были людьми не богатыми, но и нужды в их доме тоже не было. Когда Зельда была ещё совсем маленькой, с ней случилось что-то невероятное. Как-то на их станции останавливался Русский царь, и по этому случаю всё местное население высыпало на перрон. Маленькая Зельда стояла в ногах матери и с любопытством смотрела вдаль, откуда все ждали поезд. И действительно, вскоре они увидели дым, и толпа загудела от возбуждения. Жандармы стали теснить публику подальше от края перрона. И вот паровоз с прикреплёнными к нему вагонами вкатил на станцию, заскрипел тормозами и остановился. Оркестр заиграл Российский гимн, двери вагона раскрылись, и на перрон ступил видный мужчина с бородой, в шикарном мундире и вся его грудь была усыпана орденами. В толпе закричали «Царь! Царь!». Зельда стояла как вкопанная, а бородатый мужчина пошёл вдоль толпы сдерживаемой жандармами и вдруг остановился возле неё. Затем он протянул свою белую руку украшенную кольцами и погладил её по голове. Перепуганная Зельда стояла не двигаясь, а толпа с завистью смотрела на неё. Царь пробыл на перроне совсем не долго и вскоре снова зашёл в вагон, раздался свисток, затем гудок паровоза и состав тронулся, оставив на перроне возбуждённую толпу зевак. Многие скопились вокруг Зельды и громко обсуждали её удачливость.

-Ты девочка не знаешь, какая ты счастливая! Если тебя погладил по голове сам царь, то быть тебе удачливой всю жизнь. Он помазанник божий, а значит, всю твою жизнь бог будет следить за тобой. Зельда сама поверила в это и стала ждать, когда в её жизнь ворвётся счастье. Но счастье не очень спешило к ней. Жизнь вокруг была серой и тяжёлой.

Прошли годы. В то время еврейские погромы были не редкостью и её родители решили эмигрировать в Америку где, как ходили слухи, любой человек свободен и где можно стать богатым, если только не лениться и хотеть работать. Они продали всё своё имущество и перебрались поближе к морю, в солнечную Одессу. Здесь они должны были купить билеты на пароход, который бы довёз их до Америки. Ждать пришлось долго, но в это время Зельда познакомилась с очень красивым молодым человеком. Звали его Давид, и работал он на шоколадной фабрике мастером цеха. У него была приличная зарплата, и поэтому он выглядел очень уверенным в себе молодым человеком. Ехать в неизвестную Америку ему казалось очень глупым. Они недолго повстречались и вскоре поженились, отпраздновав очень скромную свадьбу. После этого они перебрались на квартиру к Давиду. Зельде казалось, что с этого момента жизнь повернулась лицом к счастью и дальше будет ещё лучше.

Наконец всему семейству удалось купить билеты на пароход. Были куплены билеты и на Зельду, но ей пришлось выбирать между любовью и Америкой, а она выбрала любовь. Пароход ушёл, а она осталась. Если бы она знала, какие трудности ожидают её на жизненном пути, кинулась бы она в морские волны и поплыла вслед за пароходом, на котором уплывала вся её семья на встречу новой жизни.

Почти сразу после их отъезда грянула война и страна, набирая скорость, покатилась к обрыву. Но у Давида была работа, он получал хорошую зарплату, а самое главное у них была любовь и вскоре у них появились её первые плоды. В 1916 году у них родился первый сын, и они его назвали Семёном. А потом началась революция, а уж за ней гражданская война. Были в Одессе и 'белые' и 'красные', Япончик и Котовский и понять, что происходит в этой жизни - было невозможно. Теперь они уже еле сводили концы с концами, хотя Давид ещё продолжал работать на фабрике. Не смотря на трудности, они жили дружно и Давид как мог опекал Зельду и своего маленького сына, а в 1918 году у них родилась Клара. Через год после её рождения в стране начался страшный голод. Давид собрал все ценные вещи, которые были в доме и поехал, куда глаза глядят, c целью обменять их на продукты. Ему приходилось ездить в набитых людьми вагонах, иногда на крышах и спать на вокзалах с такими же, как он сам бродягами, которые пытались достать продукты для своих семей. Там он заразился тифом и вернулся домой с высокой температурой, почти в бреду, без вещей и без продуктов. Он свалился на пороге дома и все думали что он умрёт, но Зельда не отходила от него ни днём ни ночью и в результате спасла ему жизнь. Он снова встал на ноги и хотя был ещё слаб, снова стал искать способ как прокормить семью. В тот год в Одессе свирепствовала холера, заразился ею и Давид. На этот раз как Зельда не старалась, спасти мужа ей не удалось. За четыре дня он сгорел от высокой температуры. Хоронить умерших от холеры категорически запрещалось, все трупы обливали керосином

и сжигали. Зельда не могла позволить, чтобы её любимого мужа сожгли как лист бумаги, она уплатила большие деньги дворнику и сумела тайком похоронить Давида. Труп мужа она обмывала сама и сама укладывала его в гроб, гоня от себя мысль о том, что может заразиться и оставить детей сиротами. Так в двадцать восемь лет она осталась вдовой с двумя маленькими детьми на руках. Денег у неё не было вообще, а потому она подрабатывала везде, где могла, не цураясь любой работы. Она стирала и гладила чужое бельё, штопала старые вещи и убирала квартиры. Этих денег хватало только на то, чтобы не умереть с голоду. А из Америки приходили письма полные надежд и оптимизма. Их родственники зарабатывали деньги и с каждым годом жили всё лучше. Звали они и Зельду с детьми, но к этому времени границы были уже закрыты, да и денег на билеты было взять негде. Клетка захлопнулась, и жизнь казалась беспросветной. Но даже в этом безнадёжном мире вдруг возникали веточки надежды, так появился брат Давида - Наум и предложил забрать Клару к себе на пару месяцев.

Дядя Наум постучал в дверь как раз в тот момент, когда на Клару одевали платье. Когда он зашёл в их маленькую комнату, места в ней почти не осталось. Бородатый, здоровый в поношенном кафтане, он просто испугал её, и она чуть не расплакалась. Мать заметила это и, погладив её по голове, сказала:

-Ты чего испугалась глупенькая? Ведь это дядя Наум.

- Наум посмотрел на неё, улыбнулся и его карие глаза сверкнули при этом добрым светом. Клара, заметив перемену в его лице, успокоилась и улыбнулась в ответ. Дядя протянул ей конфету, и контакт был сразу налажен. Потом Клара попрощалась с мамой и братом и вместе с дядей Наумом они на трамвае поехали на вокзал. Оттуда они ехали поездом в течении двух часов в набитом людьми, прокуренном вагоне. Запах в нём был на столько спёртым, что Клара просто задыхалась, и когда они вышли из поезда на перрон станции «Весёлый Кут», она с радостью стала вдыхать раскалённый степной воздух.

- Ну как, тебе не жарко?- поинтересовался дядя Наум

-Нет,- ответила она.

-А кушать ты хочешь?

Клара пожала плечами. Тогда Наум снял со спины небольшой рюкзак и достал оттуда бумажный свёрток. В нём оказался кусок хлеба и пол палки колбасы. Он бережно отломил кусок хлеба, небольшим перочинным ножиком отрезал кусок колбасы и протянул Кларе. Она робко взяла и откусила. Хлеб был серый, но очень вкусный, а колбаса благоухала так, что ничего вкуснее Клара не помнила. Стараясь не показаться жадной, она не спеша доела и стряхнула с себя крошки.

-Ну, ты готова? - спросил дядя. Она кивнула, пошла за ним следом.

До села Цебрикова они добирались на телеге около часа, а потом ещё полчаса до хутора Фрайберг, где жили в основном немцы. Солнце уже склонялось к горизонту, когда они въехали во двор, где их дожидалось всё семейство: жена дяди Наума - Сима, две их дочери, которые были чуть постарше Клары и ещё совсем маленький, юркий Мишка. Тётя Сима раскинула свои объятия, но Клара остановилась в нерешительности. На лице тёти краснел ужасный шрам, делая её лицо недоброжелательным. Но Клара была умной девочкой, а потому, делая вид что не замечает шрам, подошла поближе и тётя Сима сказала:

-Ой, бедная ты наша сиротка, хорошо, что ты к нам приехала. Посмотри на кого ты похожа, сплошные кожа да кости. Ну, ничего, мы тебя здесь немного откормим. А ну-ка пошли к столу! - произнесла она голосом не терпящим возражений и все послушно последовали за ней. Хотя дом дяди на вид был не новый и не очень крепкий, внутри его было достаточно места на всех. В передней комнате, которая одновременно являлась кухней, в одном углу находилась печь, на противоположной стороне стоял большой деревянный стол, окруженный скамейками и табуретками, а посредине находилась тарелка с нарезанными кусками хлеба.

Дядя Наум подошёл к столу, уселся в голове его и дал команду другим усаживаться. Второй команды не понадобилось и все быстро расселись по местам, одна только Клара осталась стоять, не зная где её место. Наум поманил её к себе, поставил рядом табуретку сказал:

-Садись рядом, ведь ты же у нас гостья. Клара села, и тётя Сима вытащила из печки кастрюлю. Она поставила её на стол и сняла крышку. Вся комната заполнилась ароматным запахом куриного бульона, разбудившем в Кларе небывалый аппетит. Тётя наложила каждому в тарелку маленьких пампушек и разлила бульон. Клара набрала полную ложку и поднесла её ко рту и хотела проглотить содержимое как можно быстрее, но тётя предупредила её:

- Не спеши, подуй сначала, а то обожжёшься.

-Клара подула несколько раз в ложку и быстро отправила её в рот. Бульон, приятно обжигая горло, устремился к желудку, вызывая истинное блаженство. Клара, стараясь не показаться жадной, старалась не спешить, но получалось это у неё плохо. Посмотрев на своих кузин, она заметила, что они тоже частят ложками, видать и для них куриный бульон не был ежедневной пищей. И только маленький Мишка ничего не ел и сидел, уставившись на Клару.

-А ты чего рот открыл и ничего не кушаешь?- спросила тётя Сима и с издёвкой продолжила - Или это так на тебя Клара повлияла? Только ты должен знать, что если не будешь кушать, то никогда не вырастешь и девочки на тебя смотреть не будут.

Мишка от стеснения весь покраснел, взял в руки ложку и принялся хлебать бульон. Потом тётя Сима вытащила и поставила на стол тарелку, на которой лежала фаршированная шейка курицы и миску варёной картошки. Она бережно разрезала шейку на примерно равные кусочки и положила каждому в тарелку. Картошку же каждый накладывал сам себе. За столом царила такая тишина, что был слышен только стук вилок. Молчала и Клара ведь этих своих родственников она знала не больше часа, но и за это короткое время они успели ей понравиться. Теперь они действительно были ей настоящая родня.

После обеда они ещё некоторое время посидели за столом и всё расспрашивали Клару о городской жизни, а она им с удовольствием рассказывала. И опять самым лучшим её слушателем оказался маленький Мишка, смотревший ей прямо в рот. Когда стало совсем темно все пошли спать. Клару положили спать в одну комнату с сестрами, и она измотанная за весь этот длинный день переездами и новыми впечатлениями, быстро уснула убаюканная громкими песнями сверчков.

На следующее утро она открыла глаза и увидела над собой большое, улыбающееся лицо тёти Симы.

-Вставай наша бедная сиротка, выпей натощак,- и она протянула ей стакан парного молока. Клара не привыкла пить его и ей это было немного неприятно. Однако, вспоминая о том, как оно полезно, она через силу делала большие глотки. Наконец она допила всё до дна, протянула пустой стакан тёте Симе и поблагодарила. Сима улыбнулась в ответ и ужасный шрам на её лице перекосился. Кларе было жутко смотреть, но неудобно спрашивать откуда у тёти Симы на лице такой ужасный шрам, а потому она просто старалась не глазеть на неё по долгу или отводила взгляд. Видать на это обратил внимание дядя Наум и во время следующего ужина, когда Клара снова отвела свой взгляд, он обратился к ней.

-Чего же ты Кларочка так боишься на свою тётю посмотреть?- и, не давая ей ответить, продолжил - Видать тебя её шрамы пугают?

Клара кивнула головой.

- Так вот, эти её шрамы спасли мне жизнь. Это было в девятнадцатом году. Тогда власть здесь менялась каждую неделю. То белые, то красные, то махновцы, либо какая-нибудь другая банда и все грабили всё, что могли, а мужчин рекрутировали. Вот так и мне, чтобы остаться жить, пришлось уйти с красными. Послужил я у них около полугода и поехал проведать жену, ведь она в это время должна была родить Риту. В нашем селе тогда никто не стоял, было безвластие. Погостил я пару дней, а ночью вдруг неожиданно пришли махновцы. Не знаю кто им донёс, что я служил у красных, но они ворвались в дом как раз когда я спал, вытащили меня прямо в кальсонах во двор и хотели расстрелять. Но Сима подняла крик и стала умолять их, чтобы меня пощадили. Отговорить их ей не удалось и самый здоровый вояка навёл на меня пистолет. В момент выстрела Сима прыгнула на пистолет, загородив меня от выстрела. Пуля попала ей в лицо и она окровавленная упала на землю. Я кинулся к ней и пытался закрыть рану. В это время в головах махновцев зародилось сомнение, ведь даже им стрелять в беременную женщину не приходилось. Здоровяк понял перемену настроения, засунул пистолет обратно в кобуру, плюнул на землю и сказал:

- Хрен с тобой, живи и скажи спасибо своей бабе, только благодаря ей ты остался жив.

И вот теперь я на всю жизнь её должник, а она бедняга целый год после этого кушать толком не могла и на всю жизнь осталась изуродованной вражеской пулей,- закончил свой рассказ дядя Наум. Клара, поражённая рассказом, некоторое время молчала, а затем сказала:

-Какая же вы тётя Сима смелая, ну прямо героиня.

-Глупости всё это. Просто я знала, что без Наума мне бы с двумя маленькими детьми на руках не выжить, вот я и испугалась, с усмешкой отмахнулась она. Но Наум остановил её.

- От страха в угол забиваются, а ты на пистолет кинулась.

После этого разговора шрам на лице тёти Симы уже больше не пугал Клаpу, а даже наоборот делал её лицо добрым. Да и вообще все вокруг относились к Кларе так, словно она была членом их семьи. И особенно маленький Мишка, который не отставал на неё ни на шаг и смотрел на неё как зачарованный. Пробыла она во Фрайберге около месяца, пока за ней не приехала мать. За это время Клару немного откормили и её кости уже больше так не торчали из под платья. Мать на столько была поражена переменами, что постоянно благодарила Наума и Симу. Возвращаться в голодную Одессу не хотелось, но в этом году осенью Кларе надо было идти в первый класс.

Уже в поезде мать раскрыла Кларе один секрет. Как оказалось, она познакомилась с одним вдовцом, которому жена оставила троих детей. Познакомилась Зельда с Ароном в доме женщины, которой она стирала бельё. Арон Сирота был меховщиком и в основном шил шапки. На деньги, которые он зарабатывал, было очень трудно прокормить троих детей, да и следить за ними было некому. Поэтому, познакомившись с Зельдой, он предложил ей выйти за него замуж, чтобы вместе было легче переносить жизненные тягости. Так к концу лета вместе с двумя детьми Зельда переехала жить в дом Арона. В доме было так мало места, что всем приходилось спать на полу, и они всегда были полуголодные. В школу Клара пошла с двумя своими новыми сёстрами Зиной и Катей и в школе их стали называть “три сироты”. Но бедными были не только они, все в округе жили так, а потому всё это казалось нормальным.

Самым главным было то, что задняя калитка их дома выходила прямо на море, и когда приходило лето, Клара проводила на пляже всё свободное время, редко выходя из воды. Море было частью её жизни, и она чувствовала себя рыбой. Она рано научилась плавать и не боялась уходить на глубину. Здесь она ныряла вместе с мальчишками и ловила крабов. Но иногда ловить рыбу не составляло никакого труда. Всем известно, что в Чёрном море много сероводорода и когда он поднимался близко к поверхности воды, рыба выбрасывалась прямо на берег. В такие моменты люди бежали к морю, неся в руках самую большую ёмкость, которая была в доме. Люди бежали с мисками и кастрюлями, бидонами и банками. Рыбу ловили прямо кастрюлями. А какая это была рыба! Скумбрия и камбала, ставрида и кефаль, бычки и глосики. В такие дни все вокруг жарили рыбу, варили уху, солили её и вялили. Море для одессита - это всё, еда, работа и наслаждение.

В новом доме у Клары появилось много друзей, но самой лучшей её подругой стала их соседка Таня Клячкина. Жила она с отцом и маленькой сестрой Ривой, а их мать умерла от холеры. Её отец был инвалидом. Во время войны он был тяжело ранен и ему ампутировали ногу. Пока была жива его жена, он чувствовал себя отцом семейства и зарабатывал везде где мог, но после её смерти у него просто опустились руки, он стал часто прикладываться к бутылочке, а потому у них дома вообще ничего не было. Если Зельда старалась хоть как-то одеть своих детей, то Танин отец тащил всё из дома на пропой. Клара старалась помочь Тане и иногда давала ей поносить свои вещи. Они вместе ходили в одну школу, там было гораздо интереснее, чем дома, да и учёба давалась Кларе очень легко. Тут она забывала о том, как тяжела жизнь и особенно ей нравились уроки пения. Вёл их весёлый украинский дядька, приходивший на урок со своей гармошкой. Под его акомпонимент они хором пели новые песни. Клара старалась изо всех сил, и учитель обратил на неё внимание. Он часто останавливался возле неё, внимательно слушал и, продолжая играть на гармошке, говорил ей " Спевай девчина, спевай".

Ну а дома ей было уже не до пения. Оба и отчим и мать трудились не покладая рук, но этого едва хватало на пропитание, ну а одежду для детей Зельда шила сама из своих старых платьев и получалось у неё это очень здорово так, что соседки - подружки завидовали Кларе. Как-то мать пошила ей красивое красное платье, отделанное кружевами. Клара была от него просто в восторге и вышла покрасоваться в нём во двор. Здесь местные мальчишки играли в прятки, и она присоединилась к ним. Она решила спрятаться за сараем, но как только она захотела оттуда выбежать, то зацепилась платьем за гвоздь и разорвала его почти пополам. Горю не было предела и Кларе казалось, что в жизни ничего хуже быть не может. Но жизнь доказала, что предела плохому, как и хорошему не бывает. В 1932 году наступил страшный голод. Вся семья голодала и Клара исхудала так, что у неё часто кружилась голова. Мать, чтобы хоть как-нибудь поддержать её продала свои золотые зубы и на эти деньги купила мешок кукурузной муки. Хранила она её на верхней полке в кухне, за пустыми банками. Иногда, когда было совсем голодно, она варила из неё кашу. Как-то раз войдя на кухню Клара застала там свою горько рыдающую мать и кинулась к ней.

- Мама! Что с тобой случилась?'

-О господи, кто же это с нами сделал? - голосила мать.

- Что случилось, почему ты так убиваешься?

- Как же не убиваться, когда нас обокрали.

-Что же у нас можно украсть?- удивилась Клара.

- Украли почти всю кукурузу, за которую я расплатилась своими зубами. Теперь нет ни того, ни другого, - снова зарыдала она.

Воришку очень скоро удалось поймать, ею оказалась младшая сестричка Тани. Рива полезла в очередной раз с кружкой за мукой и была поймана на кухне с поличным. Зельда поймала её за руку и посмотрев ей внимательно в глаза спросила.

- Как же ты можешь воровать у своих друзей?

Рива стояла раскрасневшаяся от стыда и молчала. Наконец она заплакала, вырвала руку и выбежала из кухни.

-И ты её так просто отпустишь?- удивилась Клара.

-А что я могу ей сделать, ведь она же голодная,- развела руками Зельда и, махнув рукой, пошла в комнату.

Вскоре об этом поступке уже говорили все соседи и осуждали злодейский поступок Ривки. Отец в порыве гнева выпорол её и уже вместе они явились к Зельде с повинной. Он обещал, что они заработают денег и вернут ей всё. Но Зельда отлично знала, что они не могут заработать денег даже себе на еду, а потому надеяться на возвращение муки было бесполезно. Пришлось ещё туже затянуть пояса, а Клариному брату Семёну бросить школу и пойти на заработки учеником парикмахера.

ХХХХ

Всё утро моросил дождь. Джукан уселся на пенёк и с возвышенности наблюдал за овцами, пасущимися на лугу. Они почти не двигались, видать этот дождь им был тоже не по душе. На душе у Джукана было муторно. Ну почему он должен как бездомная собака в такое неприглядное утро пасти овец, хотя он ещё даже и не завтракал. Почему живя в доме самого богатого крестьянина в округе, они всё равно так тяжело работают? Их дом был основан его дедом, родившимся в 1875 году в Мазине. Ну а из разговоров Джукан знал, что его предки много лет назад жили в Черногории, до того как её захватили турки. Они были одним из первых сербских родов принявших христианство и принимавших участие в постройке знаменитого собора " Святого Василия". . Турки, захватив Черногорию, правили там огнём и мечом. Они грабили и убивали, а самых красивых девушек забирали в свои гаремы. Хотели они забрать с собой и самую красивую девушку из их рода. Но ночью, когда все турки спали, они напали на них и перебили всех до единого. Такого турки не прощали, они обязательно находили провинившихся и публично казнили весь род. Поэтому, не дожидаясь кары, они собрали все свои пожитки и бежали к морю. Но спрятаться от турок на земле было практически невозможно, и им пришлось перебраться на один из островов Адриатики. Там они постигли новое искусство, стали «гусарами», нападали на проходившие корабли и грабили их. Особенно часто это были корабли, принадлежавшие Венецианской республике. Так жили они припеваючи несколько десятков лет, пока своими налётами не повернули против себя могучую Венецианскую республику. После долгих поисков веницианцы наконец нашли их. Застигнутые врасплох гусары спрятались на своём острове, а те обложили кораблями выход из бухты и стали дожидаться утра, чтобы расправиться с ними. Бухта со всех сторон была окружена горами. Перелезть через них было возможно, а перенести лодки нет, ну а без лодок они всё равно оставались на острове. Поэтому венецианцы спокойно дожидались утра.

Гусары не стали дожидаться утра, а пользуясь тем, что небо было затянуто тучами, под прикрытием ночи, перебили всю свою скотину и устилая их шкурами склон горы и поливая их водой, перетащили по ним две свои самые большие лодки и, загрузив их самым необходимым незаметно переплыли на землю и скрылись в горах. Венецианцы утром начали атаку, но вскоре обнаружили, что на острове уже больше никого нет. Со злобы они спалили все дома, забрали всё самое ценное и, вернувшись на корабли, уплыли восвояси. Возвращаться на остров было не безопасно, а потому гусары ушли в Лику и поселились в городе Мазине, где впоследствии и родился дед Джукана. В то время все земли в Боснии принадлежали турецким Бегам, а простые сербы трудились на них за бесценок. Не мог дед смириться с таким положением, а потому решил уехать в Америку на заработки. В то время на Аляске была золотая «лихорадка» и дед присоединился к искателям золота. В первый свой поход он не нашел фактически ничего, но во второй раз ему все-таки улыбнулась удача, и он нашел достаточно золота, чтобы вернувшись домой стать богатым человеком. На эти деньги он купил землю у Мустай-бега. Земли было много, но была она не очень хорошей. Лучшую землю турки сдавали в наем. Поэтому приходилось всей семьёй трудиться не покладая рук, ну а семья у деда была не маленькая - пятеро сыновей и пять дочерей. Одного своего сына он послал в Америку на заработки и тот регулярно слал оттуда деньги, на которые дед покупал все больше земли, пока не превратился в одного из самых богатых крестьян края.

Старший сын деда Петар погиб во время первой мировой войны, оставив после себя же-

ну и двоих детей Раде и Мирко. Они были окружены забой всех домашних, чтобы они

не почувствовали себя сиротами. У другого сына Миле было трое детей, старшим из которых был Джукан, У каждого из детей деда было по несколько детей и хотя не все они жили в его доме, народу здесь было хоть отбавляй. Но не только этим был богат дед, у него была еще золотая душа. Он был уже не молодой, но все еще очень красивый мужчина. Лицо было всегда загорелым и на нем выделялись огромные как зеркала черные , красивые глаза. Дед носил пышные, черные, лихо закручивающиеся к верху усы. Только одно лицо для Джукана было милее - это лицо его матери.

Не смотря на то, что у деда были внуки и постарше, предпочтение он отдавал Джукану. Они были настоящие друзья. Даже в те дни, когда справляли «Крестную славу», ему разрешилось сидеть на коленке у деда, рядом с крестным кумом и слушать его здравицы. Первые три здравицы были за хозяина и хозяйку, а потом за каждого сына и за каждого гостя и длилось это три дня с утра до полуночи. Ходили они вместе и в церковь, где Джукан увидел большого, бородатого попа поющего молитву.

-Это он за нас молиться господу, чтобы он нас больше любил,- объяснил Джукану дед. От непонятного страха Джукан вспотел и после этого не любил ходить в церковь.

Ходили они вместе и по рестораном, где дед хвастал перед друзьями, что у него есть нас-

ледник, который будет хорошим хозяином.

Жена деда, баба Мария была маленькая, но очень серьёзная женщина. Улыбалась она очень редко, зато была очень хорошей хозяйкой. Больше всего она не любила когда кто-то

ходил без дела. И если дед был главой семьи, то бабушка наверняка была шеей, которая крутила головой куда хотела, указывая, кто в доме и что должен делать. Ну а уж дед никому не даст поблажки, неважно ты сын или дочка, снаха или внук. Никто в доме не смел повысить голос на бабу Марию, все боялись и любили её. Она могла быть и доброй, но уж слишком часто у неё менялось настроение и если оно портилось, тогда оно портилось и у деда, и в тот момент лучше было теряться с глаз долой, пока они не успокоятся. С бабушкой в доме по очереди работали снахи. Эта работа была вроде и не тяжелой, но она продолжалась весь день. Подниматься надо было рано утром, напоить, накормить, подоить коров и овец, накормить другую живность, носить воду, убирать и готовить пищу для людей. Снахи не любили эту работу и часто жаловались друг дружке. В поле работа была гораздо тяжелее, но снахи любили больше работать там, где можно было поговорить, посмеяться, поругаться и снова помириться.

Иногда надо было ездить на базар. По понедельникам базар был в Бихаче, по средам в Босанском Петравце, а по четвергам в Кулен Вакуфу. Каждый базар был знаменит по-своему. На одном хорошо продавались коровы и свиньи, а на другом - фасоль и картафель. Чаще всего на базар ездили дед и отец Джукана, но иногда они брали с собой одного из внуков, и это было для детей большим праздником. Там им всегда покупали мороженное, конфеты и даже игрушки. Для Джукана было самым интересным зайти на железнодорожную станцию. Здесь паровозы, словно гигантские чудовища, испуская клубы пара и пронизывая воздух своими свистками, таскали тяжёлые грузовые вагоны и пассажирские составы. Но больше всего его поражало не это. Дома в Липе ночью на всю комнату горела одна керосиновая лампа. Здесь же пероны и улица освещались ярким электрическим светом и всё было видно как днём. Но ещё больше поражало его воображение радио. Над перонами висели громкоговорители, через которые начальник станции делал объявления о прибывающих и уходящих поездах. Сердце Джукана при этом прыгало от восторга. Удивляло его и то, что в доме Мандичей, где родилась его мать, много лет назад родился мальчик Никола. Он был двоюродным братом его деда и они вместе с ним ходили в одну сельскую школу и вместе безобразничали на уроках. А вот теперь этот Никола стал учёным изучающим электричество и уехал в Америуку.

В таком работящем доме родился Джукан и чем старше он становился, тем больше стал-

кивается он с бабушкой, которая даёт всем работу. То пойди посмотри где птица, то пос-

мотри чтобы свиньи не зашли в жито. Но больше всего не нравилось ему, что его заставляли молиться. После работы вся семья собиралась на молитву в большой комнате, или в кухне у огня. Первыми стояли дед и баба, за ними сыновья и снахи, потом старшие внуки, ну а младшие, которые ещё толком молиться не умели, стояли сзади и только ждали, когда уже можно будет кушать. Дисциплина была строгой как в церкви, все читали молитву стоя, а затем садились кушать за большой, около трёх метров в диаметре круглый стол, ну а дети садились за такой же круглый, но только маленький стол. Съедалось всё очень быстро и сразу после этого шли спать, чтобы встать рано утром ещё до восхода солнца и снова приступить к работе. Каждую пятницу нужно было поститься. Нельзя было есть ничего жирного, а только печёную рыбу. Но откуда взять в Босне рыбу, а тем более в деревне Липе, где воды было недостаточно даже для того, чтобы напиться. Воду в дом возили из источника, который находился в нескольких километрах, но вода в нём была такая сладкая и вкусная, что оторваться от неё было просто невозможно.

Стоять на молитве сзади очень удобно, тебя никто не замечает, зато тебе всё отлично видно. Вот стриц Тома стоит молча, он не любит молиться и говорит, что толку от этого мало. Другие тоже мало, чего ждали от бога, но молчали перед дедом и бабой из уважения.

Всё это удивляло Джукана: Зачем поститься? Зачем креститься? С этими вопросами он

стал обращаться к Нане - жене старшего сына деда погибшего на войне. Она всегда любила детей, угощала их и старалась спасать от наказаний, за что часто получала по спине и по тому месту, где спина теряет своё благородное название. Она им всё рассказывала и была их первым учителем. Кто как креститься, в какого бога верует и в какую церковь или джамию ходят. А Джукана интересовал всё больше один вопрос;

- Каждая ли религия имеет посты?

-Да, любая религия их имеет,- отвечала Нана.

-Жалко, а то бы я перешёл в ту, где постов нет, - огорчился Джукан.

В посты он находил себе что покушать. Ходит по двору и слушает пока какая-то курица не снесёт яйцо и не начнёт над ним квохтать, тогда он быстренько подбежит к ней, хвать

яйцо, сунет к себе в карман, вот и спрятал. Ну а после этого несёт уже все остальные яйца к бабушке. Слава Богу куры у них неслись и хорошо, и яиц хватало на всех. Кроме того, в доме

всегда было много копчёного мяса и сала. Чтобы добывать его, Джукан скооперировался с Мирко. Тот стоял на страже, а Джукан был главным добытчиком. Теперь у них всегда было что поесть и даже про запас. Пути их и бабушки постоянно пересекались. У неё были ключи от всех кладовок, а как им попасть туда? Сидит бывало она и готовит обед на всю семью, а они помогают ей, следят за огнём и подбрасывают в него дрова и сухой камыш. А они подбросят в костёр чуть влажный, горит он долго и дыма от него больше, ну а им только этого и нужно. Бабушка начинает вертеться и иногда поворачивается к ним спиной. Тогда кто-то из них заскакивает в кладовку, держа в руке пшеничную или ржаную соломку, пробивает ею дырку и пьют молоко из под пенки. Делать это всё нужно было осторожно так, чтобы бабушка не заметила. Довольно долго им это удавалось, но вот как-то раз выходит бабушка из кладовки, креститься и зовёт к себе мать Джукана.

-Иди Милка, посмотри как молоко в горшке под пенкой опустилось. Как это могло случиться?

Мать посмотрела, удивилась, но объяснить не смогла. Тогда бабушка сделала вывод сама.

-Я уверена, что наших коров кто-то сглазил. Видит бог, всё это сделала та бестия из Чукова. Я её вчера молоком угощала и оно ей очень понравилось. Она его так хвалила, вот и сглазила. Бабушка ещё посоветовалась с домашними и решила позвать кого-нибудь, чтобы отвести сглаз.

Через несколько дней Джукан заметил, что в хвостах коров появились красные, плетёные из красной шерсти ленты, которые должны были спасти коров от сглаза. Ну а Джукан и Мирко ещё с большим упорством продолжали свои налёты на кладовку и молоко под пенкой убывало всё больше. Зайдёт бабушка в кладовку, увидит, что молоко опять под пенкой убывает, а пенка абсолютно целая, выйдет на улицу и креститься. Значит, не помогает знахарство. Опять всей семьёй посоветовались и решили позвать из соседнего села дьякона, он как никак ближе к господу и тот его скорее услышит. И вот появился в доме человек одетый во всё чёрное и похожий на попа, только похудее и борода не такая густая как у настоящего. Говорил он басом как большая труба. Он захватил с собой нож, кусок какого-то дерева и вместе двумя другими людьми отправился в коровник. В коровник никого не пускали и что они там делали неизвестно, но вышли оттуда они все потные. Дьяк подошёл к столу и троекратно перекрестившись, сел отдохнуть. Ему сразу поднесли ракию и кофе. Он хотел встать, но бабушка налила ему ещё. Под конец, когда дьякон собирался уходить, бабушка вынесла ему головку сыра и пршут, правда не такие большие, как дают попу или судье. Глядя на это, у Джукана с Мирко чуть слёзы из глаз не потекли от обиды. Такое богатство отдают дьякону! Да если бы они это знали, так они бы молоко из горшка целый месяц не пили. Было им ужасно интересно, что же дьякон с их коровами сделал. Поманили они к себе красавицу Шарулю с выменем на много большим чем у других коров, за что её часто сравнивали с Милевой из Кулина, грудь которой была предметом восхищения всей округи. Подозвали они корову и стали осматривать. Наконец заметили перемену в её рогах. В них было врезано какое-то красное дерево, твёрдое как сталь. Но знали они, что всё это было ни к чему и жалели свою бабушку. И было на душе у них так тоскливо, что перестали они пить молоко из горшка. Так наступила в доме тишина, за что бабушка в своих молитвах благодарила дьякона. Теперь она стала на много добрее и веселее, да и Джукан тоже переменился, ведь пост уже шёл к концу, а после каждого поста надо было идти в церковь на причастие. Как же ему идти в церковь, если он ни одного дня не постился? Стал он тогда, как бы невзначай, узнавать у людей, может ли человек причащаться, если он ни дня не постился. И все ему говорили, что это большой грех и такие люди причащаться не могут. После этого они всю ночь с Мирко не спали, а только перешептывались, думая о том, что их ждёт, а утром, когда пасли овец, пришла им в голову хорошая идея. Ведь стриц Тома тоже не постился и ничего ходит вроде весёлый. И порешили они тогда, что пусть стриц Тома пойдёт на причастие первым и если с ним ничего не случиться, то и им нечего бояться. Но страх по-прежнему не покидал их.

Наконец настал этот день. Все помылись и красиво оделись. На Джукана мать надела белый как снег костюм, который она всю зиму пряла, ткала, затем отбеливала и шила на своей машинке, принесённую в этот дом в качестве приданного. Ну а опанки ему сделал любимый дед. Они были сделаны из кожи коровы, умершей неизвестно отчего в прошлом году. Шкуру с коровы содрали, а тушу закопали. На голову ему одели Личку капу, подаренную ему дедом, чтобы все видели, чей он наследник. Тем временем во дворе причесали коней, надели на них золотые уздечки и стояли они как два горных дива; гривы - чистый шёлк, копыта железом обиты, стоят как девушки в туфельках. Телега тоже железом обита, а колёса из ясеня и стали.

Вся семья уселась на телегу. Тётки сидели в золотых украшениях, красивые и важные. Они медленно спустились к дороге, здесь кони переглянулись и понеслись. Вскоре они уже были возле церкви. Все слезли с телеги, коней привязали к дереву, вытерли с них пот и дали сена.

В такие дни возле церкви собирались люди со всей округи, они пели и танцевали «коло».

Именно здесь выбирали своим сыновьям невест и при этом красота ценилась не в первую очередь. Конечно, никто не был против, чтобы невеста была красивая, но, прежде всего, она должна была быть сильная, высокая и работящая, чтобы рожала больших и сильных детей. А ещё хорошо, чтобы приданное было побольше, тогда она будет ещё милее.

Служба в церкви затягивалась, но вот подъехал фиакр, из него вышли два попа и дьякон.

Двери отворились и все присутствующие устремились в церковь, а те, кому не хватило места стояли возле дверей. Громко ударили колокола так, словно небо разломилось и все

присутствующие стали креститься. Поп запел молитву, а дьякон стал подпевать. Джукан и

Мирко стояли рядом, держа в руках маленькие пасочки. В животах у них было пусто и внутренности просто урчали от голода. Они переглянулись и стали пробираться поближе к дверям. В этом месте стены у церкви были потолще, а самое главное, что под лестницей ведущей на колокольню никого не было. Решив, что бог их здесь не увидит, они быстро съели свои пасочки. На душе у них сразу повеселело и они стали пробираться назад поближе к деду. Заметив их, он сказал:

-Вы дети, наверняка уже голодные, давайте побыстрее причащайтесь и потом сразу можете

кушать.

Джукан при этих словах сразу вспотел, а Мирко спросил;

-А где же стриц Тома?

- У него зуб заболел, и он ушёл,- ответил дед.

Они застыли, не зная, что дальше делать. А дед их всё ближе подталкивает к бородатому попу, в руках которого был серебряный поднос с двумя тарелками. В одной из них кровь Христова, похожая на вино. Поп подходит к каждому, спрашивает, грешен ли он, каждый шепчет что-то ему в ответ. Тогда он даёт каждому выпить ложечку крови Христовой, а под ложечкой держит полотенце, чтобы ни одна капля не упала на землю. После этого каждый бросает на поднос деньги, кто сколько может. Если кто-то бросит мало, поп встанет на его пути, пока тот не кинет на поднос ещё денег. После этого отойдёт в сторону, окрестит святой водой и даст поцеловать крест. Вот и их очередь подошла, а у Джукана так затряслись ноги, что он с трудом стоял на них и не знал, что сказать святому отцу. В результате он решил вообще ничего не говорить. У Джукана не было желания говорить, а у попа не было времени его слушать, ведь у детей денег ещё нет, а нагрешить много они ещё не успели. Сунул поп ему в рот ложечку вина и ложечку ковылья, сладкого по вкусу как вареная пшеница, окрестил и пошёл дальше. Радостные они выскочили на улицу, а на встречу им идёт бабушка.

-Ну а теперь дети можете съесть свои пасочки,- разрешила им она, ну а их словно ветром сдуло, чтоб она не заметила, что пасочек у них уже давно нет. И ещё долго после этого он вспоминал о своём грехе, особенно во время грозы. Ведь когда-то он спросил у Наны;

-Что это гром так гремит?

-Это бог грешников бьёт,- объяснила Нана, а у Джукана аж глаза на лоб полезли и ещё долго

он мучался вопросом «Когда же бог в него попадёт?». Нана заметила это и пояснила;

-Это он только больших грешников бьёт, ну а малых он прощает.

Джукан после этого немного успокоился, но его проблемы с постами продолжались, а было их в одном году не мало. Но были не только посты, а и праздники. Было их больше всего зимой. Не потому, что святые больше страдали по зимам, а потому, что работы в это время года поменьше и люди могли расслабиться. Зимой все готовили инструменты к весне и вывозили навоз на поля. Дед всегда любил повторять;

-Как приготовишься зимой, такой урожай будет осенью.

Уже в феврале начинают котиться овцы, затем коровы, а потом лошади и для них нужно

сухое тёплое место. Особенно в этом нуждаться свиньи, мало того, обязательно кто-то

должен был дежурить, чтобы мать нечаянно не раздавила своих детей и чтобы не забыла

их покормить. Джукан больше всего любил поросят, таких чистых и крепко стоящих на своих

коротких ножках с самого рождения. Каждый из них знает свой сосок и первый родившийся сосёт

самый верхний сосок возле передней ноги. В нём больше всего молока и потому эти поросята всегда крупнее своих собратьев. Ягнята тоже почти сразу становятся на ноги, но стоят на них неуверенно, словно качаются от ветра. Телята и жеребцы учатся ходить ущё дольше и пройдёт несколько дней, пока они будут уверенно стоять на ногах. Всё молодое красивое и весёлое, особенно интересны козлята и ягнята. Они любят играть группами, скакать и бодаться. Иногда они вдруг упрутся своими прямыми ножками в землю, как - будто они у них не гнуться и начнут подскакивать. А то вдруг один из них рванёт как пуля и перелетит всю долину, и если есть поблизости другое стадо, то он может к нему прибиться. И вообще глядя на животных, ты начинаешь понимать, что им свойственны человеческие черты, только не курят они и не пьют и запаха этого не выносят.

Март и апрель это время пахоты и в это время вся семья была очень занята. Не было времени поспать ни людям, ни волам, ни коням. Когда Джукан подрос, ему стали поручать гонять волов, а отец или дядя шли по - очереди за плугом. Плуг имел только один лемех, а потому работа шла медленно. Хорошо когда волы или кони сильные, тогда дело идёт весело, и не так замечаешь усталость, но к вечеру всё равно от усталости ног под собой не чувствуешь. Но самая тяжёлая работа это боронование. Люди ходят, утопая в рыхлой земле, а потому для этого выбирали людей по - легче и чаще всего это были дети.

Весной крестьянин рад дождю, ведь с ним связаны надежды на урожай и даже Джукан, который как всякий грешник боялся грозы, тоже был ему рад.

Потом приходит пора сенокоса. Все готовят к этому времени косы, и каждый хвалится, кто его косу клепал или калил. Косари гордились своими косами, как девушки нарядами и украшениями. Собирались обычно косить у каждого по - очереди, или за деньги, ну а в доме на обед обязательно должна была быть печёная баранина, пита и вдоволь сливовицы. Косари обычно шли один за другим, впереди самый лучший и все косили по его команде. Хозяин никогда не шёл первым, даже если он был лучшим косарем, его место было сзади, откуда он мог наблюдать, как кто косит. Работа была тяжёлая, но весёлая. Рассказывалось много шуток и небылиц, смеялись, а потом снова брались за работу. Дня три, а иногда и больше, сену давали посохнуть. После этого граблями и вилами собирали его в стога, а потом отвозили домой. Всё это надо было сделать до того, как созреет хлеб, ибо потом времени уже не оставалось. Первым созревает ячмень, за ним овёс, а уже потом пшеница и рожь. Тут тоже надо было торопиться, чтобы убрать всё пока стояла хорошая погода. Последние тяжёлые работы были уборка кукурузы и картофеля, а после этого наступало время свадеб.

Свадьба это осеннее веселье. В это время есть что поесть и выпить. Кроме того, осенью было легче высватать невесту, ведь в это время её руки были не так нужны в доме. Да и привыкать к чужому дому девушке осенью легче. Поэтому девушки волновались осенью как молодые актрисы, которые в первый раз должны были выходить на сцену.

Джукан больше всего любил время после ужина, когда вся семья сидела за одним столом.

На столе обычно стояла большая бутылка ракии и маленькие стеклянные стаканчики. По мере её разливания за столом становилось всё веселее, иногда пели, а чаще всего вспоминали прошлое и тогда начинало казаться, что от стен дома начинают отделяться уже давно умершие предки и усаживаются за общий стол. Говорили в основном старшие, ну а вспомнить было что: о счастливом далёком прошлом, когда они счастливо жили в Черногории и как строили там первый храм «Святого Василия». Как потом началось турецкое насилие и как после битвы на «Косовом поле» началось турецкое иго. Говорилось о том свободном духе, который был всегда присущ их предкам. Иногда дед рассказывал о своих американских похождениях, о жизни на золотых приисках и о тех смелых, сильных людях, которые искали там своё счастье. Джукан вместе с другими детьми внимательно слушали эти истории и рисовали в своём воображении яркие картины.

Но если об этом своём деде Джурече он знал много, то о другом деде-отце матери, погибшем ещё до его рождения, он не знал почти ничего, да и все окружающие о нём помалкивали. Знал он только, что звали его Петар, и был он знаменитым Четником, боровшимся против власти турок. Но когда турки были разбиты и ушли, на смену им пришли австрияки со своими порядками. И вот как-то, будучи на базаре в Баня Луке, он увидел, как жандармы разгоняли протестующих студентов. Возмущённый их поведением он сказал, что австрийские свиньи ничуть не лучше турецких псов. Его арестовали за оскорбление Австрийской короны и потребовали, чтобы он публично извинился. Но дед Петар наотрез отказался и в результате был расстрелян на площади. Его поступок мало кто понимал и называли его глупым, ну а Джукан был ещё через чур мал, чтобы судить об этом.

Так проходил год в крестьянском доме, в котором все его члены работали с восхода до за-

ката и чем старше становился Джукан, тем больше забот ложилось на его плечи. Теперь его будили рано и, несмотря ни на какую погоду, он шёл пасти овец.

Одним прохладным, весенним утром он сильно простудился, стал кашлять, и у него поднялась высокая температура. Болезнь никак не проходила и, в результате, его пришлось везти в госпиталь. Здесь постепенно он пришёл в себя и стал любимчиком у всех лежащих в палате мужиков. Болеть дело не весёлое и вот умные мужики решили подшутить. Они выучили Джукана грязным словам и предложили сказать их молодой сестричке. Джукан не предполагая, что говорит гадости, с улыбкой выпал их ей в лицо. Медсестра была на столько обескуражена, что схватила мокрое полотенце и больно стеганула им Джукана. Не смотря на боль и обиду, он не проронил ни слезы, ни слова. Мужики весело смеялись, а по утру рассказали обо всём доктору. Доктор отругал весельчаков и пожалел Джукана.

-Ты парень настоящий босанец - страдал, а ни одной слезы не проронил.

На следующий день доктор взял его с собой на обед. Дома доктор познакомил его со своей женой и Джукан ей очень понравился. У них не было своих детей и, видать поэтому, они предложили ему остаться у них и начать ходить в школу. Джукан даже не знал, что им ответить. Но приехавший за ним отец наотрез отказался даже думать об этом и увёз Джукана обратно в Липу. Осенью он пошёл в обычную сельскую школу. Детей в школе было не много, учителей ещё меньше. В классе учились одновременно дети трёх возрастов, и одна учительница вела одновременно три разных урока. Тем не менее, ему нравилось учиться в школе больше чем пасти овец, поэтому он старался, а учительница часто хвалила его и приводила в пример другим.

Часть 2
Наверх


Часть вторая.

Господи! Хорошо-то как!- подумалось Кларе. Она вместе со своими школьными подружками выступала сцене клуба трамвайщиков. Сцена была залита ярким светом прожекторов, и они под звуки рояля громко и с энтузиазмом пели:

Мы синеблузницы, мы провсоюзницы,

Пускай поёт о нас страна...

Все они были одеты в новые синие блузы и юбки в оборочку. Шагая по сцене под звуки марша, Клара чувствовала, что это самый счастливый день в её жизни. Рядом с ней маршировала её не менее счастливая подружка детства и одноклассница Таня. В данный момент никто из них не сомневался, что жизнь их будет долгой и счастливой, и что для них в этом мире будут открыты все пути. Это всё им обеспечит товарищ Сталин - этот великий вождь с пышными, рыжими усами улыбавшийся им с большого портрета, висевшего над сценой. Они закончили свой номер и, поклонившись залу, выскочили за кулисы. В зале звучали громкие аплодисменты, и девочки снова выбежали на сцену для поклона.

Молодцы девчонки! - похвалил их музыкальный руководитель и, погладив Клару рукой по голове, добавил:

- Ты сегодня пела просто чудесно.

Ей было ужасно приятно, что он выделил именно её голос, от этого она раскраснелась и, громко рассмеявшись, побежала к выходу. Выбежав на лестницу, она чуть не стакнулась с высоким и долговязым Митей Табачниковым. Он схватил её за руку и спросил:

-Ну, куда ты так летишь сломя голову?

-Пусти меня, мне домой надо! - вырвала руку Клара.

-А хочешь, я тебя провожу?

-Я сама дорогу найду,- отказала ему Клара, хотя он был ей симпатичен, сейчас ей было не до него. Она повернулась и выбежала на улицу. На ярком безоблачном небе блестел ослепительный солнечный диск, заливая своим светом многолюдную улицу, по которой с шумом проносились грузовые автомобили, грохотали по рельсам разноцветные трамваи, а от них шарахались перепуганные лошади и пешеходы. Здесь её поджидала Таня Клячкина. Они почти всегда возвращались домой вместе, останавливаясь и рассматривая витрины магазинов. Ничего, что у них не было денег вообще, ни то, что на вещи, даже на стакан семечек, мечтать им не мог запретить никто. Таня теперь уже была настоящая девушка и через её неказистое платье упрямо выступала красивая грудь. У неё теперь было много поклонников, и она бегала к ним на свидания, одалживая при этом вещи у Клары. Сама же Клара до сих пор чувствовала себя ребёнком. Маленькая и худая, с грудью как у мальчика, она о свиданиях ещё даже не помышляла, в голове у неё были другие мысли. Больше всего на свете она любила петь и танцевать. Здесь она себя чувствовала настоящей актрисой. На сцене ей было светло и радостно, а потому домой она не торопилась, ведь там её ждала маленькая и грязная как конура квартира. На сцене ей хотелось только петь и плясать, дома ей вообще ничего не хотелось. В клубе у неё появилось много друзей, и даже ухажёры. Митя был один из них. Он был высокого роста, сутулый с длинными руками и неуклюжий. Но стоило ему сесть за пианино аккомпанировать, как всё его тело выпрямлялось, в движениях появлялась уверенность и грация. Играл он блестяще, и Клара могла его слушать часами. Последнее время Митя стал особенно настойчиво преследовать Клару. Вот и сейчас он опять нагонял их своими громадными шагами и, пытаяcь привлечь к себе внимание, размахивал руками. Кларе это было совсем ни к чему и она, повернувшись к нему, с раздражением спросила.

-Чего тебе?

-Давайте я всё-таки провожу вас,- предложил он.

-Да ты что! Мы сейчас идём к моему брату, а ты знаешь, как он не любит когда

ко мне кто-то пристаёт.

Семён действительно не выносил, когда возле Клары крутились ребята. И хотя он был всего на два года старше её, на вид он был уже совсем взрослым. Он был широкоплечим, высоким парнем с кудрявыми, густыми, чёрными волосами, а над верхней губой задорно пушились маленькие усики. Он безумно любил Клару и готов был всегда прийти ей на помощь. Об этом знали все местные ребята, а потому обходили её стороной.

Вот и сейчас при упоминании одного его имени у Мити отпало желание провожать их. Он попрощался и ушёл, а девочки обнялись и пошли в сторону парикмахерской, где работал Семён. Она находилась на самом углу, напротив трамвайной остановки. Место было бойкое и в парикмахерской было всегда многолюдно. Полтора года назад Семён устроился сюда учеником мастера, и теперь он мог уже работать сам, зарабатывая неплохие деньги. Благодаря ему, им теперь жилось гораздо легче, и Семён себя чувствовал настоящим мужчиной.

Клара подошла к окошку парикмахерской и заглянула внутрь. Семён сразу заметил её и поманил рукой. Девочки со звоном открыли дверь, ударившую по колокольчику, и на них сразу пахнуло запахом духов и мыла. Девочкам нравился этот запах и вообще профессия парикмахера. От рабочих разило запахом масла и пота, от извозчиков лошадьми и навозом, а от парикмахера всегда свежестью и одеколоном.

-Ну что, красотки, садитесь, я сейчас закончу стрижку,- предложил он, и они послушно сели на стулья. Семён бритвой подровнял виски клиента, стряхнул кисточкой волосы с его лица, развернул стул, клиент поднялся, рассчитался и вышел. Семён повернулся к девочкам.

-Пойдём, я куплю вам мороженное.

-Чего это вдруг?- удивилась Клара, ведь тратить деньги на сладости в их доме, было не принято.

-Есть причина. Пошли на улицу, я тебе всё объясню, - он снял с себя передник, отряхнулся и, сказав что-то хозяину, обнял Клару и они вышли.

-Какая же у тебя причина? - продолжила разговор Клара.

Он посмотрел на неё с некоторой грустью и сказал:

- Дело в том, что я очень скоро уезжаю.

- Куда?

- Далеко, на крайний север. Ты такой город Архангельск знаешь?

- Ну а кто же не знает Архангельск, только что ты там будешь делать?

- Буду работать в парикмахерской. Ты знаешь, какие там деньги платят!

- Прямо тебя там ждут. Кто тебя на работу возьмёт?

- Мы едем втроём: Давид, Роза и я. Давид открывает там свою парикмахерскую, и мы будем в ней работать. С ним мы не пропадём.

Роза была самой старшей дочерью их отчима. Она только пару месяцев назад вышла замуж за парикмахера Давида, маленького, но очень делового человека.

- Как же ты там жить будешь? Ведь в этом Архангельске десять месяцев зима! -

продолжала сомневаться Клара.

-Ничего Кларочка, как-нибудь продержимся, зато потом у меня будет столько

денег, что загорать с ними на пляже будет сплошное удовольствие. И тебе

накуплю столько платьев и туфель, что ты будешь самая красивая девушка в Одессе.

Клара мало верила в его сказки, но ей было приятно помечтать, а потому она даже раскраснелась от возбуждения. Они дошли до будки, где продавалось мороженное, и Семён купил им две порции пломбира.

-Ну, вот красотки, скоро начинается новая жизнь, кушайте мороженное и идите делать уроки,- сказал он, погладил их по головам и пошёл назад в парикмахерскую.

В это время возле них остановился легковой автомобиль. Из него вышли два

молодых человека и девушка в чёрных кожаных куртках. Вид у них был очень серьёзный, важный и чем-то пугающий. Девочки притихли и тихонько пошли домой. Теперь этих НКВДистов появлялось всё больше. Они ходили в основном парами, или группами и простые люди на улицах старались как можно быстрее исчезнуть с их глаз. Но если днём их просто избегали, то ночью их панически боялись. Они появлялись, как чёрные вороны, когда их никто не ждал и если они кого-то уводили с собой, то у этого человека начинались большие неприятности, а чаще всего люди просто исчезали. Соседи и окружающие при этом делали вид, что ничего не замечают и говорить на эту тему, потом всячески избегали. Клара старалась не думать об этом, в школе их учили, что это идёт борьба с врагами народа, которые продались империалистам. Ну а ей бояться было

нечего. Она жила в стране освобождённого труда и хотелось верить, что в один

прекрасный день они построят светлое будущее, где счастливы будут все. Но были дни, когда её вера почти гасла.

Так однажды утром к ним в комнату забежала жена Зельдиного брата Гриши. Она была вне себя, её волосы были взбиты в копну, а заплаканные глаза светились безумием. Хватаясь за голову, она кричала:

-Господи, да что же это такое, за что ты нас караешь?- несколько раз прокричала она, и каждый раз после этого громко завывала.

Никто не мог ничего толком понять. Зельда схватила её за руки и попросила:

-Успокойся пожалуйста и скажи нам толком, что произошло?

Ева перестала орать, и собравшись с мыслями начала рассказ. Оказалось, на дядю Гришу кто-то донёс, что он прячет золото и брильянты и вчера ночью к ним пришли с ордером на обыск люди в чёрных кожаных куртках. Они прокопались в квартире всю ночь и перевернули всё вверх дном. Несмотря на все старания в доме они ничего не нашли, что и не удивительно. Откуда у него могло быть золото, ведь дядя Гриша был обыкновенный кузнец, и кроме железа у него ничего не могло быть. Мало того, их семья едва сводила концы с концами. Всё это дядя Гриша пытался объяснить сотрудникам НКВД, но это не произвело на них впечатления и, не найдя ничего, под утро они увели его с собой, а на смерть перепуганная Ева прибежала к ним домой. Рассказав им всю историю, она снова впала в истерику.

-Господи! Ну почему я такая несчастная? За что ты послал на мою голову такие испытания?- кричала она. Клара наблюдала за всем этим из угла комнаты, ну а Зельда, проявляя редкое спокойствие, успокаивала Еву.

-Не надо так убиваться и кричать. Поверь мне это недоразумение. Вот увидишь, они сегодня во всём разберутся и отпустят Гришу домой.

Эти слова несколько успокоили Еву и она, утерев слёзы и поправив волосы, спросила:

- А может быть действительно всё уладиться?

-Да, конечно же, уладиться,- ещё уверенней продолжила Зельда - ведь ты сама знаешь, что никакого золота у вас нет.

-Так может пойти к ним самой?- не успокаивалась Ева.

-Подожди хотя бы один день, а потом пойдёшь, - предложила Зельда и Ева согласилась.

На следующий день Клара вместе с мамой пошли навестить Еву и узнать новости.

Жили они на Молдованке, и туда пришлось добираться на трамвае. Квартира находилась в большом доме, во внутреннем дворе которого по всему периметру шли длинные, металлические балконы, соединённые между этажами лестницами.

В квартирах жили большими семьями, а потому на балконах всегда была уйма людей. Здесь соседки перекрикиваясь, делились новостями, бегали дети и сушили бельё. Обычно здесь было очень шумно, но сегодня тут царило напряженное молчание и только из квартиры дяди Гриши раздавались рыдания тёти Евы.

Они поднялись по лестнице на второй этаж и постучали. Двери открыл Кларин двоюродный брат Петя, и они вошли в комнату. Жила семья дяди Гришы в маленькой двухкомнатной квартире и было у них пятеро детей: старший был Петя, затем Роза, двойняшки Сёма и Рахиль и Соня. Они едва сводили концы с концами, и в доме никогда не было лишней копейки. Сейчас все дети сидели вокруг рыдающей Евы, одетой во всё чёрное. Её красное от плача лицо ярко контрастировало на фоне одежды. Заметив Зельду, она прекратила рыдания и спросила:

-Ну что же мне делать Зельда? Я по твоему совету ждала весь день, но, как видишь, его не отпустили. Я этого не выдержу и наложу на себя руки.

-Не говори глупостей, тебе за детьми смотреть надо,- стала вразумлять её Зель-

да.

-Как же я без него это сделаю, ведь у нас ни гроша нет.

- Значит, завтра тебе надо идти в тюрьму, только до этого надо посоветоваться

с людьми, может они что-нибудь посоветуют.

И они пошли по соседям. Советы им давали разные, от самых идиотских, до очень разумных. В результате утром следующего дня Ева, собрав передачу для мужа, пошла в тюрьму. В тюрьме ей подтвердили, что Гриша действительно находился там и приняли для него передачу. Потом она пошла на приём к начальнику тюрьмы, им оказался высокий и худой, с ужасно неприятным лицом человек. На вопрос за что был арестован её муж, он ответил:

-У нас поступили точные сведения, что ваш муж прячет золото.

-О чём вы говорите, какое золото, он его никогда в свои глаза не видел,- закричала Ева.

-Женщина, вы на меня не кричите, раз я говорю, что у нас есть точные сведения, значит это правда. И это не в ваших интересах портить со мной отношения. Идите домой и хорошенько подумайте о том, что я вам говорил. Куда ваш муж мог прятать золото? А когда подумаете, приходите обратно.

Так и не добившись ничего, она вернулась домой. Она была просто в панике.

- Я не понимаю, откуда они взяли, что у нас есть золото. Кто им такое мог сказать?-

удивлялась она, но ей пояснили, что таких доброжелателей теперь много.

Она стала ходить в тюрьму каждый день. Передачи для Гриши у неё брали даже с радостью, но у неё зародилось сомнения, доходят ли они до него. Здесь она познакомилась с другими женщинами. Сначала она сторонилась их, но потом поняла, что они, как и она, понятия не имеют за что взяли их мужей. Были здесь и подруги настоящих воров и убийц, но их было сразу видно, и чувствовали они себя здесь как рыба в воде. На четвёртый день ей было разрешено свидание с Гришей. Наконец – то ей хоть что-то удалось. Её провели по мрачному, длинному коридору в небольшую комнату, в которой не было окон, только две лампы тускло освещали помещение. Вдоль двух противоположных стен стояли сколоченные между собой деревянные стулья. Охранник предложил ей сесть на стул, а сам остался стоять возле дверей. В комнате кроме них сидела ещё одна женщина. Седая и исхудавшая, она была похожа на загнанного зверька, и только в её грустных глазах светился человеческий интеллект. Через несколько минут в комнату вошёл ещё один охранник о окликнул маленькую женщину.

-Гражданка Савельева идите за мной.

Она молча поднялась и, не произнося ни звука, безропотно последовала за тюремщиком. Ева осталась в комнате наедине с тюремщиком, и это её смущало.

Наконец снова явился охранник и вызвал Еву. Они зашли в соседнюю комнату

наполовину разделённую двумя рядами решёток, между которыми ходил охранник.

-Гражданка Подвысоцкая у вас свидание на десять минут. А поэтому торопитесь

и говорите по существу, - сказал он указал ей на стул. Ева села и уставилась через решётку на противоположную сторону, где ещё никого не было. Наконец дверь открылась, в комнату вошёл охранник и втолкнул в камеру незнакомого человека. Гриша, будучи кузнецом по профессии, был здоровым симпатичным мужчиной, в камеру же воткнули сутулого, худого и лысого человека, один глаз которого дёргался от тика. Его подвели поближе, и Ева в ужасе узнала в нём своего красавца Гришу. Вид у него был на столько забитый и несчастный, что Ева от испуга закричала:

-Ой, Гришенька, что же они с тобой сделали!- но в это время её с силой дернул за плечо охранник стоящий сзади.

-Тихо! Не сметь орать! Иначе мы сейчас же прекратим свидание, предупредил он, и Ева правой ладонью закрыла свой рот.

- За что же это они с тобой сделали?- шёпотом спросила она, но Гриша посмотрел на неё таким жгучим взглядом, что она сразу прекратила свои причитания.

–Послушай меня внимательно и не перебивай, времени у нас почти нет. Они говорят, что у меня спрятано золото, значит им надо его принести,- быстро выпалил Гриша.

-А где же оно у тебя лежит?- удивилась Ева.

-Нет у меня золота,- тихо прошептал он, и при этом стало видно, что у него выбито два передних зуба - Если ты хочешь чтобы я остался жив, им надо принести это золото.

-Где же я его возьму? - продолжала не понимать Ева.

- Не знаю, но только запомни, что если ты золота не достанешь, мне отсюда живым не выйти. Так мне это здесь объяснили.

-Ева от этих фраз была просто в шоке, у неё голова пошла кругом, и она уже не помнила, как закончилось свидание. Очнулась она в коридоре на стуле, а впереди её стоял всё тот же охранник. Она подняла на него глаза, и тогда он спросил:

-Ну что, ты всё поняла, что тебе муж сказал? – она утвердительно кивнула, а он продолжил: -Тогда иди домой и делай то, что он тебе сказал.

Домой она вернулась в таком состоянии, что соседям показалось, что она сошла с ума. Она двигалась так, словно не замечала происходящего вокруг неё. Волосы

у неё торчали во все стороны, а руки она периодически вскидывала к лицу. Дети

посадили её на кровать, дали напиться и постепенно стали узнавать, что прои-

зошло.

Дядя Гриша был очень добрым человеком. Он никогда ни с кем не ругался, а потому, все соседи его очень любили. Посоветовавшись всем скопом, они решили помочь Еве. Все соседи стали собирать деньги, чтобы на них купить золота. Ева же с детьми ходила по родственникам и знакомым с просьбой помочь ей деньгами. Удивительно, но несмотря на общую нищету, люди всё-таки давали деньги, и Еве удалось собрать приличную сумму. Дала деньги и Зельда, хотя им самим кушать было нечего. На собранные деньги они купили в ломбарде золото, и Ева отнесла его начальнику тюрьмы. Тот был очень недоволен маленьким количеством, но золото взял, пообещав при этом, что Гришу выпустят. И действительно, на второй день его отпустили домой. Вернулся он уже совсем другим человеком. Улыбку на его лице уже никто больше не видел, нервный тик у него не прошёл, он весь сгорбился и сжался. Об этой истории говорить никто не хотел, а может просто боялись, поэтому и Клара быстро забыла об этом и с энтузиазмом продолжала петь в клубе трамвайщиков. Но как говориться: «приходит беда, открывай ворота».

Семён вместе со сводной сестрой и её мужем уехали в Архангельск. Сразу по приезду они открыли парикмахерскую, и клиентов у них было - хоть отбавляй.

В своих письмах он проклинал местный климат и отсутствие солнца, но что ему нравилось, так это заработки. Люди на севере зарабатывали большие деньги и расставались они с ними гораздо легче, чем в других городах. Семён писал, что через пару лет он вернётся в Одессу с большими деньгами. Но следующая новость пришла не от него, а от их сводной сестры Розы. В нём она писала, что у Семёна были большие неприятности. Один раз вечером, после работы он зашёл в ресторан покушать и выпить после работы. Там он нечаянно познакомился с тремя иностранными моряками. Они вместе выпили, и один из моряков показал ему несколько пар швейцарских часов. Одни из них были маленькие, изящные женские часики, которые ужасно понравились Семёну. Ему сразу подумалось, как хорошо они будут смотреться на изящной ручке его сестрёнки, а потому он

купил их и положил в карман. При выходе из ресторана к нему подошли двое в штатском и отвели в милицию. Там при обыске у него обнаружили часики и обвинили в незаконной сделке с иностранцами. За эту смехотворную сделку он был арестован и получил срок десять лет исправительных работ в лагере, который находился недалеко от Архангельска. Эта весть как гром поразила Клару и мать. Кларе было страшно осознавать, что всё это произошло в какой-то мере из-за неё, ну а Зельда была просто в шоке. Она прорыдала несколько часов, громко проклиная свою судьбу и периодически взывая к богу.

-Господи, ну за что ты так пытаешь меня? Ну, чем, чем я так провинилась перед тобой? Сначала ты забрал у меня мужа, а теперь сына. За что?- И вдруг словно догадавшись, она приложила руку ко рту и тихо сказала: Наверное, за то, что я не уехала со всей своей семьёй в Америку. Они теперь там живут, словно у бога за пазухой, а мы здесь страдаем как самые страшные грешники. Будь проклят тот день, когда я осталась в этой богом забытой стране.

Но постепенно она пришла в себя, привела в порядок свои буйно растрёпанные волосы и пошла по соседям, чтобы собрать денег на поездку к сыну. Чужие люди пожалели её и помогли всем, чем могли. Она уехала поездом сначала в Архангельск, а оттуда в лагерь, где Семён занимался лесоповалом. Ей удалось добиться свидания. Семёна она сначала даже не узнала. Перед ней появился не молодой человек в тюремной робе. Лицо его было всё поросшее густой неухоженной бородой. Он сразу бросился к ней на встречу, и в этот момент она узнала его. Ей было страшно смотреть, во что превратили её любимого сына эти проклятые звери. Но Семён оказался молодцом, он не жаловался и не скулил и даже наоборот он пытался поддержать Зельду.

-Вот увидишь мама, я просижу пару лет, придёт амнистия, и я вернусь домой. И тогда мы все заживём в своё удовольствие.

-Зельда мало верила в грядущее светлое будущее, а потому вернулась домой в удручённом состоянии. Но и домашние заботы были не менее тяжёлые. После ареста Семёна семья лишилась одного из основных добытчиков и без него они жили практически впроголодь, а потому, когда наступили школьные каникулы, Клару снова послали в гости к дяде Науму. На этот раз за ней никто не приезжал, она ехала в Цебриково поездом сама, и это её сильно возбуждало. Никогда

раньше она не путешествовала одна, и ей это казалось настоящим приключением. Она поднялась рано утром, умылась, проверила свою сумку, в которую сложила вещи ещё вечером и вместе с матерью они пошли на вокзал.

Мать давала ей на дорогу последние предупреждения.

-Чтобы ты не смела выходить из поезда!

-Не смей разговаривать с незнакомыми людьми и никуда с ними не ходи,

чтобы они тебе не обещали.

-Выйти из поезда только на станции Весёлый Кут и там тебя будет ждать дядя Наум.

-Веди себя в гостях скромно и с уважением, ну а я приеду за тобой через месяц.

Они дошли до станции, и вышли на перрон дожидаться поезда. Здесь было полно народу. В основном это были крестьяне ехавшие домой из города, везя с собой подарки для родственников. Поезда ещё не было, но уже было понятно, что мест на всех не хватит, а потому многим придётся стоять. Наконец на железнодорожных путях показался состав пассажирских вагонов.

Толпа зашевелилась, выбирая выгодную позицию. Клара удивилась той напористости, которой обладала её мать. Маленькая и хрупкая она умудрилась протолкнуться одной из первых к дверям подкатившего вагона и протащить за собой Клару, которой было ужасно неудобно толкаться из-за каких-то сидячих мест. Им удалось занять место возле окна, а рядом с ними плюхнулся на сидение

здоровый мужик и поставил на противоположное сидение свой чемодан. После него на сидение пытались усесться ещё несколько человек, но мужик, защищая чемоданы, никого не подпускал, пока не подошла его жена с ребенком. Тогда он поднял чемодан на полку и усадил своё семейство. Жена его вежливо поздоровалась с Зельдой и Кларой и спросила:

-А вы далеко едете.

-Я никуда не еду, а провожаю свою дочь. Я очень волнуюсь за неё и хочу попросить вас присмотреть за ней, чтобы она не пропустила станцию «Весёлый Кут».

Да вы не волнуйтесь,- заверила её соседка по сидению - Мы за ней присмотрим.

Правда Сеня? –спросила она у мужа и тот так решительно кивнул, чем сразу развеял Зельдины сомнения.

-Ну, тогда я побегу, а то чего доброго поезд тронется,- сказала она и, чмокнув Клару в щёку, побежала к выходу. Не успела она ступить ногой платформу, как прозвучал свисток, поезд тронулся и Клара стала махать ей рукой. Только теперь, оставшись одна, Клара почувствовала лёгкий страх.

-Сидай девчина,- услышала она вдруг голос соседки по купе - расказуй куда едешь.

-Я еду к своему дяде на каникулы, - пояснила Клара.

-А ты сама где живёшь?

-В Одессе, вместе с матерью.

-А отец где?

-Он умер от холеры, когда я была маленькая.

-Бедная сиротка,- пожалела её соседка.

Клара упёрлась лбом в стекло и с интересом рассматривала пробегающие мимо них ландшафты. На станциях возле вагонов собирались местные крестьяне, пытаясь продать свои продукты. Поезд останавливался почти на каждой из них. Пассажиры сходили на перрон покурить и поторговаться, но Клара твёрдо следовала совету матери и никуда из вагона не выходила. Но когда её соседи достали из сумки сало и чёрный хлеб стали уминать его за обе щёки, Клара, боясь истечь слюной, встала и отошла к соседнему окну. Но и здесь запах пищи не давал ей покоя. Клара встала на небольшой порожек и высунула голову наружу. Свежий степной ветер пахнул ей в лицо и растрепал её волосы. Клара в одно мгновение забыла о голоде и с радостью вдыхала в себя этот полный запахов воздух. К тому времени, когда поезд подошёл к станции Весёлый Кут уже был полдень и степной воздух порядком раскалился. В вагоне стало жарко, и резкий запах человеческого пота наполнял вагон, не смотря на открытые окна.

На станции поезд стоял всего несколько минут. Клара быстро выскочила на многолюдный перрон. Это были местные торговцы и люди, выскочившие из душных вагонов покурить или дыхнуть свежего воздуха. Клара шла, пытливо вглядываясь в каждое лицо, стараясь не пропустить дядю Наума, и увидела его, стоявшего возле маленького здания станции. Она подошла к нему почти вплотную, а он всё продолжал вглядываться в толпу. Будучи от него в паре метров Клара помахала ему рукой и поприветствовала.

-Здравствуйте дядя Наум.

Он поглядел на неё внимательно, и резко раскинув руки, кинулся к ней.

-Кларочка это ты. Да я тебя просто не узнал. Ты так повзрослела, ну просто красавица.

Такие комплименты смутили Клару, и она покраснела.

-Ну что едем?- спросил дядя Наум и, взяв у неё из рук сумку, пошёл к выходу со станции. Клара послушно шла рядом.

Телега, запряжённая пегой лошадью, стояла совсем рядом.

-Давай перекусим перед дорогой, ведь путь предстоит не близкий, а ты наверняка уже проголодалась,- предложил дядя и Клара, стараясь скрыть свой восторг, согласно кивнула. Он достал из кармана куртки свёрток. В нём оказалась колбаса так похожая на ту, которой он угощал Клару в прошлый её приезд. Он отрезал хлеба, достал спрятанный за сидением помидор и протянул ей, а потом стал кушать сам. Колбаса была вкусная, как и в прошлый раз, а

помидор был душистый и сладкий. Ели они не спеша, а дядя Наум расспрашивал её о здоровье матери и о том, что пишет Семён. Клара отвечала на его вопросы, но её ум был весь сосредоточен на наслаждением пищей. После того как последний кусок колбасы отправился в желудок, Наум стряхнул с бороды крошки, взял в руки кнут и, крикнув «ну!», дёрнул поводья. Лошадь, измученная жарой нехотя тронулась, скрипнули колёса и из под них пошла пыль. Дорога была неровной, усыпанной камнями и телега катилась с грохотом. Клара не могла сказать, как долго они ехали до Цебрикова, где они остановились для того, чтобы купить соли.

ххх

Всё утро Мишка был очень возбуждён, он ждал приезда Клары. Они не виделись

около четырёх лет, но, не смотря на то, что он тогда был совсем ребёнком, Клара

врезалась в его память как яркая звезда. Теперь он ждал её приезда с таким нетерпением, как - будто это было главным событием его жизни. За это время он подрос и теперь уже ходил в третий класс школы. Его лучший друг и одноклассник Питер или просто Петька волновался не меньше его. Здесь на хуторе Фрайберг жили в основном немцы, а потому все Мишкины друзья были немцы, и говорил он по-немецки почти как по-русски. Мишка нарассказывал Питеру

о том, как красива его городская кузина, а потому тот ждал её приезда с не меньшим любопытством. Дом, в котором жила семья Питера, стоял по соседству с домом дяди Наума. Маркус – отец Питера дружил с Наумом много лет и никаких проблем, в связи с религией, у них не было. Маркус откармливал свиней и держал несколько коров. Его сыры и масло были лучшими в округе и Маркус очень гордился своим искусством.

Проснувшись рано утром, Мишка основательно умылся и принялся помогать матери по дому. Ему очень хотелось, чтобы Кларе понравилось у них дома, и чтобы она оставалась как можно дольше. Он хотел поехать вместе с отцом встречать гостью, но ему отказали. Отец сказал ему, что с удобством на телеге могут ехать только двое и что Мишка должен помогать матери по дому.

Весь день он промучился в ожидании и по долгу смотрел на дорогу, по которой должна была приехать телега. После полудня пришёл Питер и вместе с ним они стали строить планы, чем они будут развлекать гостью. Ждать пришлось долго и они просто измучались. Наконец уже под вечер они заметили на дороге пыль, а затем увидели силуэт телеги и побежали в дом предупредить мать и сестёр. Они все вышли во двор как раз к тому времени, когда в него с грохотом вкатилась телега. Мишка с жадностью впился глазами в Клару. Она сидела рядом с Наумом, её волосы были усыпаны пылью. От долгой тряски она отбила себе всю задницу и ей казалось, что если она встанет, то её ноги просто отваляться. И действительно сойдя с телеги, она чуть не упала, что вызвало злорадный смешок Питера, и за что Мишка незаметно врезал кулаком в дых и тот поперхнулся.

Тётя Сима подошла к Кларе поцеловала её и, взяв её за плечи, стала крутить.

-А ну-ка покажись, красотка, как ты выглядишь. Стала ну просто дама.

-Да, что вы тётя Сима! - смутилась Клара - Ну какая я вам красотка?

В это время к ней подбежали двоюродные сёстры и принялись обнимать. Ну а Мишка скромно стоял в стороне, дожидаясь своей очереди. Наконец Клара повернулась и посмотрела на него, а он словно окаменел от её красоты. Он никогда ещё не видел так хорошо одетых городских девушек.

-А это кто, Мишка?- спросила она у дяди Наума.

-Конечно он, только таким тихим я его никогда не видел,- подтвердил он.

Клара подошла к нему, протянула руку, они поздоровались, а затем она чмокнула его в щёку, отчего он вообще обалдел. В этот момент тётя Сима позвала всех в дом к столу и, обняв гостью за плечи, повела впереди себя.

Все остальные последовали за ними, и только Мишка остался стоять во дворе

рядом с Питером.

-Ну, чего ты смеялся? Скажи лучше, понравилась тебе Клара или нет? – спросил Мишка, когда они остались одни.

-Да ничего хорошего и ходит как корова!- соврал Питер

-Ты врёшь! Видал, как она одета?- не сдавался Мишка не видавший в жизни ничего красивее.

-Одета как проститутка - упёрся Питер, сам толком не знавший что значит это слово.

Мишке кровь ударила в голову, такого он простить не мог. Он кинулся с кулаками на обидчика. Он несколько раз стукнул Питера и один его удар пришёлся в нос. Теперь уже пришла пора рассердиться Питеру, и он, будучи постарше и повыше отвесил два удара по голове Мишки. Но того уже было не остановить, он не мог простить такой кровной обиды, а потому он впился в Питера и, поставив ножку, повалил его на землю. Теперь они с криком возились в пыли, а потому все снова выскочили на улицу. Дядя Наум подскочил к ним, схватил обоих за шиворот и поднял в воздух. Но и здесь, без точки опоры они пытались нанести друг – другу удары. Наум громовым голосом приказал.

-А ну прекратите, иначе я вас обоих накажу!

Он опустил их на землю, а они как два петуха со злобой пересматривались.

-А он нашу Клару обзывал, сказал Мишка.

-Это правда?- спросил Наум и Питер смущённо кивнул.

-Тогда уходи из нашего дома, и больше не возвращайся.

-Питер утёр кровь из носа, повернулся и пошёл прочь со двора.

хххх

В тот год в округе стояла такая засуха, что крестьянам было нечем платить налог и даже кормить семью. Как раз перед этим дед взял в банке под большой процент деньги, и этот долг уничтожал семью. Дядя из Америки тоже не мог ничем помочь. Так что Джукану уже больше не могли позволить учиться, и ему пришлось полностью включиться в тяжёлую крестьянскую жизнь. Теперь он был только чабаном. Работа вроде не очень тяжёлая, но очень досадная ведь от овец никуда не уйдёшь. Овец в доме было много, а лугов мало и потому Джукан в тайне от всех иногда гонял их на беговские луга. От этого могли быть неприятности, но он делал это очень осторожно.

Овца животное стадное. Привыкает к своему стаду и с трудом приживается в другом. Если чужие овцы прибьются к стаду, то их сразу начинают обнюхивать. Видать каждое стадо имеет свой запах. Овцы очень подвижны и если упустить их из виду, особенно в дождь, то они могут уйти за много километров пока во что-нибудь не упрутся. Стадо всегда двигается за вожаком и потому на него обычно одевают колокольчик. Овцы обладают отличным слухом и следуют за колокольчиком, редко отбиваясь от стада даже в густом тумане. Летом в жару овцы сбиваются в кучу, чтобы ветер не проходил между ними, видать, так им легче переносить жару, хотя мы люди стараемся в это время держаться друг от друга подальше. На такое время и приходиться пора стрижки овец. Работа эта требует большого искусства. Любой мужчина может это себе легко представить, ведь как не старайся, когда бреешься, всё равно несколько раз порежешься. А здесь ещё надо повалить овцу, держать её рукой за передние ноги, прижав слегка ногой ее голову, и только после этого одной рукой стричь. Неизвестно как себя она чувствует в этом положении, но так у неё наименьшие шансы к сопротивлению, а потому она молчит и ждёт до конца, который ей неизвестен. Когда её наконец отпустят, а она лёгкая и сама себе неприлично голая стоит некоторое время в шоке от страха, обдумывая, что с ней произошло, затем вдруг опомнившись, отскочит от земли как мяч и побежит и упадёт, толи от судорог в ногах, толи от страха. Так побегает, словно сообщая стаду, что осталась жива и успокоиться.

Теперь Джукан тоже стриг овец и тут он подметил несправедливость. У деда с бабой было десять детей, на столько же частей делилось стадо и только немного овец было общих, которые шли на оплату долгов и питание. Овцы же дочерей были освобождены даже от налогов. Как-то после стрижки Джукан задумался:

-Где же овцы, которые принадлежат ему, его отцу и матери. Тут он понял, что им фактически не принадлежит ничего и они просто слуги. Никогда раньше он не чувствовал себя так плохо в доме деда. А перед ним лежали шесть куч шерсти, одна побольше для дома и пять куч для дочерей. Он решительно подошёл к ним и с помощью рук и ног сбил их в одну кучу. Закончив это, он злой как собака вошёл в дом. Тут, возле стола он увидел своего отца, сидевшего подперев двумя руками голову. Вид у него был невесёлый. Увидев Джукана, он спросил:

-Ну что, сколько ты овец постриг?

-Всех, - ответил Джукан.

-А коль закончил, то иди паси их.

-Пусть этих овец пасёт тот, чьи они. Я больше их пасти не буду! - огрызнулся он.

Отец ничего не ответил, а просто взял свитер и вышел проверить работу. Когда он увидел, что тот сделал, резко повернулся к Джукану, и чуть было, на него не кинулся. Но в последний момент вдруг какая-то другая мысль пробежала в его мозгу, он неожиданно улыбнулся и произнес:

-Ей богу, правильно ты это сделал, сейчас сам бог не разберёт где, чья шерсть. Я и сам давно хотел это сделать, да всё не решался. Поверь мне, больше в этом доме чужих овец не будет. Конец!

На следующий день, а это была суббота, на работу никто не пошёл и все о чём-то советовались. Наконец отец подошёл к Джукану и попросил:

-Давай сын, иди паси овец в последний раз.

Джукан стоял в раздумии, не зная что делать. Ещё вчера отец сказал ему, что больше он чужих овец пасти не будет, а сегодня снова паси? Но отец продолжал:

-Ну, чего ты стоишь? Я ведь сказал - в последний раз!

-Последний раз, так последний раз,- согласился Джукан и пошёл выгонять овец из овчарни. Он выгнал стадо со двора и погнал их в гору в сторону луга. Там он провёл весь день и пригнал овец домой, когда уже стало темнеть. В доме было полно народу, а вроде праздника никакого не было, и никто не помер. Все тётки приехали со своими мужьями, вид у них не весёлый и говорят мало. Дед сидел у себя в комнате, и было только слышно, как он покашливает. Значит, он выпил сливовицы и закурил, ведь он всегда после этого кашлял. Наконец он вышел из комнаты, держа в зубах трубку и выпуская из себя клубы дыма, сел за стол. Все нетерпеливо ждали его слова, но он долго хранил молчание. Наконец он произнёс:

-Значит, делаем так, как порешили- и он опять замолчал.

Все стали расходиться. Те тётки, что жили поближе, погнали своих овец домой. Джукан помогал им отделить их овец и ставил на них по их просьбе метки. Утром, когда он проснулся, тёток уже не было и их овец тоже. Оставшиеся овцы стояли в стойле и блеяли, словно осиротели, лишившись большого стада. Джукану стало жалко себя и овец, и было ему неудобно пасти такое маленькое стадо. Что скажут девушки в округе. Отец подошёл к нему и сказал:

-Ну, чего ты стоишь? Иди паси их, чужих овец здесь больше нет.

Ничего не оставалось делать, Джукан открыл ворота и погнал овец, а те выскочили за ворота и побежали, будто хотели догнать ушедших, но вскоре остановились и жалобно заблеяли, словно пытались созвать всё стадо снова.

Теперь у них осталось всего семнадцать овец, так мало бывало только в домах бедняков и это сильно смущало Джукана. Ну что было делать? Как говорят

«За что боролся, на то и напоролся». Теперь он пас своих овец так, чтобы его никто не видел. Отец приметил это и спросил:

-Ну, чего же ты всё недовольный ходишь, теперь всё вроде так, как ты хотел.

-Так то оно так, но только стыдно мне теперь пасти такое маленькое стадо, сознался Джукан.

-Сколько не есть, зато все твои. Ну да ты не волнуйся, докупим мы ещё овец так, чтобы сын со стыда не умер,- заверил его отец.

В среду утром они приготовили телегу и поехали на базар в Петровац. Купили они там сорок пять овец и погнали их потихонечку, чтобы к утру быть дома. Утром следующего дня, довольный Джукан выгнал своё стадо в поле. Но доволен был не только он один, но и все взрослые, даже бабушка. После этого случая все стали смотреть на Джукана как на взрослого, ведь это он завернул всю эту историю и вышел из неё победителем.

Он и дальше продолжал пасти овец, но не без приключений. Бывало, иногда уснёт он от усталости, проснётся, а от овец уже след простыл и начнёт бегать в их поиске. Надо сказать, что ему везло. Пробежит несколько километров в одну, другую сторону и найдёт их в каком-нибудь укромном месте. Овцы могут забраться в чужое жито, и если их поймает хозяин, тогда берегись. А ещё хуже отведут овец в общину, тогда наказание будет ещё большим.

Как-то пас он овец чуть повыше рипачского кладбища. Тумана никакого не было, но он сильно замёрз. Решил он присесть и накрыться накидкой, чтобы согреться. Присел он и не заметил как уснул, а проснувшись, увидел, что овец нигде нет. Побежал он первым делом на Микину гору, но там их не оказалось, тогда он кинулся в длинный овраг, но и там их не было. Вдруг он услышал звук колокольчика, который висел на вожаке их стада и кинулся к Буядеровскому дому. Надо сказать, что Буядера Джукан боялся даже больше грома. Был он среднего роста, но очень крупного телосложения и с пышными и чёрными как у попа усами. Нана часто рассказывала о его отце, в прошлом великом четнике, одном из тех кто сотворил Югославию и герое Первой Мировой Войны. Когда Джукан подбежал поближе, то увидел, что овцы не на буядеровской земле, а на земле поляка Певича, которого он вообще не боялся. Певич часто бывал у них дома, и бабушка часто угощала его, поэтому он смотрел на эти нарушения сквозь пальцы. Но в этот раз он поймал его овец и погнал к дороге. Джукан нагнал его и стал гнать овец в другую сторону. Надо сказать, что к этому времени Джукан порядком подрос и мог хорошо постоять за себя, за что с ним боялись связываться сверстники из округи. Певич же был небольшого роста, а потому стал звать на помощь.

-Эй, люди смотрите, ну сколько можно смотреть такое безобразие!- но смотреть на это никому кроме овец не было.

-Чего ты орёшь? Подумаешь на твой луг овцы нечаянно забежали. Больше этого не случиться, даю слово,- стал уговаривать его Джукан, но тот не успокаивался.

-Да разве это в первый раз! Отведу я овец в полицию и пусть они разбираются - продолжал орать он и Джукан не выдержал, поднял рубаху и показал кобуру, которая висела у него на поясе. Кобура была пустая, но кто об этом мог знать. Он схватился за кобуру правой рукой, а левой взял поляка за шиворот.

-Ты послушай меня. Если ты это сделаешь, я тебя убью, чего бы мне это не стоило.

Певич побелел от страха и заверещал:

-Да ты что, я же пошутил. Ведь мы с твоим дедом друзья!

-Тогда запомни, если ты об этом пистолете кому-то расскажешь, то потом сильно пожалеешь.

-Честное слово никому не скажу, - перекрестился поляк и на этом они разошлись.

Но поляк соврал и после этого мнение о Джукане, как о хорошем парне было подорвано. Но этот случай помог ему почувствовать себя полным сил мужчиной.

Вскоре его стадо выросло до ста пятидесяти овец, и паслись они больше сами под лесом. Что удивительно на них ни разу не напали волки, хотя так как он их пас, они могли быть съедены все. Ведь не было лета, чтобы у соседей волки не унесли хотя бы одну овцу. Получалось так, что волки обходили его стадо, а может даже взяли его под своё шефство.

Перемены в доме не принесли никому достатка. Все трудились в поте лица от восхода до заката и получали за это лишь еду да немного шерсти, из которой делали себе вещи. В то время тяжело жилось везде. Налоги были большие, а цены на сельскохозяйственные продукты очень низкие. Продать было тяжело, а то, что продавалось так почти даром. Кроме того, дед судился с соседом Зоричем из-за небольшого спорного куска земли. Судились они за неё около двадцати лет, и денег на суды ушло больше, чем стоила сама земля. Но самое главное, что дело никуда не двигалось. Землю присуждали, то им, то Зоричам. Дед не мог найти выхода из ситуации, а потому стал выпивать. От этого дела пришли почти к полному краху, и тогда семья порешила, что хозяином должен стать старший сын Миле – отец Джукана. Теперь дед перестал ездить в город на базар и потерял связь со своими знакомыми, попав полностью под опёку бабушки. Дела в доме пошли лучше, но для Джукана мало что поменялось. Тем, кто был не женат, было легче. Они могли уехать в город на заработки, но Джукан не мог поехать никуда, ведь у него ещё не было паспорта.

А между тем бедняки уходили на заработки по всей стране. В селе собиралось несколько молодых людей, скидывались деньгами на телеги и на них ехали в Бихач. Парни играли, пели, танцевали, и со стороны это смотрелось очень весело. Поздно осенью они возвращались домой с деньгами, красиво одетые как господа. Джукан смотрел на них с завистью и слёзы наворачивались ему на глаза. На нём самом были старые потёртые брюки, пошитая матерью рубаха, на ногах плетёные дедом опанки, а на голове личкая шапка. И потому следующей весной он решил тоже поехать на заработки. Держал он это в секрете и тайно унёс свои носильные вещи, носки и полотенце к своему дальнему родственнику Раде, вместе с которым они договорились ехать на работы.

В тот день по-уговору овец пошёл пасти Мирко, а Джукан первый раз в жизни бежал из родного дома. Он пулей летел вниз к дороге, чтобы никто его не заметил, а дальше уже шёл неторопясь, чтобы не подумали, что он боится. Все уже были в сборе, а Раде стоял с его вещами. Им пришлось ехать на телеге друга отца и тот, заметив Джукана, удивился.

-А ты куда едешь?

Кровь ударила Джукану в голову, и в горле от испуга пересохло. Но Раде вмешался и соврал:

-Он едет в Бихач к своей тётке.

Мичо остался доволен ответом, телеги тронулись и все запели, ну а Джукану всю дорогу приходилось отвечать на вопросы Мичо о тётке Данице, в которую тот был влюблён с самого детства. В Рипче они решили дать отдохнуть лошадям и зашли выпить ракию и кофе в кафану Михаила Пилиповича, хорошо знавшего его и его деда. Джукан не хотел заходить и остался возле телег. Но и здесь его заметил один из официантов.

-Иди сюда, я тебя угощу.

-Спасибо я не пью, отказался Джукан.

-Как это такой парень и не пьёт? Тогда ты не похож на своего деда.

Джукану не хотелось привлекать к себе внимание, а потому он заказал себе шприцер и кофе. Ему пришлось это быстро выпить и выйти. Слава богу, хозяин его не приметил. Вскоре вышли и все остальные и рассевшись по телегам, затянули новую песню. До Бихача они добрались очень быстро и сразу пошли на вокзал покупать билеты. До отправки поезда на Белград оставалось время, они снова вышли на улицу и, устроившись под яблонями, стали коротать время играя

в карты. Джукан не играл, а молча наблюдал со стороны. На душе его было тошно, ведь он отлично представлял, как были огорчены все его родственники, узнав, что он бежал из дома. Вскоре начался дождь, и им пришлось перебраться на вокзал. Когда объявили посадку, они нашли свой вагон и расселись по местам. Поезд ещё не тронулся, а кондуктор уже стал проверять билеты. Наконец вагон качнуло, и поезд тронулся. Джукан с облегчением вздохнул, а на душе его стало спокойнее. Наконец кондуктор подошёл к ним и Джукан протянул ему свой билет. Но кондуктор не обратил на билет никакого внимания, а продолжал всматриваться в его лицо.

-А где же парень твой дед и куда ты едешь?- спросил он.

-Дед дома, а я еду в Белград, - ответил Джукан.

-И что же ты там будешь делать?

-Тоже самое, что и все - работать.

-А знаешь ли ты, что тебя там вши заедят. Сейчас в Белграде даже людям с профессией работу тяжело найти. Зачем тебе понадобилось уезжать из такого богатого дома как твой?

-Это моё дело, найду работу как все.

-Хорошо!- успокоил его кондуктор - Ну и где же твой паспорт?

Джукан не знал, что ответить и тогда за него вступился Раде.

-Чего ты к парню прицепился? Оставь ты его.

-А ты езжай себе молча, если не хочешь чтобы и у тебя были неприятности, а он

сойдёт со мной на следующей станции, и я верну его деду,- сказал кондуктор и пошёл дальше проверять билеты. Все попутчики стали советовать Джукану вернуться, и даже Раде струхнул и замолчал. Когда приехали в Крупу, кондуктор подошёл опять, но на этот раз уже вместе с полицейским и сказал:

-Ну, вот парень, мы с тобой приехали, давай выходим и поедем в обратную сторону.

Джукан взял свои вещи и, попрощавшись с друзьями, вышел из поезда. Как только они сошли на платформу, состав тронулся. Теперь им надо было ждать обратного поезда.

-Ты наверняка уже проголодался?- спросил кондуктор.

-Спасибо нет,- отказался Джукан.

-Тогда давай я тебе куплю мороженное.

-Я сам себе могу купить.

-Что у тебя денег много?

-На мороженное хватит.

-А может тебе бабушка дала,- с иронией сказал кондуктор, отлично зная, что бабушка денег на ветер зря не бросает.

-Нет уяк дал, чтоб я купил себе подарок,- ответил Джукан и это было правдой. Уяк любил его за то, что Джукан был похож на него и всегда дарил подарки. Когда Джукан родился, он подарил ему даже пистолет. Такой уж был обычай в Босне, что мальчику на день рождения дарили, как будущему мужчине оружие и теперь он как все мужчины в доме был вооружён.

На всём пути до Бихача кондуктор читал ему морали.

-Пойми ты в городе работа тяжёлая, да и мало её. Возьми, к примеру, меня. Я сам не всегда сыт, но, слава богу, дети не голодают. Хорошо, что униформу выдают, хоть выгляжу как человек. А другим хоть зубы на полку ложи. Ты в своем доме никогда не голодал, а у нас в городе две семьи бы были сыты тем, что у вас кони едят. А какие у вас кони парень, я видел их один раз на базаре как они на дыбы встали. Ну не кони, а просто звери! Редко кто в Бихаче твоего деда не знает, а ты бежишь от него. Возвращайся домой, расти, женись, наслаждайся жизнью и больше никогда не делай таких глупостей.

Джукан пытался возразить ему, но бесполезно. По приезду в Бихач тот сказал:

-Сейчас ты пойдёшь спать к тётке, а утром возвращайся домой. А там скажешь, что поехал за покупками или к девушке. Он довёл его до дома, и они расстались. Джукан подошёл к дверям и повернулся посмотреть, не стоит ли кондуктор сзади.

Повернулся и окаменел, сзади него стоял отец. От неожиданности он едва устоял на ногах, а отец, заметив это, положил ему руку на плечо и сказал:

-Ну, чего ты стоишь, иди в дом.

Они зашли. Посреди комнаты, за столом сидела заплаканная тётка Даница, правда ей как хорошей актрисе никогда не составляло труда пустить слезу.

-Как тебе не стыдно так беспокоить отца и всю семью?- с укором спросила она и, не дожидаясь ответа, пошла на кухню готовить еду. Ели они молча, стараясь не вспоминать этот тяжёлый для них всех день. Наконец они собрались в обратный путь. Кони к тому времени отдохнули и были готовы. Совсем недавно прошёл дождь и отец подвязал коням хвосты, чтобы они не испачкались в грязи. Кони не привыкшие бегать с подвязанными хвостами несли кибитку как никогда быстро, иногда похрапывая ноздрями. До Рипча добрались очень быстро и, не останавливаясь, поехали дальше. Теперь дорога пошла в гору, и кони перешли на шаг. Если раньше они ехали молча, то теперь отец заговорил:

-Скажи мне дорогой сын, как это выглядит, когда сын бежит от родного отца? И почему ты решил это сделать именно теперь, когда всё поменялось так, как ты хотел.

-Просто никакой разницы между тем, что было и что сейчас я не вижу,- подумав ответил Джукан - Опять работаем за кусок хлеба, которым и не наешься. Воды в доме нет достаточно, даже чтобы помыться. Я уже не говорю о том, чтобы нужду справить по-человечески, бежишь как собака в кусты так, чтобы тебя никто не увидел. Ну почему я должен так жить.

Теперь уже пришлось подумать отцу, но наконец он ответил:

Ты мне поверь, сын, что как только мы рассчитаемся с долгами и адвокатами, то найдём в низине воду, построим колодец на пятнадцать кубических метров, и тогда ты не только сможешь помыться, но даже ванну принять. Сделаем мы и туалет, да такой, что господа из Бихача будут нам завидовать. Ну а вам детям ещё в этом году по костюму купим, чтобы выглядели вы как настоящие юноши.

Он посмотрел на Джукана и поняв, что попал в то место где болит, улыбнулся. Они оба рассмеялись и остались довольные тем, что хоть в мыслях на некоторое время они были счастливы. Но идиллия эта длилась не долго и Джукан, перестав улыбаться сказал:

-Нет папа, не думаю я что такое случиться. При нынешних процентах наши долги так быстро растут, что мы их никогда не выплатим. Даже если мы продадим всех наших овец и коров нам всё равно не рассчитаться.

-Вот тут ты не прав,- возразил отец - Если мы даже продадим половину, то могли бы рассчитаться.

-Так в чём же дело? Давай рассчитаемся.

-А вот в чём. Скоро цены должны повыситься, да брат Стефан пишет из Америки, что у них кризис кончается и тогда он сможет нам помочь.

-Ну коли так, то я ещё год потерплю, не больше.

-Что же ты совсем веру в наш дом потерял?

-Разве только я? Все твои братья сбежали и возвращаются домой только зимой.

А как только они там устроятся, ты их как своих ушей не увидишь. И всё потому, что они давно потеряли веру.

Отец тяжело вздохнул, словно смирился с его словами и закончил:

-Ну чтож, давай подождём год, а там посмотрим.

В таких невесёлых разговорах они подъехали к дому. Все домашние вышли во двор и, увидев, что Миле вернулся вместе Джуканом, очень обрадовались. Ну а дед даже не вышел из дома.

После ужина все быстро разошлись и за столом остались только Джукан и отец с матерью. Отец поднялся и перед тем как уйти к себе в комнату сказал:

-Ты завтра утром свою работу знаешь?

Это означало, что с утра он должен пасти овец. Теперь он остался наедине с матерью. Она подняла глаза и они были полны слёз. Эти слёзы жгучими каплями падали на его душу. Почему так получается, что люди так часто доставляют мучения именно тому, кого любят? Они обнялись и долго стояли молча. Было ужасно приятно ощущать близость человека, который тебя родил. Только мы не всегда успеваем ответить на эту любовь. Кажется, что этот человек всегда будет с тобой рядом, и ты ещё много раз успеешь сказать все, что ты думаешь. Но время уходит, и мы в житейских заботах каждый раз забываем это сделать, а когда спохватываемся, то уже частерько бывает поздно.

 

Часть 3
Наверх


Часть третья.

Клара поднялась с кровати, когда первые лучи солнца осветили стену дома. От волнения эту ночь она плохо спала, но сегодня ей нельзя было делать себе поблажек. В этом году она закончила восемь классов школы, поступила на рабфак и теперь ей надо было найти работу. Как раз рядом с ними находилась Седьмая Кожевенная Фабрика и Клара решила начать свои поиски именно отсюда. Она тщательно привела себя в порядок, надела своё серое платье и единственные туфли, причесалась и, оставшись довольной своим внешним видом, вышла из дома. Улица встретила её привычным шумом. Мимо неё с грохотом пронёсся переполненный трамвай с кучей пассажиров висевших на подножках, гудели автомобили, ржали лошади, люди спешили по своим делам каждый в своём направлении. Клара перешла на другую сторону улицы и подошла к воротам фабрики. Здесь на проходной её подозвал охранник.

-Ты что ищешь девушка? - спросил он.

-Я ищу работу,- ответила Клара.

-Тогда тебе надо в отдел кадров.

-А где он, вы не подскажете?

-А вон те двери видишь?- он указал пальцем на большую обитую железом дверь      - Так вот, тебе туда. Поднимись по лестнице на второй этаж и найди там Аню Ямщикину. Она у нас начальница отдела кадров. Клара поблагодарила охранника и пошла в указанном направлении. По плохо освещённой лестнице она поднялась на второй этаж и пошла по коридору. На второй двери висела табличка « Отдел кадров». Она тихонько постучалась и вошла. В большой комнате, вдоль стен которой стояли шкафы забитые бумагами, за большим столом заставленном письменными принадлежностями сидела молодая женщина.

Окинув Клару любопытным взглядом, она спросила.

-Тебе чего девушка?

-Я работу ищу,- ответила Клара.

-А сколько же тебе лет, - поинтересовалась начальница.

-Пятнадцать лет.

-Молодая ты ещё работать,- вздохнула начальница - И что же ты умеешь делать?

-Ничего не умею, - прямо созналась Клара и от этого начальница весело рассмеялась. В это время в кабинет зашёл лысый мужчина в чёрном в полоску костюме, и начальница обратилась к нему:

-Михаил Израильевич, вам в бухгалтерию не нужны новые сотрудники?

Он бросил на Клару внимательный взгляд.

-Вообще то Анечка нужны, а что она умеет делать?

-В том то и дело, что ничего не умеет, - продолжала смеяться начальница отдела кадров.

Но Михаил Израильевич подошёл поближе и, заглянув Кларе в глаза спросил:

-Как тебя зовут?

-Клара, - ответила она.

-Ну что Клара, ты сообразительная девушка?

-Думаю что да!

-А стараться ты будешь?

-Ещё как буду. Вы только возьмите меня, а потом не пожалеете.

-Ну что Анечка, понравилась мне твоя протеже, беру её к себе помощницей бухгалтера,

Посмотрим, какая она сообразительная.

-Тогда вы Михаил Израильевич можете идти, а она пусть пока напишет заиление.

После этого, я её приведу к вам.

Так быстро и неожиданно для себя Клара устроилась на работу. После того как она написала заявление, Анна Васильевна отвела её в бухгалтерию, находившуюся на том же этаже, чуть дальше по коридору. Её новый начальник Бубнов Михаил Израильевич оказался очень приветливым мужчиной. Он познакомил её со всеми сотрудниками бухгалтерии, в которой работало девять человек, а потом провёл её по всей фабрике, показывая ей все цеха, и представлял всем Клару как свою новую сотрудницу. Рабочие приветливо улыбались, а некоторые игриво подмигивали. Судя по всему, Бубнов пользовался на фабрике большим авторитетом, и Клара чувствовала, как уважение к нему распространяется и на неё. Потом они вернулись в бухгалтерию, и здесь он рассказал Кларе, чем она должна будет заниматься.

- Так вот Кларочка, работа у тебя будет простая, но очень ответственная. Ты будешь у нас

разносить данные по книгам и от тебя будет зависеть самое главное, сойдутся ли у нас в конце каждого квартала дебит с кредитом. А в этом главная задача бухгалтерии. Поняла?

Клара согласно кивнула головой, хотя от новых терминов у неё голова ходила ходуном.

Бубнов заметил это и сказал ей.

-Знаешь что, иди-ка ты сейчас домой, отдохни, приди в себя и завтра выходи на работу, а уж тогда поговорим.

Клара действительно была очень возбуждена и ей надо было успокоиться. Она попрощалась и пошла домой. Мать уже была дома и Клара взахлёб стала пересказывать ей радостные новости. Но мать, слушая ее, думала о чём-то другом.

-Мама, неужели тебе не интересно, что я рассказываю? - с обидой в голосе спросила она. Мать нежно обняла её и с грустью сказала:

-О чём ты говоришь Клара, конечно мне интересно, но сегодня пришло письмо от

Семёна.

-С ним что-то произошло?

-Да нет, он пишет, что у него всё в порядке. Однако мне кажется, что он просто не может писать правду и, по-моему, он очень угнетён.

-Ой мамочка, чем же мы ему можем помочь?

-Ты ничем, а вот я, наверное, поеду навестить его, пока не наступила зима.

И действительно, через пару недель мать уехала к Семёну в Сибирь, а Клара с понедельника вышла на работу. Здесь для неё приготовили рабочее место, небольшой стол стоявший в самом углу бухгалтерии и для того, чтобы занять рабочее место она должна была пройти мимо всех остальных сотрудников. Это не было большой проблемой, все относились к ней добродушно, кроме Цукермана Александра Азаровича. Он сразу за что-то невзлюбил Клару и постоянно цеплялся к ней. Он критиковал все, что она дела и часто жаловался на неё Бубнову. Все же остальные сотрудницы были очень добры к ней, и особенно она сдружилась с эффектной блондинкой Ольгой. На всей фабрике не было девушки красивее её. Она была высокая, красивая, с толстой косой и длинными ногами. Но Ольга совершенно не заносилась, а наоборот общаться с ней было легко и просто. Они вместе ходили на обед, а вечером вместе учились на рабфаке. Учиться вечером, после долгого рабочего дня было тяжело, но в тоже время очень интересно. Здесь учились люди разных возрастов и амбиций, но все они с оптимизмом смотрели в светлое будущее своей страны, сбывшейся мечты мирового пролетариата.

Клара надеялась после рабфака поступить в медицинский институт, чтобы потом лечить людей. Соседом её по парте был Лёнька Рябой. Невысокий, но очень напористый, он мечтал поступить в военное училище и стать офицером. Клара ему сразу понравилась, и он очень хотел, чтобы она с ним встречалась. Клара над этим даже думать не хотела и всё переводила в шутку. Однако Лёнька был очень настойчив. Он неоднократно, как бы шутя, говорил:

-Эх, Клара, не понимаешь ты своего счастья. Вот подрастай скорее и выходи за меня замуж. Ты со мной никогда не пропадёшь. Я тебя всегда любить буду, и станешь ты в один прекрасный день генеральшей.

-Ну, о чём ты говоришь Лёнька, - смеясь отвечала она - Ну какая у тебя фамилия?

-Рябой, - не понимая подвоха, отвечал Лёнька.

-Ну вот выйду я за тебя замуж и все меня будут звать мадам Рябая? Ни за что!

-Тогда я приму твою фамилию, - не сдавался Лёня.

-Да ну тебя Лёня, мне ещё рано думать об этом, - увиливала Клара, а он стоял на своём:

-Ничего, я подожду.

Работать и учиться было тяжело, но Клара по-прежнему продолжала петь в художественной самодеятельности, без песен она просто не могла и не хотела жить.

На работе, после краткого ознакомительного периода Бубнов доверил ей заносить в главную бухгалтерскую книгу все данные, поступавшие к ним. Цукерман, узнав об этом, просто пришёл в ужас.

-Кому вы это доверяете, да она же всё перепутает. Вы об этом потом пожалеете.

-Может быть,- согласился Бубнов - а может быть и наоборот. Подождём до квартального отчёта, тогда увидим.

Клара старалась изо всех сил, стараясь не пропустить и не перепутать ни одной цифры.

Она с ужасом ждала прихода страшного квартального отчёта, и вот этот день наступил.

И вот, после сведения дебита и кредита всё сошлось с первого раза. Такого не ожидал никто,

даже Бубнов, а Цукерман сидел притихший. И тогда Михаил Израильевич обратился к нему:

-Ну что скажешь Цукерман, всё сошлось сразу.

-Ну и что?- презрительно фыркнул тот.

-А у тебя ни разу, вот что!- тихо сказал Бубнов и повернувшись вышел из кабинета.

После этого все нападки Цукермана закончились, и жизнь вошла в спокойное русло.

Мать вернулась после поездки к Семёну очень огорчённой. На вопросы Клары о том, как он выглядит, мать ответила, что выглядит он теперь как старик. Работать им приходиться на повале леса и работа эта очень трудная. Руки у него были все разбитые от работы топором, на лице он отпустил густую бороду, чтобы не бриться, а во рту исчезли пару зубов.

Матери было больно смотреть на него, и она всё время плакала. Но дух у Семёна остался

непоколебимый и он постоянно уверял мать, что он отгорбит свой срок и вернётся к ним.

Зельда ходила к начальнику зоны, чтобы выпросить для Семёна хоть какое-нибудь облегчение, но добиться ничего не смогла. Так ни с чем она вернулась в Одессу.

Две старшие дочери отчима вышли замуж и съехали из дома. Теперь, они жили вчетвером. Жилось им уже гораздо легче. Клара получала пусть очень небольшую, но зарплату, на которую она купила себе красивое шёлковое платье и резиновые туфли, у неё иногда хватало денег пойти с подружками в кино. Таня Клячкина теперь редко гуляла с ней. У Тани появился новый ухажёр Шурик. Он был высоким и очень красивым блондином с кудрявыми волосами. Его родители были из болгар, давно поселившихся в России, и жил он в районе Ланжерона. Все девочки были без ума от Шурика, но он не видел никого кроме Тани и не подпускал к ней никого. Каждый раз, когда у Тани было важное свидание с Шуриком, она брала у Клары её новое платье. Сама Клара о свиданиях ещё и думать не хотела.

ххх

Время летело как сумасшедшее, Клара даже не заметила, как прошли два года со времени её устройства на фабрику. Теперь она себя чувствовала здесь как дома. Её знали и любили все. Вслед ей всегда летели приветствия и шутки. Бубнов к ней относился как к родной дочери, а Цукерман смирился и больше не приставал. Казалось бы всё шло отлично, но Кларина мать никак не могла свыкнуться с тем, что её сын был каторжником. Она перестала следить за собой, в волосах появилась седина и на её лице навсегда застыла гримаса печали. Постоянное чувство страха, за себя и за детей не покидало её, и от жизни она теперь ожидала только нового подвоха. Не лучше чувства были в семье Зельдиного брата Гриши. Он так и не отошёл после своего ареста, оставшись на всю жизнь кривым , сгорбленным и очень запуганным человеком. Он почти ни с кем не разговаривал и никогда не смеялся. А из Америки уже приходили очень оптимистичные вести. Все их родственники уже открыли свои бизнесы и жили в своих собственных домах. Их дети учились в дорогих школах и готовились стать в будущем докторами и адвокатами. Они уже не звали к себе, понимая тщетность своих желаний, но всегда интересовались их делами. Зельда не хотела плакаться, а потому отвечала им очень редко.

После окончания рабфака Лёня Рябой решил поехать в Ленинград поступать в военное училище. Перед отъездом он зашёл к Кларе. Вид у него был очень напряжённый и торжественный. Он подошёл к ней и сообщил:

- Послушай Клара, я уезжаю в Ленинград.

-Ой как я рада за тебя!- сказала Клара, но Лёня продолжал

-Так вот обещай мне, что когда я вернусь, мы с тобой поженимся.

Кларе было неудобно ему отказывать, но и соглашаться она тоже не хотела.

-Ну вот ты поезжай, а когда вернёшься, мы посмотрим, - нашлась она.

Лёня уехал в Ленинград, поступил в военное училище и на некоторое время исчез из Клариной жизни. В том же году в жизни её лучшей подружки Тани Клячкиной произошли важные перемены. Однажды уже поздним осенним вечером, когда все уже собирались спать, раздался нетерпеливый стук. Клара открыла дверь и увидела перед собой светящееся от счастья лицо Тани. До этого она одолжила у Клары на вечер платье.

-Тебе чего?- спросила Клара - Ты могла вернуть платье завтра.

-Всё Клара, больше мне твои платья не понадобятся, - сияя от счастья, сообщила Таня.

-Это почему же?

-А просто мне только что Шурик предложил выйти за него замуж!

- И ты согласилась?

-Конечно согласилась!- хохоча сказала Таня и от счастья закружилась вокруг своей оси.

На следующий день они вместе с Шуриком пошли в ЗАГС и подали заявление. Ещё через две недели состоялась торжественная церемония. Шурик к этому дню купил для неё красивое платье. Таня выглядела в нём чудесно и просто сияла от счастья. Церемония бракосочетания была торжественной и в то же время простой. Все подружки с завистью смотрели на красавца Шурика, который не сводил с Татьяны влюблённых глаз. После церемонии все выпили по бокалу шампанского и разошлись. Таня переехала жить в дом к его родителям, хотя те были не очень рады своей еврейской невестке.

Пути Тани и Клары разбежались. После окончания рабфака Клара поступила на вечернее отделение Института Народного хозяйства, а днём как обычно трудилась на Кожевенной фабрике. Она уже так привыкла к этой работе, что каждый новый день напоминал ей предыдущий. Но в один из дней по фабрике прокатился слух, что приехал новый заместитель директора - молодой и красивый жгучий брюнет. Все только и говорили о его образованности и остроумии. Многие девушки были от него просто без ума.

В один из дней Клара шла с блокнотом в руках в сторону склада. В это время с другой стороны коридора показался новый замдиректора. Клара продолжала идти, вперёд глядя в блокнот и делая вид, что она его не замечает. Вдруг он неожиданно преградил ей дорогу.

-Здравствуй Клара, - поприветствовал он - Что ты сегодня делаешь?

Она немножко оторопела, но, улыбнувшись ответила:

-Иду на склад.

-Я тебя не спрашиваю, куда ты идёшь, а спрашиваю, что ты сегодня вечером делаешь?- уточнил он.

-Как обычно, иду в институт.

-В какой институт?

-В Нархоз.

-Это ты молодец. Ну так вот, после занятий я тебя буду ждать возле выхода.

-Это ещё зачем?

-Просто хочу тебя увидеть.

-Ничего себе просто, а если я не хочу?

-Не хочешь, а я всё равно тебя буду ждать.

-Ну и ждите себе, а я не приду, -бросила Клара и быстро побежала на склад.

На свидание она действительно не пришла, а минуя центральный вход, через боковой выход вышла на улицу и побежала домой. На следующий день он снова встретил её в коридоре. Создавалось впечатление, что он стал за ней охотиться.

-Привет Клара, как ни в чём не бывало поприветствовал он.

-Здравствуйте,- смущённо ответила она.

-Ну что ты всё меня на "Вы" называешь, я ведь не твой папа!- возмутился он - Давай лучше

перейдём на "ты".

-Нет мне неудобно.

-Тебе видимо всё удобно, даже на свидание не приходить. Почему ты вчера убежала нахалка.

-Не захотела и не пришла,- упёрто сказала Клара.

-Понятно,- вздохнул он - Так вот сегодня я тебя опять буду ждать на том же месте.

-А я опять не приду.

-А я всё равно тебя буду ждать.- Сказал он и ушёл.

Клара осталась стоять на месте, обдумывая своё положение. Ну, чего он к ней прицепился,

когда вокруг так много красивых девушек. И тут ей в голову пришла мысль, что это он просто хочет познакомиться с Ольгой, но стесняется, а потому решил пригласить её, чтобы через неё познакомиться. С этой мыслью она побежала к Ольге.

-Послушай Оля. Давай сегодня вместе после занятий пойдем, погуляем вместе с нашим заместителем директора.

-С кем? - удивилась Ольга.

- Да с нашим заместителем, - повторила Клара и добавила - Ты ему, по-моему, нравишься, но он не знает, как к тебе подойти, а потому предложил мне.

-Ну хорошо, пойдем,- согласилась заинтригованная Ольга.

Вечером, после занятий они подошли к выходу вдвоём и здесь их ждал Лев Давидович

-Здравствуйте Лев Давидович, поздоровались они, но он сразу остановил их.

-Стоп девочки, здесь мы не на работе, а потому давайте перейдём на ты.

Девочки поломались, но согласились.

-Ну а теперь я вас приглашаю в кафе « Фальконе» сказал Лев и, подхватив их под руки, быстрым шагом направился в сторону Дерибасовской. Кафе весело светилось огнями, внутри было шумно и многолюдно. Вечер получился чудесный, Лев вёл себя уверенно и галантно. Он много шутил и девочки весело смеялись, наслаждаясь мороженным и соком. Время пролетело так быстро, что когда Клара глянула на часы, было уже около десяти часов.

-Ой, мне пора, - подскочив со стула, сказала она.

-Куда ты, мы с тобой, - сказал Лева.

-Нет, вы проводите меня до трамвая, а потом Лёва проводит тебя Оля.

Но Лёва даже и не стал её слушать.

-Нет сегодня музыку заказываю я, - сказал он и продолжил, - Так мы сейчас вместе проводим Олю, а потом я провожу тебя.

Оля при этих словах очень смутилась, но так они и сделали. Когда они пришли к дому Клары, Лёва сказал:

-Зачем ты приводишь с собой Ольгу, или ты думаешь, что я тебя одну съем?

Ольга тоже на следующий день стала возмущаться, но Клара, сама не понимая зачем

стала снова выдумывать.

-Да ты что, ты ему нравишься, просто он стесняется оставаться с тобой наедине. Ольга по-

думала и согласилась. На следующее свидание они снова пришли вдвоём. Увидев их Лёва очень разнервничался и протерпев около часа, наконец, сказал:

-Оля ты очень хорошая девушка и я бы очень не хотел тебя обидеть, но ты пожалуйста больше с Кларой на свидание не приходи. Она мне нравится и я хочу встречаться с ней. Ну а если ты за неё так волнуешься, то я тебе даю слово, что ничего плохого я ей не сделаю.

От неожиданности и стыда кровь ударила Ольге в голову и она, покраснев как рак, повернулась и побежала. Клара хотела было побежать за ней, но Лев поймал её за руку и не отпустил.

На следующий день Клара пошла с повинной к Ольге, но та, завидев ее, сразу замахала руками:

-Уходи отсюда, я тебя даже видеть не хочу.

Однако Клара решила не сдаваться

-Я извиняюсь, но я сама этого не могла представить. Ну какой дурак мог выбирая между тобой и мной, выбрать меня.

-Ой, только не прикидывайся дурочкой, и скромницей. Ты отлично знаешь себе цену, а вот я из-за тебя попала в такую дурацкую историю. Да я выглядела просто как дура.

- Я извиняюсь, кто бы мог такое подумать!

-Всё ты можешь! А я из-за тебя не один раз, а два в дурацкое положение попадала. - зло

сказала Ольга, но вдруг как бы опомнившись, улыбнулась и продолжила:

-А раз Мирошник глаз на тебя положил, значит в тебе что-то есть. Такой парень не ошибается.

И действительно, видать Лёва в ней что-то нашёл. Теперь они встречались почти каждый день. Он ухаживал за ней как за принцессой, покупал цветы, писал ей стихи, водил в театр и кино. В день рождения он сделал ей сюрприз. Рано утром во двор их заброшенного дома вошёл парень, одетый во всё красное с красной шапкой на голове и в руках у него красовался огромный букет шикарных роз. Все соседи просто окаменели, такого они никогда не видели. Парень подошёл к дверям Клары и постучал. Она открыла дверь и замерла от неожиданности. Парень торжественным тоном заговорил:

-Дорогая Клара прими в свой день рождения цветы от человека, который мечтает быть с тобой всю жизнь! - он вручил ей корзину с цветами, поклонился и быстро развернувшись ушёл. Внутри букета лежала записка, Клара раскрыла её и стала читать. Начиналась она так:

Кларе в день рождения!

 

Ты родилась в году двадцатом,

В канун большой и славной эры

И это видно по всему.

Твоим глазам, улыбке, вере.

С ней, развиваясь параллельно,

Ты расцвела, как и она

И трудно обуздать стремленье,

Любить и чувствовать как я тебя.

 

Так пусть же милая отныне

Ты будешь счастлива во век.

Сама люби и будь любимой,

Как это должен человек.

Одесса 29. 3. 1938год

Мирошник Лёва.

 

Прочитав записку, она чуть не закричала от счастья. Так хорошо она не чувствовала себя никогда в жизни. Не прошло и пары месяцев, как в один прекрасный вечер Лёва сделал ей

предложение.

-Клара выходи-ка ты за меня замуж.

Как она не ждала этого вопроса, а всё равно произошло это неожиданно. А главное Клара именно теперь с ужасом вспоминала то, что ей напророчила тётя Соня.

-Нет Лёва я не могу,- чуть не плача ответила она.

От неожиданного ответа глаза у Лёвы почти вылезли из орбит. С трудом, сдерживая эмоции, он спросил:

-Почему, если не секрет?

-Потому, что я не смогу иметь детей.

-Откуда ты это знаешь?

-Мне это тётя Соня сказала.

-А кто такая это тётя Соня, она что доктор?

-Да нет, она просто наша соседка и она знает всё.

-Тут же гримаса испуга сошла с его лица и вместо неё появилась улыбка облегчения.

-Ну, это мы проверим, что знает ваша тётя Соня. Ну а других причин для отказа у тебя

нет.

-Нет, - с улыбкой произнесла Клара.

-Значит ты согласна?

-Конечно, - подтвердила она.

Лёва с радостью хлопнул себя по коленям и чуть не затанцевал.

- Тогда можно подавать документы в ЗАГС.

-Нет, надо сначала с мамой поговорить,- приостановила его она, но Лёня уже летел на крыльях любви.

-Твою маму я беру на себя.

ХХХ

 

Этот год для Мишки был решающий, он заканчивал школу. Вот и заканчивалось бесконечно долгое детство, оно всё прошло на этом удалённом хуторе. Здесь вдали от всех мировых проблем жизнь текла спокойно, и как казалось без особых перемен. Нет, конечно и сюда докатывались новости из Одессы и Москвы, изредка заезжали чиновники из районного центра с проверками, от которых трясся весь хутор. Но в основном они жили как под колпаком, их бедный хутор Фрайберг не нужен был никому. Здесь, среди беспредельных украинских степей, на улице в основном говорили на немецком, ну а в школе - на русском.

Самыми яркими событиями в его жизни были дни, когда к ним в гости приезжала Клара. Для Мишки она была как принцесса из сказки. Она была одета совсем по- другому, чем его сёстры, говорила легко и свободно, в то время как у них на хуторе люди больше молчали. Но самое главное - это был её смех, лёгкий и задорный, он бы мог его слушать без устали всю жизнь. Правда, после её последнего отъезда он потерял своего лучшего друга Питера. Мишка не мог простить ему тех грубых слов, которые он сказал о Кларе. Питер тоже ничего не забыл и хотя они уже больше не дрались, но теперь всегда обходили друг друга. Были у Мишки другие приятели, но он проводил с ними мало времени. Всё своё свободное время он проводил с карандашами над листами бумаги. Больше всего на свете он любил рисовать. Он рисовал людей и животных, пейзажи и иногда свои мечты, но в доме никто его увлечение не принимал серьёзно. В селе человек должен был заниматься серьёзным трудом, а не рисовать картинки. Отец наверняка мечтал о том, чтобы его сын жил рядом с ним и заводил свою семью, но у Мишки были другие планы. Он мечтал о том, чтобы уехать с хутора как можно дальше, жить в большом городе, где жизнь бьёт ключом.

Из Германии доходили плохие слухи. После прихода Гитлера к власти, евреи там стали подвергаться издевательству и насилию. А потому Мишка для себя решил, что он будет бороться с этой заразой фашизма и должен стать офицером. С этими мыслями он ни с кем не делился и только после окончания школы решил рассказать об этом отцу. Отец от этой новости просто обалдел.

-Да ты что, как может еврейский парень быть офицером?

-А почему нет?- удивился Мишка.

-А потому, что нам евреям нельзя носить оружие.

-Я ещё и советский человек, а потому должен защищать вас и свою Родину,- не сдавался Мишка, и никто не мог сбить его с этой новой цели. В конце концов отец сдался, и Мишка готовился поехать поступать в училище.

 

 

ХХХ

 

 

 

Прошёл ещё один год , а в жизни их дома мало что поменялось, вот только стриц Тома купил в Кулен Вакупу кусок земли и стал строить на ней в кафану. Как раз в то время началось строительство Унской железной дороги, и жизнь там просто кипела. Все деньги семьи пошли на строительство этой кафаны, и она очень быстро была закончена. В ней работало три человека, а доход от неё был больше чем от всей их земли, где непокладая рук трудились двенадцать человек по восемь-десять часов в сутки. Вот и решил Джукан тоже отправиться на заработки. Он выбрал удобный момент, когда в доме никого кроме отца с матерью не было, подошёл к ним и сказал:

-Всё отец, сегодня я уже овец пасти не пойду, я еду на заработки. С этими словами он взял свою сумку и вышел на улицу.

Отец выскочил следом и схватил его за сумку, в которой была одежда и кусок хлеба с сыром. Отец потянул сумку на себя, а Джукан в свою сторону.

-Куда ты собрался?- спросил отец.

-В Кулен Вакуп, на строительство железной дороги,- ответил Джукан.

-Нет, туда я хотел пойти работать.

-Тогда оставь мою торбу, возьми у матери другую и пошли вместе.

Отец серьёзно посмотрел на него.

-И что же ты там будешь делать?

-Всё что другие делают.

-Да ведь ты ничего не умеешь и слишком мал, чтобы жить одному.

-Ничего отец, я знаю как должен вести себя человек среди других людей.- ответил Джукан и, вырвав у отца из рук торбу, не оборачиваясь пошёл к дороге, а когда дошёл до неё глянул назад и увидел, что отец стоит неподвижно и смотрит ему вслед. И стало на душе у Джукана грустно. Вдруг он увидел, как из дома выскочил Мирко с торбой и побежал в его сторону. Значит, он тоже бросил коров и решил идти на заработки. Так семья осталась без пастухов.

К вечеру они добрались до Кулен Вакупа и долго не могли решить идти ли в гостиницу к стрицу или искать другое место. Наконец решились пойти к нему. Им повезло - стрица дома не оказалось, он уехал в Далмацию за вином для кафаны. Его жена их приветливо встретила, накормила и уложила спать. Рано утром они встали и пошли искать работу и нашли они её довольно быстро, не смотря на то, что у них не было никакой профессии. Работа оказалась очень тяжёлая. Им пришлось лопатами копать землю, грузить её на тачки и везти к тому месту, где должен был быть перрон будущей станции. Суровый надсмотрщик внимательно наблюдал за ними, а потому приходилось работать быстро.

-Вы у меня так деньги получите, как вы работаете!- кричал он.

Все боялись надсмотрщика и тихо проклинали его. Со временем становилось работать всё труднее. На руках появились мазали, которые ужасно болели. Дома Джукану никогда не приходилось так тяжело работать, да и работа было ужасно монотонная и нудная. Так продолжалось несколько дней, но вот однажды утром смотритель собрал их и спросил.

-Кто-нибудь из вас умеет строить бараки?

Джукан быстро выступил вперёд и сказал:

-Я умею.

-Тогда иди к складу, а лопату можешь оставить здесь.

Джукан пошёл к бараку и, усевшись на пенек, стал ждать. Вскоре явился смотритель с двумя людьми постарше. Они зашли на склад и позвали Джукана. Когда он подошёл поближе, то увидел что они стоят над какой-то бумагой и беседуют. Один из них протянул ему бумагу и спросил.

-Ты знаешь, что это такое?

-Знаю. Чертёж какого-то дома.

-Кто же тебя этому научил.

-Мой дед.

-А кто же он по профессии?

-Мой дед умеет всё, он все школы в округе строил, а я ему помогал и учился.

В это время в комнате появился ещё один человек, который слышал, о чём они говорили.

-Отдайте ему план, пусть он на земле покажет, как это всё будет выглядеть.

Он вывел Джукана во двор и указал ему на два колышка.

-Видишь, здесь будет находиться фасад. Ты должен сделать остальную разметку на земле. Вот тебе ключ он склада, где можешь брать всё, что тебе надо, - сказав это, он повернулся и пошел, оставив обескураженного Джукана одного.

Джукан немного подумал и отправился на склад. Здесь было всё аккуратно сложено по полкам. Он нашёл секиру, пилу, измерительную ленту длинной в десять метров, шпагат и колышки. Выйдя опять на место, он осмотрел план и сориентировал его по колышкам. Затем он обозначил четыре угла и внутренние стены. После этого стал вбивать в землю колышки и не заметил, как сзади подошёл начальник и ещё несколько человек.

-Я смотрю, ты дело своё знаешь, ну а размеры основные ты помнишь?- спросил он и Джукан выпалил их ему на память.

-У тебя светлая голова парень, значит, будешь здесь главным цимермастером и сдашь мне ключи от барака, когда он будет готов.

Так Джукан получил хорошо оплачиваемую работу, сдружился с начальником и часто после работы они вместе заходили в кафану стрица. Рядом с домом стрица находился дом одного мусульманина. Он был братом человека продавшего стрицу землю. В городе было мало земли, а потому дома строились очень густо, особенно у мусульман. У них был такой закон, что отец не женит сына, пока не построит ему новый дом, а потому дома росли быстро как грибы, тесно прижимаясь друг к другу. Дома строились в основном из тонкого дерева, а потому летом в них было прохладно, а зимой холодно. От дома стрица до дома мусульманина было, что называется, рукой подать и можно было поздороваться за руку прямо из окна. Окно комнаты, где жил Джукан выходило как раз на дом мусульманина, четыре окна которого выходили на ту же сторону. Прямо напротив было расположено окно комнаты, где жила дочь хозяина Златина - молодая и очень красивая девушка. Златина была высокая, тонкая, гибкая, с длинной шеей и стройными ногами. Лицо её было продолговатое, с маленьким ртом и изящным подбородком. Её длинные каштановые волосы были заплетены в косу, спадающую до колен. Голубые глаза с длинными ресницами горели как драгоценные камни, а над ними двумя красивыми полумесяцами лежали брови. Лоб и тонкий нос ещё больше украшали её белоснежное лицо со здоровым румянцем. Ничего подобного раньше в своей жизни Джукан не видел, а потому потерял покой и не находил его ни днём ни ночью. Вскоре они познакомились, и видать он ей тоже понравился. Очень скоро у них начался роман. Они писали друг другу записки, в которых объяснялись в любви.

В Кулен Вакупе не было электричества и всё освещалось масляными лампами, а потому все рано ложились спать. Но Джукану и Златине было некуда спешить, они приоткрывали окна и тихо перешёптывались. Весь день они только и ждали момента, когда смогут смотреть друг на дружку и тихо перешёптываться. Это была первая, чистая детская любовь, но ничего не могло помочь им, между ними пролегли религии. Никто не хотел понять их, спасибо хоть друзья Джукана не осуждали их, но советовались разойтись, ведь всё равно никто не позволит мусульманке стать женой серба. Вскоре отец Златины узнал об этом и пришёл в ужасный гнев. Окно Златины больше не открывалось, а Джукану пришлось перебраться из дома стрица. Ему было не понятно, почему религии должны разводить любящих людей, заставлять одни народы ненавидеть другие.

После этого он возненавидел Кулен Вакуп и впоследствии предпочитал туда не ездить, чтобы не тревожить рану первой любви.

Он проработал на станции ещё два месяца. Теперь у него в городе было много друзей и знакомых, с которыми он проводил свободное время. Хозяином местной пивной был отец жены его стрица. У него было два сына и две дочери, младшую звали Люба. Она была самой красивой девушкой края и все любили её. Она была не только красива, но и добра и приветлива. И хотя она была больше чем на три года старше Джукана, они были хорошими друзьями. Они познакомились ещё несколько лет назад, когда она приезжала к ним в Липу и помогала Джукану пасти овец. Теперь в городе они оставались хорошими друзьями и он хранил у неё все свои заработанные деньги.

Когда работы в городе закончились, двигаться с дорогой дальше он не захотел.

Получив все свои деньги, Джукан с Любой пошли в магазин и купили ему два костюма, один выходной и один на каждый день, три рубашки, несколько платков, носки, две пары элегантных туфель, один галстук и шляпу. Деньги у него ещё оставались и он провёл с Любой несколько дней в городе, а в субботу вместе отправились в Липу. Люба всегда была хорошо одетой, но теперь и Джукан выглядел как джентльмен. Ему самому было приятно чувствовать, как сидит на нём его костюм и осознавать, что всё это он заработал сам. Чувствовалось, что Любе тоже приятно идти с хорошо одетым парнем. Когда они добрались до дома все выбежали во двор посмотреть на них. Каждый был рад увидеть их такими красивыми, особенно мать и отец Джукана. Мать подошла к нему, погладила по голове и со слезами на глазах сказала:

-Мой Джукица, я тебя просто не узнала, думала, что это какой то молодой господин приехал, а это оказывается ты, - и они обнялись так, словно не виделись несколько лет. Джукан сразу захотел показаться на глаза деду, но его не оказалось дома, он уехал в Бихач. Не дождавшись его, он пошёл в гости в дом Мандичей, где родилась его мать, и просидел там до вечера, а когда поздно вечером вернулся домой дед уже лёг спать. Рано утром он умылся, надел новый костюм и галстук, посмотрелся в зеркало и, оставшись довольным своим видом, пошёл в новый дом, где спал дед. Он открыл дверь и увидел, что дед сидит на своём любимом треногом стуле и пьёт утренний кофе. Усы его были, лихо закручены, лицо чисто выбрито и на нём было написано состояние удовольствия. Вдруг его взгляд наткнулся на Джукана стоящего в костюме и галстуке. Дед вскочил со стула и заорал:

-Это что за псиный ошейник ты себе на шею прицепил? Вон отсюда и чтобы я тебя больше в своём доме в этом ошейнике не видел!!!

Тут он схватился за свой штап( посох) и замахнулся. Джукан выскочил из комнаты и только успел захлопнуть за собой дверь, как услышал, с каким грохотом об неё ударилась палка деда. Он знал, что дед кинул палку только для того, чтобы испугать, а не попасть. Он и раньше часто кидал её, но ещё ни разу ни в кого не попал. Джукан намёк деда понял и уже никогда в жизни не появлялся перед ним в галстуке.

Опять на некоторое время он стал пастухом. Кроме того, он старался, как можно больше помочь своей матери. В доме теперь осталось только три женщины, а работы у них не уменьшилось. К этому времени, мать родила третьего сына, и ей надо было уделять ему много внимания. Джукан же повзрослел и превратился в очень влюбчивого юношу постоянно охотящегося за девушками. В тот год все старшие ребята ушли в армию, и он стал вожаком оставшихся ребят и защитником местных девушек.

Одним прекрасным августовским днём вся местная молодежь собралась в долине. Весело играла музыка, девчата много пели и танцевали «коло». Джукан пришёл сюда со своими кумовьями из Кулина. Все вокруг были знакомы и отношения между ребятами были очень добродушные. Но вдруг среди них появились шестеро незнакомых парней, и сразу же прошёл слух, что это ребята Горевца. Они были немного постарше, крупнее,а главное понахальнее и потому сразу пустились в танцы. Всё поначалу шло хорошо до тех пор, пока один из них долговязый верзила не стал приставать к местной девушке, не хотевшей с ним танцевать. Верзила не отставал и продолжал тянуть её до тех пор, пока между ними не встал Джукан, решивший за неё заступиться.

-Оставь её и не приставай, коль она танцевать с тобой не хочет,- сказал он, но верзила оттолкнул его в сторону и, как ни в чём не бывало, продолжил свои домогания. Джукан снова встал между ними и более настойчивым голосом сказал:

-Я тебе ещё раз говорю, оставь её!

Верзила одной рукой схватил его за шиворот, а другой дал ему пощечину, от которой он упал на землю. Все замерли, а Джукан, поднявшись с земли, кинулся на обидчика, но в это время на него наскочили дружки верзилы и схватили его за руки, а верзила вытащил пистолет и стал кричать:

-Да я тебя сопляк просто убью. Смотри, защитник нашёлся! - и он ударил Джукана ещё раз. Местные девушки подбежали и стали оттаскивать Джукана, умоляя его не связываться с бандитами. Обстановка была действительно безнадёжная, никто из местных ребят не вступился за него. Правда и верзилу уже удерживали его дружки, но он продолжал рваться и кричать:

-Пустите меня, я всё равно убью его!

Джукан понял, что голыми руками он здесь ничего не сделает, и тут он вспомнил о своём, лежащем дома пистолете. Кровь стукнула ему в голову, он повернулся и побежал под громкий смех своих обидчиков. До дома было около двух километров и он бежал не чувствуя усталости, а лицо его горело от полученных пощечин. Гнев сжимал его горло, грудь тряслась от возбуждения, но это не помешало ему добежать до дома. Во дворе никого не было. Он быстро выпил ледяной воды из колодца и зашёл в комнату, где лежал пистолет, подаренный братом матери. Здесь тоже никого не было. Он вытащил из банки пистолет, завёрнутый в тряпку, и сунул его в карман. Затем взял двенадцать патронов, сунул их в другой карман и через заднюю дверь выскочил на улицу. Он бежал через Милкину гору, дорогу, ручей и когда выскочил на полянку, там уже никого не было. Он решил догнать обидчика и рассчитаться за всё. В горной Босне в людских жилах течёт горячая кровь. Редко кто может жить здесь с нанесённой ему обидой. Вот и у Джукана в голове пульс стучал как в барабане, а пистолет, который он держал в руке, окончательно замутил его рассудок. Он бежал, и уже ничего не могло его остановить. По пути ему попался сосед, который, увидев его в таком возбуждённом состоянии, спросил:

-Ты куда бежишь сломя голову.

-Не мешай, завтра всё узнаешь,- огрызнулся Джукан и не останавливаясь побежал дальше. Наконец он увидел тех, за кем гнался. Они всей компанией остановили телегу, его обидчик уселся на неё и попрощался с друзьями. В голове у Джукана сразу созрел план, он решил забежать вперёд по дороге и встретить их там. Он бежал через кусты хлеставших его по лицу, не обращая на это никакого внимания. Наконец он оказался впереди телеги, и немного отдышавшись, вышел навстречу. Его бравый обидчик, как только увидел его, спрыгнул с телеги и побежал. Джукан поднял пистолет и выстрелил, лошади рванули в сторону и чуть не перевернули телегу. Но, видать, он промазал, долговязый уматывал изо всех сил. Джукан бежал следом и через некоторое время стрельнул второй раз. Не смотря, что между ними было метров тридцать он, судя по всему попал и убегавший, споткнувшись, упал. Но через секунду он вскочил снова и побежал. Тогда Джукан выстрелил третий раз и верзила, раскинув руки, рухнул на землю. Возле источника стояли несколько людей, которые кинулись на помощь раненому, а один из них, ругаясь пошёл на Джукана. Тогда он повернулся и пошёл на встречу кричащему, а тот, поняв, что могут убить и его, рухнул на землю. Больше на Джукана не бежал никто, руки его опустились, на душе его стало холодно и противно от сознания того, что он совершил, и ему стало жаль убитого.

Домой он шёл лесом, где уже давно лежал мрак. Дома было настороженно и тихо, судя по всему, они уже догадывались, что произошло. Когда он вошёл во двор все домашние молча смотрели на него. Он сел у колодца и молча опустил голову тяжёлую от сознания того, что он совершил. Никто не подходил к нему и ничего не говорил, и только мать один раз подошла поближе и тихо спросила:

-Зачем ты это сделал Джукица?

Было уже совсем поздно, когда приехал отец. Он с утра уезжал в Бихач и на обратном пути должен был проезжать через село, где стрелял Джукан. Он мог стать предметом кровной мести, но его предупредили, и телегу погнал их знакомый, а отец обошёл Горевац пешком.

За селом он снова сел на телегу и приехал домой. Когда Джукан услышал звук подъезжающей телеги и кинулся открывать ворота. Кони вошли домой осторожно, словно чувствовали, что произошло что-то неладное. Джукан опять сел возле колодца. Все домашние продолжали молча наблюдать, а отец подошёл к нему с намерением что-то сказать, но увидев его лицо передумал и, прижав к себе поцеловал. Затем он повернулся ко всем и властным голосом сказал:

-Ну, чего столпились? Идите все спать, а ты Милка готовь ужин.

Все разошлись, а отец продолжал стоять рядом с ним и гладить его по голове. По глазам его было видно, что он был готов убить Джукана, но с другой стороны он любил и жалел его. Затем они вошли в дом и поели, а после этого отец сказал матери.

-Ты Милка ложись спать, а мы ляжем вместе. Мать послушно вышла из комнаты, бросив на Джукана жалостный взгляд. Теперь было видно, что злость покинула отца, оставив место только для жалости. Они легли спать на одной постели. Джукана долго не мог уснуть, переворачиваясь с боку на бок. В те редкие минуты, когда он начинал дремать, ему казалось что он с кем-то борется. Тогда он просыпался и чувствовал, как отец его гладит по голове и от этого приятного чувства он снова впадал в дрём.

Утром, сразу после того, как он проснулся, Джукан решил подменить свой пистолет на старый, но того же калибра. Он зашёл в кладовку, поменял пистолет и со старым вышел на улицу. Отойдя подальше на улицу, он замотал пистолет в тряпку и три раза выстрелил. После этого он вернулся домой и стал дожидаться жандармов, которые явно не спешили и пришли только в три часа после полудня. Им предложили пообедать, но они отказались и выпили только по рюмке ракии. Затем старший жандарм позвал Джукана и спросил:

-Знаешь ли ты парень, что ты совершил?

-Знаю, убил человека, который оскорбил меня при друзьях и девушках.

-Да нет парень, ты застрелил другого, его друга.- С ехидством в голосе сказал жандарм.

-Не может быть, я его хорошо запомнил,- несколько неуверенно ответил Джукан.

-Может, просто они были очень похожи?

-Нет. Я стрелял в того, кто меня обидел, я ещё с ума не сошёл.

-Тогда принеси мне тот пистолет, из которого ты стрелял,- потребовал жандарм.

Джукан вышел и принёс свой старый пистолет. Жандарм недоверчиво его покрутил в своих руках и спросил:

-Как же ты стрелял из неисправного пистолета?

-Это я его от злости о камень ударил после того, как выстрелил,- соврал Джукан.

-А не покажешь ли ты нам камень, о который ты разбил его.

-Могу, только это далеко отсюда.

-Это ничего главное, что ты помнишь место, - хитро улыбнулся жандарм и протянул пистолет другому жандарму.

-А сколько раз ты и него стрелял?

-Три раза.

Второй жандарм внимательно осмотрел пистолет, понюхал дуло и согласно кивнул. У Джукана немного полегчало на душе, хоть пистолет подаренный уяком удалось спасти.

-Иди парень собирайся, пойдёшь с нами в жандармерию,- сказал усатый жандарм. Эта весть не сильно понравилась Джукану, но отказаться было невозможно. Он вышел собираться в другую комнату, а в комнату к жандармам зашёл дед. Джукан оказался в комнате один на один с матерью.

-Видишь Джукица, что ты наделал? Что теперь будет?- с упрёком в голосе спросила она.

-Не знаю, жандармы велят собираться и идти вместе с ними.

Мать тихо плача стала помогать ему собираться. В этот момент в комнату вошла бабушка и стала помогать им. При этом она постоянно причитала.

-Никогда и никого не уводили из нашего дома жандармы. Несчастная я, что на старости лет мне пришлось увидеть такой позор.

Джукана же мучила только одна мысль, что возможно он стрелял не в того человека, который оскорбил его. Если это было так, то ему было обидно и жаль. Но нет, этого не могло быть. Он его хорошо запомнил, да и зачем бы тот бежал, если был невиновен. Нет, не мог он спутать этого верзилу ни с кем, а потому он погнал от себя эти мысли прочь и обратился к матери:

-Мама, не надо мне ничего собирать. Если что понадобиться, я сообщу вам об этом позже. Он взял всё самое необходимое и вышел в соседнюю комнату к жандармам. Те сразу поднялись, и они вместе направились к выходу. Уже на улице Джукан снова услышал причитания бабушки.

-Господи, что же это происходит! Такого в нашем доме даже при турецком иге не было.

-Не случалось потому, что меня в этом доме тогда ещё не было,- шутливо бросил он.

От этих слов неожиданно рассмеялись все, а усатый жандарм сказал:

-Да парень, надо было тебе раньше родиться.

Джукан старался держать себя достойно, чтобы легче переносили происходящее его родные, а потому разговаривал с жандармами. Но когда они вышли со двора, то он вспенил, что в его положении надо говорить как можно меньше и не только с ними, но и со всеми другими чиновниками, ведь потом с его слов они могли из мухи медведя вылепить.

Оставшийся путь они прошли молча, не встретив никого по пути. По приходу усатый пошёл докладывать начальнику, который был хорошим знакомым их семьи. Тот сразу приказал завести Джукана и оставить их наедине. Оставшись в кабинете вдвоём, начальник стал громко задавать вопросы:

-Имя? Фамилия? Дата рождения?

Джукан отвечал спокойно, но начальник вдруг заорал:

-Да ведь ты ещё несовершеннолетний, а уже разбойничаешь и позоришь порядочный дом!

Где ты взял пистолет осёл и зачем это сделал?

-Прошу меня не оскорблять, вы не имеете на это права,- тихо сказал Джукан - Я знаю, что виноват и отвечу за это по закону.

Начальник аж захлебнулся собственными словами. Он нервно отодвинул свой стул и направился в сторону Джукана. Лицо его стало красным, будто он выпил литр ракии, а глаза вылезли из орбит.

-Ты ещё будешь меня учить, как разговаривать сопляк! Ты меня запомнишь, чёрт побери!

И он сунул под нос Джукану свой огромный кулак, но тут же опомнился, позвал другого офицера и приказал.

-Отведи этого нахала в камеру, пусть он там посидит и немного подумает.

Специальной камеры в жандармерии не было, а потому Джукана заперли в пустом сарае, где зимой хранили дрова. Там он отсидел около часа, а потом его снова отвели к начальнику.

-Скажи мне, какой из этих пистолетов твой?- сказал тот, указав на пять пистолетов, разложенных на столе. Джукан указательным пальцем коснулся своего пистолета. Начальник тоже подошёл к столу, взял пистолет в руки и, медленно покрутив его, вдруг неожиданно подставил его к носу Джукана и заорал:

-Нет, это не тот пистолет! Ты пойдёшь домой и принесёшь мне пистолет, из которого ты стрелял. Ты меня хорошо понял?

-Я стрелял из этого пистолета, и другого у меня нет,- неожиданно спокойно ответил Джукан.

Начальник рассмеялся, а потом вдруг снова стал серьёзным и принял суровый вид.

-Скажи мне, как же ты не передумал и не остыл, преследуя их восемь километров?

-А я бы и сейчас не передумал и сделал тоже самое.

-Ты, наверное, не знаешь, что наказание за убийство тоже смерть?

-Знаю, но лучше умереть, чем жить оскорблённым,- ответил Джукан.

Жандарм внимательно посмотрел на него и продолжил:

-На кого же ты похож, ведь у вас в доме живут все порядочные люди.

-Так я и пытался порядочно объяснить ему как надо вести себя с девочками, а он за это начал драку и оскорбил меня при всех, за что и должен был ответить.

-Так вот запомни,- переведя дыхание, продолжил начальник - тебя за это надо судить, но так как ты несовершеннолетний, мы отпускаем тебя домой. Продолжай пасти овец, но запомни, что без нашего разрешения уезжать из дома ты не имеешь права. А когда станешь совершеннолетним, твою судьбу решит суд.

Так Джукан к своему удивлению был отправлен домой, где его возвращению никто не удивился. Отец спокойным голосом спросил его:

-Ну что сын, кушать хочешь?

-Хочу,- ответил он.

-Мать, принесла бы ты этому бандиту что-то поесть,- крикнул отец, и она почти мгновенно появилась с тарелкой еды в руках, как будто бы ждала этого.

Через некоторое время состоялся суд, и Джукану дали семь лет тюремного заключения, в тюрьме строгого режима, и начинать он должен был свой срок сразу после своего совершеннолетия.

Они подали апелляцию, и срок был снижен до трёх лет, а после новой апелляции до полутора лет. Этот срок был окончательным и обжалованию больше не подлежал. Но адвокат сказал, что скоро будет коронация нового Короля, по этому поводу будет большая амнистия, и может быть, Джукану вообще всё простят. Все друзья стали советовать ему уехать куда-нибудь и там дожидаться коронации. Джукан согласился и решил поехать в Белград к своему стрицу Николе.

Уезжал он под чужим паспортом, со знакомыми из соседнего мусульманского села Чуково. Утром он встал рано, попрощался со своими близкими, взял сумку и вышел за ворота. Выйдя на дорогу, он повернулся к дому и увидел свою сгорбившуюся мать, машущую вслед рукой и отца стоящего рядом и держа её за плечи. Не думал тогда Джукан, что уже больше никогда не предстоит ему постоянно жить в этом доме, а только бывать в нём редким гостем.

До Белграда они добрались без особых приключений и почти сразу нашли работу. Трудиться приходилось очень тяжело. Они работали на стройке и делали бетон. Джукан, не привыкший к такой работе, очень уставал. Для него, как для самого молодого, удалось найти работу полегче. Он стал носить воду для двух словенцев, которые делали украшения из гипса. И хотя он уже не так уставал, морально ему было гораздо тяжелее. Оба словенца с пренебрежением относились к нему, как и ко всем босанцам. Они постоянно были недовольны им, и всё время подгоняли его. При этом они часто бранили его «босанскую мать».

Один раз Джукан не выдержал и в ответ обозвал их «словенскую мать». Один из них подскочил с места и снова обозвал его « босанскую мать». Джукан в ответ ещё раз проехался по их "словенской матери" и поднялся на встречу. Но тут он вспомнил о всех своих неприятностях и о том, что здесь в Белграде он жил по чужому паспорту. Связываться с полицией было никчему, а потому он побежал к своим братьям босанцам. Он рассказал им, что произошло, и они сразу кинулись наверх. Но от его обидчиков уже и след простыл.

-Сбежали гады!- разозлился Пепо.

-За что же он нас так не любят и бояться? - спросил Джукан.

-Не любят они нас за то, что мы малограмотны и плохо воспитаны, а бояться потому, что когда приходит время драться, мы свою жизнь не очень ценим,- пояснил Пепо.

На следующий день хозяин уволил их всех с работы. Жить стало не на что, и Джукан решил пойти к стрицу. Никола работал официантом гостинице, и Джукан пошёл к нему прямо на работу. Увидев его, стриц очень обрадовался.

-Наконец то! Ты где пропадал? Я уже искал тебя и ждал, ведь мы знали, что ты в городе.

Почему ты сразу не зашёл?

-Слушай стриц, я пришёл сюда, чтобы увидеть тебя, а не для того чтобы ты ругал меня,- остановил его Джукан.

-Ладно, не буду,- согласился стриц Никола и добавил - Сейчас я занят, а после того как закончу работу, мы пойдём ко мне домой. Но по пути мы зайдём в одно место и продезинфицируем твою одежду, чтобы не принести домой какой-нибудь заразы. Иди, знай, где ты болтался вместе со своими братьями мусульманами. И запомни, что теперь ты должен слушать меня, а если нет, то я быстренько отправлю тебя домой. Ты понял?

-Как не понять,- ответил Джукан - но лучше ты мне всё это дома расскажешь.

Стриц кивнул головой в знак согласия и пошёл заниматься делами, ну а Джукан задумался.

Тяжело ему будет ужиться у стрица дома, тот его всё ещё считает ребёнком, и будет продолжать пилить и давать советы. В это время в ресторан неожиданно вошёл его знакомый Саё и Джукан подозвал его к себе.

-Привет Саё, садись рядом.

-Не могу, я спешу на встречу с одним человеком, договориться на счёт работы, а мне ещё людей надо найти.

-Ну, так возьми меня.

-Идём, только ты знаешь, что придётся делать?

-А какая разница. Работа есть работа и всё что можешь ты, могу и я.

-Ну, хорошо. Тогда встретимся завтра в шесть утра на пристани выше Савского моста,- согласился Саё и вышел из ресторана. Джукан улучшив момент, тоже выскочил из ресторана и отправился ночевать к своим знакомым. Как раз в это время проходил трамвай, и он запрыгнул на подножку. Когда он вошёл в комнату, где жили его приятели, там полным ходом шла игра в карты и его сразу пригласили за стол. Джукан никогда раньше не играл в карты на деньги, но часто смотрел, как это делают другие. Сейчас он решил рискнуть и принял предложение. То ли ему ужасно везло в этот день, или он просто играл осторожно, но он почти всё время выигрывал. Вскоре у всех его приятелей закончились деньги, и они пошли спать. Джукан ложился спать счастливый с неверным впечатлением, что он отлично играет в карты и даже умеет читать человеческие мысли.

Рано утром умывшись и захватив с собой еду, они отправились на работу. По пути они рассказывали анекдоты и прибыли на место в отличном настроении. На месте им показали работу, которую они должны были делать. Надо было за одни сутки загрузить баржу углём. Они как муравьи безостановочно таскали на себе тяжёлые мешки с углём. Иногда ему казалось, что он больше не выдержит и рухнет. Земля просто шаталась у него под ногами, и он уже сам не понимал куда идёт. Наконец работа была закончена и они, получив деньги, вышли на набережную. Искупавшись в реке и смыв с себя пот уголь и грязь, они улеглись спать прямо на набережной. Проснулись они, когда солнце уже было высоко и от жары стало невозможным спать. Теперь они искупались второй раз. Делали они это очень осторожно, ведь ни один из них не умел плавать. Да и тяжело этому научиться, живя в Боснии, где воды не достаточно, для того чтобы умыться, не то, что научиться плавать. Видать Бог творил Босну либо в самом начале, либо в конце мирозданья. Ведь когда начинаешь, ещё нет опыта, а когда кончаешь, то уже просто нет материалов и сил. Вот и получается, что для боканца не боящегося ни ружья, ни пистолета, ни ножа, ни огня, любая река преграда. И не смотря на то, что они всю жизнь собирают воду в вёдра и колодцы, большая вода как река или море, всегда пугает их. После купания они поднялись в кафтану выпить и перекусить. Некоторые заказали себе вина и ракии, а те, кто помоложе - пива. Они не спеша поели выпили и вышли на улицу и здесь почувствовали, как у них заплетаются ноги, не то от выпивки, не то от усталости. Все тело Джукана было словно налито свинцом. Они сели на трамвай и когда он облокотился на стенку, ноги его подкосились, и он чуть не оказался на полу. Они еле добрались до дома и попадали одетыми спать.

Под утро им немного полегчало, но руки и плечи по-прежнему ломили. На работу идти было не нужно и можно было подумать о том , как жить дальше. Надо сказать, что такая жизнь Джукану совсем не нравилась. Мало того, что работаешь как лошадь, так ещё приходиться жить в нищете и грязи. Он решил пойти к стрицу и посоветоваться с ним, как жить дальше. Правда, для этого надо было ещё придумать, как объяснить ему, почему он ушёл в прошлый раз. Но на этот раз стриц встретил его совсем по другому, и никаких моралей не читал.

-Можешь мне не рассказывать, куда ты делся в прошлый раз,- сказал он - Но я надеюсь, что в этот раз ты никуда не убежишь.

-Не убегу, если ты не будешь ругаться.

-Не буду. Но ты скажи мне, какие у тебя планы, как собираешься жить и хочешь ли учиться какой-нибудь профессии?

-Я бы с удовольствием, но какой?

-Об этом мы ещё подумаем. Сейчас мы пойдём домой, ты помоешься, отдохнёшь, а я пробегусь по своим приятелям и с ними посоветуюсь.

Домой они шли пешком, обсуждали возможные профессии и пришли к выводу, что лучше всего было бы стать механиком. По приходу домой стриц показал ему ванну, проинструктировал, как пользоваться горячей и холодной водой и дал ему два полотенца.

-Ты раздевайся и купайся, а я пока приготовлю кушать,- сказал стриц Никола.

-А зачем мне два полотенца?- поинтересовался Джукан.

-Большим полотенцем вытрешь голову и тело, а маленьким ноги.

-А разве ноги не моё тело?- удивился Джукан.

-Твоё, потому я и дал для них полотенце,- рассмеялся стриц.

Джукан закрыл двери и стал раздеваться. Когда он был уже голый, раздался стук в дверь.

-Открой, это я,- услышал он голос стрица.

-Не могу, я голый.

-Ты же не женщина, чего тебе закрываться, если кроме нас в доме никого нет.

Джукан открыл дверь и запрыгнул в ванную полную воды. Стриц вошёл и спросил:

-Ты что меня стесняешься?

-Нет, но мне как-то неудобно стоять перед тобой голым.

Стриц Никола покрутился и вышел, а Джукан даже не понял, зачем он заходил. Он осмотрелся по сторонам и увидел, что его вещей нет. Тёплая вода в ванной сбила его с мыслей, он расслабился и стал блаженствовать.

-Эх, была бы такая ванная в Липе, никуда бы не надо было оттуда уезжать,- со вздохом подумал он.

Он долго лежал неподвижно с закрытыми глазами, наслаждаясь горячей водой, пока ему не стало жарко. Он открыл глаза и увидел, что вода в ванной стала чёрной. Приглядевшись, он понял, что это тот уголь, который они разгружали в порту. Он выпустил эту воду, набрал чистой и снова помылся. Вода стала снова грязной. Он проделал это в третий раз, и всё равно вода не была чистой. Тогда он принял душ и уже собирался выходить, когда опять услышал стук в дверь.

-Кто это?- спросил он.

-Я, кто же ещё?- отозвался стриц - Мне интересно жив ли ты и почему там так долго.

-Я бы здесь всю жизнь провёл. Тут так хорошо, как в раю!- сознался Джукан.

-Это хорошо, что тебе так нравиться моя ванная, но давай поскорее спускайся с неба на землю и выходи.

Джукан взял большое полотенце и весь насухо обтёрся им, начисто забыв, что для ног ему дали маленькое полотенце. После этого он вышел в комнату, где его ждал стриц.

-Бог ты мой, да ты у меня парень-красавец! А ну-ка одень эту пижаму,- предложил стриц.

-Зачем мне пижама? Отдай мне лучше мои брюки и рубашку,- заупрямился Джукан.

-Нет, ты одевай то, что я тебе даю. В пижаме дома удобнее.

-А где мой костюм?

-Я отнёс его в чистку.

-Какая чистка, он и так чистый.

-Не волнуйся, завтра он будет чистый, ну а все, что было в твоих карманах, я положил вон на ту тумбочку.

Джукан подошёл к тумбочке и убедился, что все его вещи были здесь. Среди них была и записка с адресом его товарища. Он прочитал адрес и спросил:

- Ты не знаешь где это находиться?

- Где-то в районе Карабурмы,- подумав, ответил стриц, - но сегодня ты уже туда не пойдёшь, ведь у тебя даже костюма нет.

Эту ночь Джукан спал на белоснежной постели, как настоящий господин. Выспался он отлично, а когда проснулся, увидел, что в доме никого нет. На столе он увидел записку, в которой объяснялось, что кушать и где что лежит. Он умылся, позавтракал и как настоящий господин сел в кресло читать газету.

-Жаль, что мать меня не видит,- подумалось ему - она бы была на седьмом небе от счастья, если бы могла увидеть, как я хорошо живу.

Затем подошёл к окну и стал наблюдать затем, что происходит на улице. Дом находился на перекрёстке и из окна открывался сразу на три улицы. По одной из них народ тёк широким потоком в обе стороны. Кого здесь только не было: уродливые и красивые, стройные и горбатые, длинные как жерди и жирные как свиньи. Некоторые были одеты в костюмы, некоторые в национальные одежды. Особенно привлекали внимание женщины, одетые, в отличии от босанок, в более яркие и лёгкие платья.

Он так увлёкся происходящим на улице, что не заметил, как пробежало время, а когда он взглянул на часы, было уже полчетвёртого. Снова почувствовав голод, он разогрел паприкаш оставленный ему стрицем и с удовольствием съел большую порцию. На закуску он съел арбуз и помыл за собой посуду. Потом он прибрал в комнате и, усевшись опять у окна, стал дожидаться хозяев. Вскоре пришли стриц и его жена. София сразу заметила, что в доме прибрано и похвалила Джукана.

-Смотри какой ты молодец, в квартире прибрал.

-И действительно,- удивился стриц - Ты вроде деревенский парень, про которых говорят, что они неряхи.

-Видать, он исключение,- подметила стрина, оставила их вдвоём ивышла на кухню.

-Ну что друг, хотел бы ты учиться профессии музыканта?- спросил стриц и стал ожидающе смотреть на Джукана, но тот не знал что ответить.

-Не знаю, есть ли у меня способности и возьмут ли меня.

-Посмотрим завтра, ну а сейчас я схожу за твоим костюмом,- закончил стриц и вышел, а Джукан остался обдумывать его предложение. Обычно такой работой в Босне занимались только цыгане и, подумав об этом, он аж вспотел. Нет, не хотел бы дед видеть его музыкантом. Но что сказать стрицу? И Джукан решил не огорчать его и промолчать. Вскоре вернулся стриц и принёс костюм.

-Слава богу, костюм твой цел и теперь как новенький. А то я боялся, что они его испортят, и придётся покупать тебе новый,- сознался он.

-А если боялся, то зачем носил?

-Боялся, чтобы в дом вши не попали. А то иди знай, где ты там болтался со своими братьями мусульманами.

В это время стрина София позвала их к столу. Как только они уселись, стриц сказал ей:

-Знаешь ли ты Софья, что этот парень станет музыкантом, и будет зарабатывать столько денег, что ему и не снилось.

-Не так уж я рад этой цыганской профессии,- не выдержал Джукан.

-Это цыганская профессия!- возмутился стриц- Да лучшей профессии я не знаю. Играть на свадьбах и похоронах, в ресторане и на танцах.

Так они проговорили весь вечер, а когда Джукан лёг спать, то ещё долго крутился с боку на бок,

думая о том, что он скажет деду. А когда он уснул, то ему приснилось, что он сидит в оркестре и играет на скрипке, да так красиво, что сам удивляется. Вдруг рука у него заела, и не мог ей подвинуть. Он так мучался, что проснулся весь в поту.

На следующий день, после завтрака, они пошли в город. По пути стриц давал ему советы:

Старайся выглядеть поскромнее, не болтай много и отвечай только на вопросы.

Вскоре они оказались у дверей большой гостиницы. Они прошли в большое фойе, украшенное хрустальной люстрой и подошли к какой-то двери.

-Подожди меня здесь,- сказал стриц и скрылся за дверью.

Вскоре он вышел и позвал Джукана. Когда они вошли в комнату, Джукан увидел двух мужчин. Один из них был с бородкой, показался ему не симпатичным, а другой - похудее, с красивыми аккуратно зачёсанными длинными волосами был на вид поприятнее.

Стриц говорил с бородатым, а когда они закончили, тот спросил.

-Как тебя зовут?

-Джукан,- представился он.

-А сколько тебе лет?

-Двадцать один,- соврал Джукан.

-Лучше бы ты был помоложе, а то у тебя сейчас на уме только девушки, значит музыкой будет заниматься тяжелее, ведь она благосклонна к тем, кто любит только её. Так будешь учиться, или бегать за девушками.

-Если вы считаете, что я способен учиться, то буду. Только как долго эта учёба будет длиться?

-Всё будет зависеть от тебя самого. Если будешь стараться, то быстрее. Ну а если будешь учиться как черногорский студент, то всю жизнь.

Все рассмеялись, а Джукан стоял смущённый. Но бородатый поддержал его.

-Ничего, будешь учиться. Только где он будет жить? Он может жить у меня.

-Нет, у него денег платить за квартиру, так что пусть пока поживёт у меня,- сказал остриц.

- Хорошо,- согласился бородатый – пусть выходит на работу в понедельник утром, в полдевятого.

На этом они попрощались и вышли на улицу.

Два оставшихся дня Джукан постоянно думал о своей будущей профессии музыканта, и какой инструмент ему выбрать. В результате его выбор остановился на двух. Первый был аккордеон. В Босне на нём мало кто играл, но заезжавшие к ним на праздники аккордеонисты зарабатывали очень неплохо. Да и родителям его он бы очень понравился. Но с другой стороны это инструмент очень сложный. Учиться на нём играть надо будет очень долго. Поэтому ему приглянулся другой инструмент-барабан. Знай себе, держи в руках палочки, бей по нему в такт и покачивай головой. Плохо только, что на нём нельзя играть соло, а потому денег много не заработаешь. Да и этот инструмент наверняка бы не понравился ни отцу, ни деду. В Босне барабан звучал всегда, когда объявляли какой-то указ. Так было и при турках и при австрияках - от барабана всегда ждали неприятностей. У многих людей от него и сейчас волосы дыбом встают. Нет, на барабане он играть не должен.

В воскресение утром стриц решил пройтись с Джуканом в город, чтобы он знал, как ему ходить на работу. Они неспеша, за минут двадцать добрались до гостиницы «Славия». Здесь они увидели колонну студентов, шедших к королевскому дворцу. Они пели и выкрикивали разные лозунги. На площади проходил и митинг, на котором выступали молодые люди.

- Кто они такие и чего кричат?- полюбопытствовал Джукан.

-Это рабочие и студенты, одни требуют себе больше денег, а другие лучших условий для занятий и чтобы выпустили из тюрьмы их профессоров, выступавших с ними раньше.

Джукан пытался послушать, о чём была речь, но стриц схватил его за руку и потащил в сторону.

-Куда ты меня тащишь?- забеспокоился он.

Пошли отсюда, пока ещё пройти можно, - и он снова потянул его. Они спустились на квартал ниже, и вышли на Балканскую улицу, где находился отель, в котором он должен был работать.

-Ну, как, запомнил дорогу? - спросил стриц.

-Не волнуйся, я этот район города отлично знаю, - успокоил его Джукан.

-Тогда пошли в гостиницу «Русский царь» и там чего - нибудь выпьем, предложил стриц.

Он заказал себе кофе, а Джукану минеральной воды. Не успели они сесть за стол, как на улице опять начался шум. Джукан захотел выскочить на улицу, но стриц снова схватил его за руку.

-Сиди ты и никуда не высовывайся! Тебе вообще надо быть тише воды... Или тебе мало своих проблем?

-Хорошо, я никуда не пойду, - согласился Джукан.

В это время в ресторан вбежал мужчина и стал громко рассказывать о последних событиях.

Оказывается, когда демонстрация дошла до королевского дворца, где их атаковали полицейские, и произошла стычка. Студенты отбивались от полицейских, кидая в них камни, и отошли к вокзалу. Джукан был восхищён смелостью студентов.

- Вот это настоящие герои, даже полиция ничего не смогла им сделать.

Когда всё приутихло, они вышли на улицу и направились в сторону Калемегдана, где с высоты парка стриц показал ему то место, где Дунай сливался с Савой. Здесь два громадных, разноцветных потока сливались воедино и с удвоенной силой вода устремлялась дальше к далёкому Чёрному морю. Джукан никогда в своей жизни не видел столько воды и стоял заворожённый этим зрелищем. Потом они ещё долго гуляли по улицам, где стриц постоянно останавливался поговорить со знакомыми. Джукану порядком поднадоело его ждать, и он предложил:

-Может, пойдём уже домой?

-Это ещё зачем! Ты просто наверняка проголодался. А ну-ка пошли «Далматинский Погреб», там подают великолепную рыбу.

В ресторане он заказал им обоим рыбу и два бокала пива. Официант быстро вернулся и поставил перед ними две тарелки. Запах рыбы Джукану очень понравился, но как же её кушать? Она была маленькая и костлявая. Такую маленькую рыбу ему было жалко кушать, лучше бы стриц заказал баранину, к которой он привык в Босне.

-Ну как, вкусно?- спросил стриц. Он согласно кивнул в ответ, не имея возможности ответить, ведь эта противная рыбёшка застряла во рту и напрочь отказывалась проходить в желудок. Тогда он взял бокал пива и почти залпом выпил, а вместе и с пивом рыба отправилась в желудок.

Когда он рассказал об этом стрицу, тот долго смеялся и потом красочно описал это дома

своей жене. Стрина Софья смеялась почти до колик, но, увидев, что Джукан может обидеться, взяла себя в руки.

В эту ночь Джукан спал плохо, ему всё время снилось, что он участвует в демонстрации, а потом убегает от погони полиции. Он часто просыпался и засыпал вновь, чтобы опять оказаться на уличной демонстрации.

Утром после завтрака, он поехал на работу. Когда он сошёл с трамвая, его охватил страх.

Кто его встретит? С чего начать разговор? Он вошёл в гостиницу ровно в девять часов и прямо в дверях столкнулся со своим новым шефом.

-Доброе утро молодой       человек,- поприветствовал его шеф и у Джукана сразу стало легче на душе. Сначала было собрание, на котором шеф познакомил его с остальными музыкантами. Потом они остались в комнате вдвоём, и он стал показывать все имеющиеся у них инструменты, как на них играть и как за ними следить, чтобы они были всегда чистые и в порядке.

Следить за инструментами, в этом была главная забота Джукана.

-Ну, как, ты понял, чем ты будешь заниматься?- спросил шеф.

-Понял. А когда начнутся мои занятия музыкой?

-Так они уже начались, так мы все начинали. Сначала будешь делать то, что я скажу, а в промежутках учиться музыке. Всё понял?- сказал он и вышел, оставив его одного в комнате. Джукан нехотя принялся за дело: сначала он протёр рояль стоявший на сцене, затем другие инструменты, а потом принялся убирать в комнате. При этом его не покидала мысль, что он не выдержит долго чистить за всеми, как старая уборщица. Но он продолжал заниматься чисткой. По возвращении шеф, остался очень довольным его работой и похвалил:

-Ловко ты здесь управился, молодец! Если так пойдёт дальше, то у нас с тобой проблем не будет. А теперь можешь пойти пообедать к своему стрицу, а к двум часам возвращайся.

До работы стрица Джукан добрался быстро. Никола, как только увидел его, спросил:

-Ну, как тебе понравилась работа?

-То, что я делал сегодня, мне вообще не понравилось. Если так дальше пойдёт, то я эту работу брошу.

Э дорогой мой, любая работа начинается с этого. А ты думал, что они тебя сразу в оркестр посадят? Выполняй указания своего шефа и всё будет хорошо. После этого стриц накормил его обедом и Джукан снова пошёл на работу. Когда он вернулся, на сцене уже шла репетиция, и он стал слушать, как звучит каждый инструмент.

Громче всего играли аккордеон и скрипка и они ему больше всего нравились, трубы звучали потише и нравились ему меньше, но неотступная мысль, что эта профессия вообще не для него не покидала голову. В раздумье он и не заметил, как сзади к нему подошёл шеф и спросил:

-О чём задумался парень?

-Да вот думаю, что эта профессия не для меня, ведь мне уже скоро идти в армию, и я не успею ничему научиться.

-Не надо тебе много об этом думать. Я ведь знаю, что для тебя самое главное дождаться

коронации, а там посмотришь. Мы с твоим стрицом Николой хорошие друзья и он мне всё рассказал...

Джукан сначала разозлился, что стриц всё о нём разболтал, но потом ему стало даже приятно, что его новый бос такой хороший дядин приятель. Несмотря на это он решил сказать стрицу, что решил порвать с музыкальной карьерой. Но не успел он пересечь порога дома, как Никола первым обратился к нему:

-Слушай племянник, я только что разговаривал с твоим шефом. Что-то он тебя сильно хвалит, видать, он тебя просто мало знает.

-Нет, знает он обо мне вполне достаточно, даже то, что я скрываюсь здесь от полиции,- с иронией ответил Джукан.

-А откуда он это знает?- сделал непонимающее лицо стриц.

-Наверное, ты ему рассказал, ведь об этом в городе знаем только ты да я.

-Не помню, чтобы я разговаривал с ним на эту тему. Ты это всё выдумал.

-Не надо злиться, ведь он твой друг, а потому никому об этом не расскажет,- успокоил его Джукан.

-Именно поэтому я на него и злюсь,- улыбнулся стриц.

-Если вы такие друзья, то могли бы найти мне более подходящую работу.

На следующий день он опять с утра занимался уборкой, а когда пошёл обедать, то столкнулся на улице со своим земляком Стево.

-Идём, посидим в парке на скамейке, и ты расскажешь мне все новости, предложил Джукан.

-Не могу, - отказался тот - спешу на поезд.

-А куда едешь?

-В Купиново, там мы нашли работу в лесу.

-И сколько вам за это платят?

-Это всё зависит от того, какой у тебя напарник. Там много наших работает. Был бы ты умный, бросил бы свою музыку и поехал с нами.

-Я подумаю об этом.

-Надумаешь - приезжай,- сказал Стево и, попрощавшись, побежал на станцию.

Джукан ещё немного покрутился по городу и вернулся в гостиницу. Его шеф как раз закончил разговор с каким-то незнакомцем и сразу обратился к нему.

-Ну, как, нашёл себе девушку?

-А я и не искал.

-Это правильно, девушку лучше искать в селе. Там они хоть и не так красивы, зато всегда хорошие жёны и матери. Они быстро привыкают к городской жизни, знают цену деньгам, а главное никогда не спрашивают мужа, где он задержался и с кем выпил рюмку ракии.

-Мне рано думать о женитьбе, ведь у меня нет даже профессии. Как вы думаете, не поздновато ли мне учиться на музыканта. Может мне лучше подыскать другую работу?

-Не знаю. Передай Николе, чтобы он зашёл ко мне, или позвонил завтра утром,- закончил шеф и вместе с незнакомцем вышел на улицу.

Вечером, когда стриц вернулся с работы, Джукан передал ему слова шефа.

-Видел я их обоих и твоего шефа и его гостя. Кстати он предложил тебе работать у него.

-А какая у него работа?

-Он шеф большого склада и может взять тебя своим помощником. Работа эта серьёзная, ведь надо иметь дело с вещами, которые стоят больших денег. Деньги там платят приличные, а если себя хорошо проявишь, то станешь старшим помощником.

-Так что же я там буду делать? А вдруг мне и эта работа не понравиться. Лучше сначала посмотреть, а потом я дам свой ответ.

-Хорошо. Тогда давай ложиться спать, а утром я отведу тебя на новую работу. Ты только запомни, что твой новый шеф сам из рабочих, а потому к ним хорошо относиться. Ты главное работай добросовестно и всё будет в порядке.

Джукан был возбуждён новостями на столько, что не мог ничего есть, а после этого долго не мог уснуть, ворочаясь с боку на бок.

Стриц разбудил его рано.

-Вставай труженик. На эту работу вставать надо рано. Это не то, что быть музыкантом. Они весь день ходят - будто спят, а когда другие спят - они играют.

Джукан быстро умылся и стал ждать, пока стриц побреет свою густую, чёрную бороду. Сам он ещё не брился и на лице у него рос едва заметный пух, из-за чего белградские девушки нередко называли его «цыпленок».

С трамвая они сошли возле Савского моста и пошли в сторону реки. Не пройдя и квартала, они остановились возле склада, где хранился паркет и другие деревянные материалы. По лестнице они поднялись на второй этаж и оказались в канцелярии нового шефа. В комнате находились два человека, одному из которых на вид было лет сорок, другому около тридцати. Стриц обратился к старшему:

-Могу ли я видеть вашего шефа?

-Он занят,- нехотя ответил тот - А кем вы ему будете?

-Его друг.

-Сейчас позову,- сказал мужчина и, постучав в дверь, зашёл в соседнюю комнату. Вскоре он вышел оттуда в сопровождении шефа, который, приветливо улыбнувшись, позвал их к себе в кабинет. Здесь он поздоровался со стрицем за руку, а потом протянул свою громадную, натруженную ладонь Джукану.

-Жаль, что ты Никола не познакомил нас сразу. Здесь ему будет лучше, ведь работа музыканта не для него. Правда, парень?

-Это точно,- согласился Джукан.

-Ну а у нас тебе нравиться?

-Не знаю? чем у вас буду заниматься.

-Главное чтобы ты хотел работать, ну а занятие тебе здесь всегда надеться. Лично у меня работы столько, что времен и не хватает.

Он подозвал к себе молодого помощника и сказал ему:

-Пойди, покажи ему, чем мы здесь занимаемcя и тот послушно повёл Джукана за собой. Они вышли в большое помещение, расположенное на втором этаже. Здесь во всю длину лежали ряды паркета, рассортированные по цвету, качеству и размеру. В высоту пачки паркета доставали почти до потолка, а расстояние между ними было такое, чтобы между ними могла проезжать небольшая тачка для перевозки паркета. Джукану было неприятно ходить между высокими рядами паркета, казалось, что они вот-вот рухнут ему на голову. Парень, водивший его по складу, делал это без всякого желания. На вид он казался слабым и больным, а может, просто его родители произвели его на свет без радости и желания. Ходил он сутулясь, словно весь склад давил на него своим весом. На вопросы Джукана он отвечал нехотя, а иногда вообще оставлял их без внимания. Когда они вернулись, навстречу им вышел старший помощник и, буравя их своими недобрыми, маленькими, чёрными глазами спросил:

-Где это вы так долго болтались?

В ответ гид Джукана только пожал плечами, но как раз в это время появился господин Душко и позвал его к себе в кабинет.

-Ну, как тебе у нас нравиться?- спросил он.

Не зная, что ответить,- Джукан пожал плечами - Откуда мне знать. Видел только, что склад большой и разобраться здесь трудно.

-Вот и отлично. Будешь работать - наведёшь порядок.

В это время в разговор вмешался стриц.

-Раз всё решено, тогда пошли ко мне в ресторан пообедаем.

-Нет, пойдём туда, куда приглашу я,- возразил господин Душко.

-Как хочешь, пошли,- согласился стриц Никола и они вместе с Джуканом вышли на улицу, а господин Душко остался дать последние указания. Он вышел через десять минут

несколько возбуждённый.

-Один бог знает, как надоел мне этот старший помощник!

-Зачем же ты его держишь?- удивился стриц.

Я бы его с удовольствием выгнал. Вечно путается под ногами, что-то вынюхивает и только

мешает. Да и человек он плохой, с людьми плохо уживается. По-моему он в полицию доносит, и наверняка за деньги бы свою мать продал. Но с другой стороны он на складе уже лет двадцать работает и всё знает. Так что заменить его трудно. Вот давай ты учись и занимай его место. А уволить его я легко смогу, ведь за ним давно наблюдаю. Ну а пока придется потерпеть. А вот младший помощник у меня хороший парень, но никак не может придти в себя после смерти отца. Того арестовали вовремя одной из демонстраций и посадили в тюрьму. Там он застудил себе лёгкие и скончался в тюремном госпитале. Был он чудесный человек, настоящий пролетарий, работал и в Германии и во Франции и в Америке. Он был моим хорошим другом.

После обеда стриц Никола и господин Душко попрощались и разошлись в разные стороны, а Джукан остался в нерешимости, не зная за кем идти. Но господин Душко окрикнул его:

-Чего ты стоишь? Теперь нам надо идти на работу.

Джукан с облегчением вздохнул и поспешил в след за ним. По-приходу они все вместе стали обходить склад. Шеф постоянно делал свои замечания:

-Вроде всё лежит на местах, а порядка нет. Все проходы загромождены. Надо бы всё складывать поаккуратнее.

Старший помойник выкручивался, как мог, но при этом было видно, что он весь кипит от злости. А господин Душко продолжал:

-Так вот, чтобы завтра вы всё убрали, иначе я натравлю на вас пожарных, пусть они вас оштрафуют. А сейчас пошли обратно в канцелярию, я вам выдам новую инструкцию. Вы её почитаете, а потом перескажете мне. Они получили по несколько листов и стали читать.

Через полчаса шеф стал опрашивать их. Старший помощник инструкцию вообще не читал, а потому не мог ответить почти ничего. Младший помощник отвечал получше, но без особого желания, а когда пришло время Джукана, то он почти всё выпалил наизусть.

-Молодец! - похвалил шеф и пристыдил старшего помощника - Ты здесь проработал двадцать лет и правил не знаешь, а он прочитал один раз и знает почти наизусть.

-Да просто я моложе, а потому запоминаю лучше,- заскромничал Джукан.

Но шеф остановил его:

-Тебя никто сейчас не спрашивал. Короче, завтра все начинаете уборку, я вам даю на неё два дня.

И действительно следующий день они начали с уборки. Старший помощник обращался с Джуканом осторожно и наконец спросил.

-Ты давно знаком с господином Душко?

-Да нет, всего несколько дней.

-А я думал, что вы знакомы несколько лет. Мы здесь работаем много лет, и он нас никогда не звал к себе в кабинет, а ты с ним был там вчера около часа.

-А господин Душко здесь давно работает?- поинтересовался Джукан.

-Да нет, всего три года.

И Джукан сразу понял, почему старший помощник такой недовольный, просто его грыз червь зависти.

Паркет они сортировали по размеру, а их было всего три, а когда попадался нестандартный, то они его складывали в четвёртый ряд. Кроме того, паркет был разного цвета и они раскладывали его по разным пачкам. За всё время младший помощник не произнёс ни слова и работал как глухонемой. Когда шеф позвал к себе старшего помощника, Джукан заговорил.

-Господин, как вас зовут?

-Я господином никогда не был,- отрезал ему тот - как не был господином и мой отец. Можешь звать меня просто товарищ, а имя моё Миленко.

-Его голос звучал очень решительно, и он пристально глядел в глаза Джукана. При этом его лицо покрылось румянцем. Удивительно было, как такой больной и хилый человек вдруг вспыхнул как молния. Джукану стало неудобно за свои слова, но Миленко увидев его смущение, протянул руку.

-Вот тебе моя рабочая рука и если ты решил, что тоже принадлежишь к этому классу, то давай пожмём руки.

Джукан мало знал о рабочем классе, но с удовольствием пожал руку, а потом спросил:

-А что за человек наш старший помощник?

Миленко сразу стал серьёзным.

-Вот он уж точно человек не нашего класса, хотя должен принадлежать ему. Ему продать человека ничего не стоит, была бы только от этого выгода. Ты, если хочешь быть порядочным человеком, держись подальше от него и меньше с ним разговаривай.

-Так чего же шеф держит его, если он такой плохой человек?

-Этот склад принадлежит не нашему шефу, а большой компании и он просто старший по должности. Наш шеф хороший человек и он был лучшим другом моего отца. Если бы я был чуть-чуть поздоровее, то врядли бы он держал здесь эту скотину. Надо сказать, что старший помощник свою работу знает, вот и приходиться держать его и работать вместе.

Так втроём, в течении трёх дней они занимались уборкой, а когда приходила новая партия паркета, трудились все вчетвером. Работа была не тяжёлая, и Джукан мог часто поговорить с Миленко. Тот всегда с удовольствием отвечал на его вопросы. Он объяснил ему кто такие рабочие, и чем они отличаются от крестьян. Говорил он о Марксе и Ленине, о революциях и России, где такая революция даже победила.

-Там власть находиться в руках рабочих и все живут под лозунгом «Кто не работает - тот не ест» - говорил Миленко.

-Ну и что особенного, у нас в селе кто не работает, тоже не ест, вернее кушать нечего,- подметил Джукан - А где находиться эта Россия?

-Вот плоды нашего образования!- возмутился Миленко- Человек не знает где находиться Россия, которая занимает одну шестую часть суши. Там родина всех славян. Об этом знали даже во времена Австро-Венгерской власти, а при нашем короле не знают. Позор!

В это время появился старший помощник, и они замолчали, а тот заинтересовался.

-Чего это вы стихли? Хотя это неплохо, от этого работа идёт только лучше. Только что сюда заходила полиция. Они ищут какого-то коммуниста, скрывающегося в округе. Недавно, на собрании соседнего завода, он призывал рабочих на забастовку. Им только нравиться жизнь в России, да разговоры о революции. Они хотят развалить королевство и захватить власть, хотя половина из них просто безграмотна.

-Джукан не выдержал и сказал:

-Никакие они не враги королевства, просто им мало платят оттого они и бастуют. А то, что они безграмотны, так это не их вина.

Но в это время Миленко наступил ему на ногу.

-Ой, да ты по ногам ходишь!- вскрикнул Джукан.

-А ты меньше говори, а больше занимайся тем, за что тебе платят, тогда тебе на ноги наступать не будут,- грубо осёк его Миленко.

-Это точно,- согласился старший помощник и упёрся в Джукана своим буравящим взглядом.

-Да, ты дорогой ещё похуже этих городских бунтовщиков будешь, и поверь мне, отобьют тебе за это почки. Ничему вас босанцев турки не научили.

-Вы думаете, что враг я страны, если мне больно смотреть, как бедные люди трудятся, не разгибая спины и за это у них ничего нет, кроме рваных штанов да лаптей?

Старший помощник, бросил на него презрительный взгляд и ушёл в сторону, а Миленко подошёл к Джукану и тихо сказал:

-Никогда больше не говори с этим гадом о политике, так будет лучше и тебе и нам. Всё что ты говорил - правильно, но ни к чему говорить об этом с ним. Теперь он думает, что ты симпатизируешь коммунистам и может донести на тебя в полицию. Ну а если там на тебя заведут дело, то отвертеться от него, потом будет невозможно. Вот после работы, мы с тобой можем поехать на природу и там можем говорить о чём угодно, можем даже читать книги. Кстати, ты книги любишь?

-Конечно!

-Ну а что бы ты хотел почитать?

Джукан задумался, но не нашёл что ответить.

-У нас в селе нет времени читать книги, да и найти их тяжело. И даже если бы нашёл, то читать её, у меня бы не было времени. Мне бы моя бабушка в миг нашла занятие.

-Суровая она у тебя.

-Не суровая, а справедливая. Она сама много работает, а потому другим покою не даёт.

-Да верю я тебе, что она порядочный человек,- засмеялся Мирко - но только порядочным можно быть не со всяким. С волками надо быть волком. Ты и я рабочие и всё на свете сделано нашими руками, а сами мы ничего не имеем. Эту несправедливость надо устранить, как ты считаешь?

-Думаю что надо, - согласился Джукан.

Так они проработали вместе около трёх месяцев и очень за это время подружились, но вдруг Миленко исчез. Господин Душко сказал, что он в больнице, но отказался сказать в какой. Со старшим помощником Джукан уживался плохо и тот даже один раз замахнулся на него. Но Джукан его сразу предупредил:

-Вы лучше держите руки подальше от моего носа, иначе я за себя не отвечаю.

Это сразу остудило его пыл, тем более, что в Белграде ходили слухи, что босанцу зарезать человека ничего не стоит.

Как-то утром господин Душко вызвал Джукана к себе в канцелярию и сообщил радостную весть:

-Наконец-то старший помощник подал заявление об уходе. Теперь нас остается двое и мы должны сами делать всю работу. Вскоре я найду тебе помощника, а пока работай, словно ничего не произошло, только внимательно поглядывай за ним. Как бы он напоследок здесь не напакостил. Чуть что, сразу сообщай мне.

Старший помощник постоянно отлучался с работы, говоря, что подыскивает себе новое место. Джукан крутился как белка в колесе, с трудом успевая сделать всё. Один раз он не выдержал и сказал:

-Я так не могу, я просто не успеваю.

На что старший помощник ему ответил:

-Делай всё как хочешь. Мне на это наплевать, провались оно всё пропадом. Спрашивай у своего господина Душко.

За три месяца проведённых на этой работе Джукан вошёл в курс дела и, не смотря на трудности, эта работа ему нравилась. Да и зарплата здесь была приличная, а потому он чувствовал себя здесь лучше, чем у деда в доме. К тому же, к его большой радости, на работу вернулся Миленко. Господин Душко тоже был очень доволен.

-Ну вот, теперь у нас всё пойдёт хорошо, мешать нам больше некому,- сказал он.

Но радость их была преждевременной. Старший помощник по-прежнему не оставлял их в покое, каждый раз заходя на склад под предлогом взять какой-то инструмент и никогда не возвращал его на место. Тогда Джукан решил всё перепрятать, что и сделал. На следующее утро тот опять появился рано утром на складе и долго искал что-то, зло чертыхаясь. Тогда Джукан спросил его:

-Извините, что вы ищете?

Тот повернулся, всё его лицо было искажено злой гримасой.

-Какое твоё дело щенок, откуда ты взялся на мою голову! ... твою босанскую мать!

-Вы лучше мою мать не трогайте,- предупредил Джукан, но было уже поздно, тот схватил большой кусок дерева и запустил им в него. Ему с трудом удалось уклониться и паркетина, пролетев в сантиментах от его головы, врезалась в стенку, выбив из неё кусок штукатурки. Попади она ему голову, то наверняка могла, если не убить, так искалечить. Кровь стукнула в голову Джукана и, схватив палку, которая стояла в углу, двинулся на своего обидчика. А тот потерял бравый вид, и его лицо стало бледным и испуганным. Он повернулся и побежал вниз по лестнице, но Джукана настиг его и огрел палкой по спине. Бывший старший помощник рухнул и покатился вниз по лестнице. Джукан спустился вниз и увидел, что тот не встаёт и не пытается защититься, а на полу появилась кровь. Он нагнулся, бросил палку и, приподняв обидчика, стал трясти, но тот не подавал никаких признаков жизни. Он вытащил тело на улицу и опёр о стенку, а сам побежал назад в канцелярию. Было ещё рано и на работе пока никого не было. Он отключил свет, закрыл дверь и глянул вниз. Тело лежало в той же позе и ему показалось, что тот умер. Ключ он закинул в открытое окно кабинета и спустился вниз по лестнице. Старшего помощника здесь уже не было и надо было поскорее улепётывать пока он не вызвал полицию. Джукан направился к трамвайной остановке, но здесь с ним поравнялась полицейская машина. Он в испуге остановился, но машина прошла мимо.

-Надо бежать из Белграда, даже не заходя к стрицу,- подумал Джукан, поднялся на Савский мост и сел на трамвай идущий в Земун. Он решил ехать к своим братьям - босанцам, которые уехали в Купиново на рубку леса. В Земуне он позавтракал и сел на автобус на Купиново.

В течении всего пути он мысленно клял себя за невоздержанность, за то, что каждый раз вспыхивал как спичка и потом уже не мог себя остановить. Он уже один раз попал в беду и вот теперь попался во второй раз. Но с другой стороны он был рад, что ему удалось проучить нахала.

Автобус пришёл в Купиново во второй половине дня. Село оказалось очень большим, похожим на маленький город. Джукан стал узнавать у проходящих мимо людей, где рубят лес и как туда добраться. Наконец возле кафаны ему попался пожилой мужик, ставший объяснять дорогу, и делал он это бурно помогая себе руками:

-Пойдёшь вдоль этой улицы, на первом перекрёстке повернёшь налево, выйдешь на мост, перейдёшь на другую сторону и пойдёшь по тропинке направо. Через пару километров она выведет тебя на бараки лесорубов.

Джукан поблагодарил его и отправился в указанном направлении. Через полчаса он встретился со своими земляками, которые ему очень обрадовались, а Раде удивлённо спросил:

-Что ты тут делаешь? Зачем ты уехал из Белграда, ведь у тебя там была чудесная работа.

Чего тебе в лесу делать?

-Да так, просто надоело, да и за вами я соскучился. Ну а работа у вас для меня найдётся?

-Это не так просто, вмешался в разговор Сава - у тебя нет напарника, а без этого лес рубить тяжело.

Джукан приуныл, но его приободрил чик Перо.

Не горюй, напиши кому-нибудь в Босну письмо и пригласи к себе в напарники. Сейчас в Босне все ищут работу. Ну а пока будешь заниматься приготовлением пищи. Короче, будешь кухаркой и всегда будешь сыт.

Так он и поступил, написал письмо своему приятелю Мичо. Отец его был жандармом, но сам он был очень хорошим парнем с крепким телосложением. Через десять дней тот уже был на месте и готов к работе. За это время Джукан прикупил кой-какие инструменты: две секиры и одну поперечную, французкую пилу. На работу они вышли сразу на второй день после приезда Мичо. Начали они довольно лихо, заготовляя по десять двенадцать кубометров в день. Они ходили гордые своими рекордами, но длилось это не долго. Сначала они проряжали лес вдалеке от села, и нарубить такое количество было не трудно, но через две недели их перевели на рубку леса прямо около села. Здесь лес был намного реже, и рубить его было гораздо тяжелее. Кроме того, сюда к ним приходили местные ребята и девушки, с которыми они много болтали. Те веселились и купались в реке, зовя к себе Мичо и Джукана. До них не доходило, как это можно не уметь плавать. Откуда им знать, что реки в Босне в основном мелкие, быстрые и очень холодные. Войти в них холодно, а купаться страшно. Дела ещё шли плохо потому, что деревья возле реки росли нагнувшись в её сторону, и когда их рубили - они падали в воду. Хорошо, что деревья были небольшие и их удалость вытаскивать, но продуктивность всё равно упала. Работать становилось всё труднее, а на руках появились болючие мозоли. Но молодость не давала им приуныть и они даже иногда устраивали соревнования. Так нарубив дров, они состязались, кто больше поднимет. Кончилось всё тем, что у Мичи страшно заболел живот. При возвращении в барак его осмотрели, и оказалось, что он получил грыжу. В тот же день его отправили в госпиталь, а оттуда домой. Так Джукан снова остался один, проклиная себя за то, что он виновен в травме друга.

Началась осень, стало холодать, и теперь надо было строить бараки, в которых можно было спрятаться от дождя и холода. Джукан снова занялся снабжением. Пищей их были в основном молоко да хлеб, за которыми он ходил в село, где у него теперь было много знакомых. Его принимали за молодого студента сбежавшего из Белграда. С толку их сбивал его городской наряд и любовь поболтать, ведь обычно сельские парни молчаливы. Местные девушки часто оборачивались на него, и это придавало ему ещё больше уверенности. Девушки здесь были ухоженные, они носили красивые, цветные платья и было видно, что они не очень знают с какой стороны подойти к коровьему вымени. Жизнь у них здесь была ни как в Босне, а просто барской. В домах было всё: кухни, спальни, ванные - всё как в городе. Здесь в Купиново были несколько кафан, где играли музыканты, была здесь церковь, полиция, почта и даже своя пожарная команда. Для детей была гимназия и здесь он познакомился с одной гимназисткой по-имени Милица. Она была красивой, виткой, смелой девушкой. Однажды она пригласила его домой и познакомила со своим братом, который был местным лесничим и ему нужен был помошник.

-Познакомься - это Джукан,- представила его она.

-Заходи,- поприветствовал его тот - Ну что, пойдёшь ко мне в помощники?

-Не знаю, подойду ли я вам, - опешил он - А что я должен буду делать?

-Ты в армии служил, оружием пользоваться умеешь?

-Нет, не служил, но пользоваться умею.

-Каким например?

-Да любым лёгким оружием.

-Конечно, конечно,- рассмеялся лесничий - Я забыл, что вы босанцы без оружия жить не можете, ну хотя бы без ножа.

-Это точно, нож для нас важнее, чем зубы и каждый имеет хотя бы один пистолет.

-Ну, тогда эта работа точно для тебя.

-Что же я буду делать?

-Ты не знаешь, чем занимается лесничий? Охраняет лес, за что получает регулярно зарплату. Так вот, я буду охранять лес днём, ты ночью.

-Что же я буду охранять?

-Будешь охранять нарубленный лес, чтобы его не украли и не сплавили вниз по реке.

-Что же я один смогу сделать?

-Ничего особенного, как только увидишь что-то подозрительное - сразу стреляй в воздух и они разбегутся.

-А если нет, что тогда?

-Тогда стреляй ещё в воздух.

-А если они опять не побегут?

-В таком случае сам беги подальше от них, - неожиданно ответил лесничий и Джукан призадумался.

-И что же платят за такую работу?- спросил он.

-Во всяком случае побольше, чем ты зарабатываешь, махая в лесу топором, - подмигнул лесничий и продолжил - Всё будет зависеть от того, как ты будешь работать. Если краж не будет, будешь получать хорошую зарплату, ну а будут воровать, так с тебя будут удерживать с пятнадцати до семидесяти пяти процентов зарплаты.

-В таком случае, я не знаю, что вам ответить, - заколебался Джукан. Лучше я подумаю и дам вам ответ завтра.

-А я тебя не тороплю, иди и подумай.

По пути к баракам, он долго думал и пришёл к выводу, что хоть какая работа лучше, чем совсем никакой. В бараке он решил ничего не рассказывать, чтобы не сглазить успех, ведь найти работу в это время года было очень трудно.

Рано утром он поднялся, привёл себя в порядок и пошёл. В семь часов он был уже возле дома лесничего. Тут уже были все на ногах, и каждый был занят своим делом, а дел здесь было больше чем в простом крестьянском доме. Были у них две коровы и тёлочка, гуси и утки, в огороде стояли ульи, а самое главное - в доме были кони. Особенно хорош молодой конь лет пяти. Ноги тонкие, голова небольшая, а на его верхней губе была белая стрелка, направленная в сторону глаз. Рядом с ним стоял его хозяин - господин лесничий и расчёсывал коня специальной щёткой, а конь как длинноногая красавица пританцовывал, особенно когда хозяин проводил щёткой по брюху. Джукан вспомнил, как дед расчёсывал своих коней, но этот конь был совсем другой, только для верховой езды. Судя по коням, было видно, что лесничий хороший хозяин. Он был так увлечён своим делом, что даже не заметил, как к нему подошёл Джукан и вздрогнул от неожиданности, когда тот обратился к нему. Но потом сразу улыбнулся и, заметив, как Джукан смотрит на коня, спросил:

-Ну что помощник, ты к кому пришёл к коню или ко мне?

-Конечно к вам, но от такого чуда просто глаз оторвать невозможно. Красив как девушка.

Лесничий расплылся в довольной улыбке.

-Откуда у тебя такая любовь к коням?

-Этому меня мой дед научил. У нас всегда были хорошие кони.

-А что же ты делаешь здесь?

-Да просто хочется жить нормальной жизнью, а у нас в Босне она ужасно бедная.

В это время появилась жена лесничего - настоящая горожанка, красивая, с прекрасными

золотыми волосами.

-А ну работники, идите кушать.

-Я не голодный, - попытался отказаться Джукан, но лесничий сразу осёк его.

-Не выдумывай, не ел ты ничего. Нехорошо врать хозяйке, так можно и обидеть. И покушать надо обязательно, ведь нам до вечера больше есть не придётся.

Джукан покорно согласился и, помыв руки, они сели за стол.

После завтрака лесничий пошёл переодеться и вернулся в своей форме, с ружьём и ранцем для патронов.

-Ну что, ты готов в дорогу?

-Конечно! - бодро ответил Джукан, бодро встав со скамейки.

-Пойдём оба пешком, ведь на одного коня нам не сесть.

-Вы не смотрите на меня. Берите своего коня, а я пойду пешком.

-Нет, это не по-товарищески. Я бы выглядел как турецкий бег, а ведь у вас их не любят.

Мы лучше оба пойдём пешком, поговорим, и так время пролетит быстрее.

Лесничий взял с собой одного пса, поджарого, с длинными ушами и почти жёлтого цвета и они двинулись в путь. Лесничий оказался хорошим ходоком, и они бодро шли рядом, разговаривая о работе. Пёс иногда бежал рядом с ними, а иногда забегал далеко вперёд, видать, эту дорогу он хорошо знал. По выходу из села, они свернули направо на небольшую дорогу, ведущую к лесу, которая вскоре исчезла, превратившись в козью тропу. Лесничий показывал ему угодья и расспрашивал о его жизни. Где-то через час, они вышли на полянку, со срубленными для отдыха пеньками.

-Давай сядем здесь передохнём,- предложил лесничий, и они уселись на пеньки.

-Кто эти пеньки сделал?- полюбопытствовал Джукан.

-Это охотники сделали. Тут и столы раньше были пока ваши босанцы, их к себе в бараки не перетащили. Охотники здесь обычно обедают перед тем, как идти в загон.

-А какие звери здесь водятся?

-Да какие хочешь. Больше всего есть диких свиней, есть фазаны, утки, зайцы, иногда лисы, ещё реже волки, а есть ещё и олени.

Они посидели ещё немного, и лесничий сказал:

-Ну, немного передохнули, теперь пошли вниз к Саве.

-А где же здесь низ и верх, коль нигде нет гор?- удивился Джукан - Другое дело у нас в Босне: вверх - это на гору, а вниз - с горы.

-Ну, это только у вас так просто, а здесь надо ориентироваться по частям света: север, юг,

запад и восток. По-течению - это вниз, а против течения - вверх,- рассмеялся лесничий, но тут уже рассмеялся Джукан.

-А где же вы здесь реку видите?

-Реки не видно, но я знаю, где она и куда течёт. Хотя я забыл, с кем имею дело, ведь вы босанцы верите только в то, что можете пощупать руками.

-Это точно, пока не увидим - не поверим.

-Тогда как же вы в бога верите, никогда не видя его?

Джукан пожал плечами.

-Вы знаете, меня бабушка всегда богом пугала. Как только она разозлиться на меня, то тут же кричала «Бог тебя убей» и я всегда этого боялся и переставал шалить. Но когда я подрос, то увидел, что некоторые верят в бога, кто в его сына, кто в божью мать, а кто в Аллаха. Так что видите, каждый верит в своего бога и его защищает. А когда посмотришь поближе, то увидишь, что никто, ни во что не верит, потому что как только начинают ругаться, то тут же начинают поносить имя бога. А это значит, что они ни во что не верят и не бояться. Ведь никто же не начнёт вслух проклинать короля, потому что бояться попасть в тюрьму.

-Так значит, ты не веришь в бога?

-Я бы так не сказал, но как меня учил отец - я во всём сомневаюсь. Бог, словно забыл нашу Босну, ну а мы забыли его. А богатые только делают вид, что верят. Им это выгодно, ведь церковь почитает власть.

-Да ты дорогой мой опасный для государства человек!- сделал заключение лесничий.

-Я ничего против государства не делаю, просто говорю о том, что понял за свою короткую жизнь.

-Я верю, что ты говоришь от всего сердца, но время сейчас такое, что язык надо держать за зубами. Правильно ты сделал, что уехал из города, там тебя за такие разговорчики по голове бы не погладили. Говорят скоро война, и человек сейчас ни за что может лишиться головы. Научись молчать. Сейчас решается вопрос, что будет с нашей Югославией. Немцы вооружились и хотят захватить Европу, правда никто не собирается позволить им это, хотя к войне сейчас никто не готов. Как видишь положение серьёзное. Сажают в тюрьмы коммунистов, социалистов, демократов и даже простых рабочих и крестьян. Королевство трясет, и каждая партия тащит его в свою сторону.

-Не верю я всем этим партиям. Они только много обещают перед выборами, а потом обо всём забывают. Им бедные люди не нужны, они только богатых уважают. А рабочим людям надо, чтобы им справедливо платили за их труд, и жить в нормальных условиях. Ведь их руками производиться всё от иголок до пароходов, а у самих ничего нет. А вот в России говорят, рабочие захватили власть и сами правят страной.

Лесничий остановился и серьёзно посмотрел на Джукана.

-Нет, не крестьянский ты сын! Кто тебя научил всему этому?

-Научился я этому в Белграде, где встретил множество интересных людей.

-Смотри, может ты и Карла Маркса читал?

-Не читал, но слышал. Ну а вы сами во что верите.

-Вот что парень. Ты со мной этих разговорчиков не води, я нахожусь на государственной работе.

-Но вы сами вызвали меня на этот разговор!- стал оправдываться Джукан.

-А тебе надо учиться молчать даже когда тебя спрашивают. Ну да ладно, пошли дальше.

Теперь они шли почти молча. Лес перед ними становился всё гуще, но вдруг, совершенно неожиданно он кончился, и перед ними появилась широченная и плавная Сава, неторопливо несущая свои воды на встречу Дунаю, чтобы потом вместе устремиться к Чёрному морю. Джукан смотрел на неё как зачарованный и думал о том, что рекам легче.

Они несут свои воды по известному руслу. А как узнать, куда несёт тебя жизнь, как обойти те места, где можно разбиться. Его вернул к действительности вопрос лесничего:

-Ну что, теперь, когда ты увидел Саву, ты понял, где низ, а где верх?

-Теперь, когда увидел-понял, - сказал Джукан и они оба рассмеялись. Стало ясно, что лесничий на него не сердиться, но на скользкие темы он решил больше не разговаривать.

Они прошли по тропинке ещё около километра и возле какого-то посёлка снова вошли в лес.

-Что это за посёлок? - спросил Джукан.

-Здесь находиться древесный склад, здесь брёвна пилят, до того как везти по Дунаю и Саве к месту назначения. Здесь живут складские сторожа, которые, кстати, нам всегда могут помочь в случае пропажи дров.

-Ну, если так много сторожей, то и украсть их наверняка просто невозможно.

-Это тяжело тем, кто не умеет, а для мастаков это проще, да и есть у них свои сторожа.

Теперь я тебе покажу, где наши деревья. Это деревья ещё не свезённые на пристань и их

меньше стерегут. Украсть их тяжелее, но с другой стороны они лежат на такой большой территории, что уследить за ней тяжелее, а отвечаем за них мы с тобой.

Они обошли всю территорию, на которой лежали деревья и особенно внимательно осмотрели территорию поближе к Савве, где украсть дрова было гораздо легче. Лесничий показал ему самые опасные места, где нужно быть особо внимательным. Затем они нашли удобные пеньки и уселись на них. Господин лесничий открыл свой ранец и сказал?

-Ну что ж, теперь можно пообедать, я проголодался.

Джукан снова хотел отказаться, но лесничиё настоял. Они вкусно поели и даже выпили по стакану вина, которое Джукану очень понравилось.

-Разве вы босанцы понимаете в вине, у вас в Босне его нет, вот ракия - это другое дело,- поддел его лесничий.

-Да вина у нас не делают, но толк в нём тоже знаем. У вас вино хорошее, но далматинское лучше. Попробовали бы вы вино, которое завозят в лавку к Лазо Шагрету - сами бы удивились.

-Кто же завозит его в ваши горы?

-Не знаю, но только и в нашем доме всегда далматинское вино было.

-Ну, хватит болтать, пошли дальше,- прервал его лесничий, и они опять отправились на обход леса. Закончили они, когда солнце стояло совсем низко. К этому времени они вышли почти к баракам, где спал Джукан.

-Ну, вот ты и дома,- хлопнул его по спине лесничий - Завтра с утра заходи опять.

-Обязательно приду!- ответил Джукан и пошёл к баракам. Когда он вошёл в барак? там ещё никого не было, только два старика на улице готовили ужин. Было уже почти темно, когда вернулись уставшие и злые лесорубы. Они за весь день намахались топорами так, что сил почти не осталось. Все сели за стол и стали звать Джукана:

-Иди, садись с нами.

-Спасибо, я не хочу. Я только недавно покушал с господином лесничим.

-Смотрите, он кушал с господином лесничим, а мы ему значит ни к чему,- подшутил Сава и спросил:- Ну а работу ты нашёл?

-Конечно.

-Что же ты будешь делать?

-Буду работать в лесу.

-Что-то я не знаю, чтобы в лесу была работа.

-Мне господин лесничий предложил быть его помощником.

-Да жена у него что надо, но зачем ему твоя помощь, ведь он сам ещё молодой человек, без тебя обойтись может,- все так и грохнули от смеху.

-Вам обязательно всё надо испачкать,- обиделся Джукан - Я буду помогать ему охранять лес. Он будет охранять днём, а я ночью.

-Так в лесу же ночью никого кроме нас да диких свиней нет. От кого же ты будешь охранять!- пошутил кто-то и снова все рассмеялись.

Наконец они пошли спать, и барак затих и только один Джукан ворочался с боку на бок, обдумывая своё будущее. Наконец он провалился в неспокойный сон, ему снилось, что у деда крадут коней. Он хотел кинуться на помощь, но все его члены словно заржавели, Тогда он стал кричать, но его никто не услышал. В это время его кто-то ударил в бок, и он проснулся. Он увидел рядом с собой чико Перо пытающегося его разбудить.

-Ты чего кричишь? - спросил он.

-Мне приснилось, что кто-то ворует наших коней,- сказал пришедший в себя Джукан.

-Подумаешь, коней у него воруют, так что этого пугаться так надо?

В это время проснулись все, и Раде спросил:

-А может тебе трусы проверить надо, не мокрые ли они.

-Слава богу, вроде чистые,- подыграл ему Джукан и они вместе посмеялись.

-А что же с тобой будет, когда посреди ночи ты увидишь, что кто-то ворует дрова? Наверняка сразу наложишь в штаны.

-Нет, сразу побегу к вам звать на помощь.

Рано утром, ещё до восхода солнца он вышел из барака. Было ещё холодно, а потому он шёл быстрым шагом, чтобы согреться. Дошёл он до дома лесничего очень быстро и сразу пошёл в конюшню. Лесничий опять крутился вокруг своего коня, расчёсывая ему гриву.

Доброе утро! - поприветствовал его Джукан.

Увидев его, лесничий очень удивился.

-Какое же это утро, коль солнце ещё не взошло.

-А у нас это и называется утром.

-Да вы босанцы действительно удивительный народ.

-А раз так, то дайте мне расчесать вашего коня.

-Он тебе не только не позволит расчесать себя, а близко не подпустит,- сказал лесничий.

-Вы мне только разрешите, а уж потом мы посмотрим.

-А если он убьёт тебя?

-Ну что ж, что будет - то будет.

-Ну, попробуй,- согласился тот и отошёл в сторону.

Джукан осторожно поднял руку и протянул в сторону коня, как будто собирался его чем-то угостить. Конь посмотрел на него, но как только он попытался приблизиться, конь задрал голову, захрапел и стал бить копытом. Джукан руки не убрал, но перестал приближаться, показывая, что не боится. Теперь он заговорил с конём ласковым тихим голосом, а когда конская бдительность была немного усыплена, снова стал приближаться и, наконец, пальцами коснулся его головы. Конь вздрогнул, но голову не убрал. Джукан стал ласково почёсывать голову, а конь вытянул шею и сделал шаг навстречу. Теперь они познакомились. Джукан знал, что у коня тоже может быть плохое настроение, тогда с ним нужно поговорить, или даже спеть песню. Ну а когда он поглядит на тебя, фыркнет ноздрями, тогда можешь подойти ближе. Кто не имел коня, понять этого не сможет.

Лесничий внимательно наблюдал за этим и наконец заговорил:

-Ну, чтож парень, ты действительно умеешь с конями общаться. Этот конь ни одного моего приятеля к себе не подпустил, чтобы погладить.

-А чего он им должен позволять, ведь они ваши товарищи, а не его, - пошутил Джукан и лесничий, оценив его шутку, громко рассмеялся.

В это время появилась жена лесничего и прервала их беседу.

-Сколько можно возле этого коня вертеться, видать, ты его больше любишь, чем меня. Давйте идите завтракать.

На этот раз они решили, что лесничий поедет на своём коне, а Джукан на велосипеде. Пока лесничий седлал коня, он качал шины. Вскоре они выехали из дома. Пока дорога была хорошей, Джукан имел даже некоторое преимущество и часто заезжал вперёд. Через некоторое время они свернули на маленькую дорогу, а потом на тропинку, часто исчезающую из вида, и тут он уже с трудом успевал за лесничим. Они часто останавливались и лесничий показывал Джукану, где нужно быть повнимательнее.

-Чего ты задумался парень? - спросил лесничий, заметив, что Джукан погрустнел.

-Да вижу просто, что работа эта непростая, а отказываться уже не удобно. Как такой большой участок охранять самому?

-Так ведь лес это не стадо овец и никуда не разбежится, а потому его надо охранять только со стороны реки. Чуть что стреляй над головами и они побегут, ведь они знают что и другие сторожа это услышат.

-А если у них оружие будет?

-Так ведь ты же босанец, а не какой-то трус.

-Ну и что из этого, мы свою голову любим не меньше других.

-Кто же тебе советует не беречь головы? Смотреть надо по обстоятельствам. Ну да ладно, поехали обратно.

Ехали обратно они другим путём. Джукан с трудом ориентировался, тем более, что надо было постоянно смотреть на землю, чтобы не врезаться в корягу. Пару раз он сбивался с пути и звал лесничего, тот всегда возвращался на помощь, но ни разу по этому поводу даже не пошутил. Когда же они вышли на хорошую дорогу, и Джукан устремился вперёд, он спросил:

-Ну что босна, ты уже сориентировался?

-А я и не терялся.

-Знал бы я, что ты такой смелый, то за тобой бы не возвращался.

-А я бы сам дорогу нашёл. Меня с детства учили, как ориентироваться по кольцам на пнях и по мху на деревьях.

Из леса они вышли, когда уже стало темнеть.

-Ну, теперь пошли по домам,- сказал лесничий - Ты можешь взять велосипед и приедешь на нём завтра на работу. Завтра поедем в контору, там я тебя познакомлю с управляющим. Там же ты получишь ружьё, за которое распишешься. Но всё это будет завтра, а пока езжай к своим братьям босанцам,- и он, подстегнув коня, поскакал к дому.

Когда Джукан подъехал к бараку, все выскочили ему навстречу. Они стали просить его дать покататься, хотя он отлично знал, что никто из них кататься не умеет. Ещё по-пути сюда он решил, что не даст кататься никому, чтобы не сломать велосипед, но устоять под общим напором было невозможно, и они пошли на поляну.

-Вы только осторожно,- предупредил он - велосипед это не конь.

-Да ладно, сейчас увидишь, как мы будем кататься,- заверил его Раде.

На поляну вышли все и молодые и старые, но каталась только молодёжь. Как он и предполагал, кататься не умел никто. Джукан поддерживал велосипед, когда они садились, но что толку. Как только он отпускал их, они валились на землю под громкий смех окружающих. Никто больше пары метров не проехал, тогда они стали просить Джукана, чтобы он показал им, как нужно кататься. Он проехал пару кругов, но и это не помогло и они после этого падали ещё хуже. Слава богу, на поляне не было камней, а потому никто не покалечился, но желающих становилось всё меньше. Тогда к Джукану подошёл чико Перо и попросил:

-Дайка мне попробовать.

-Куда тебе!- засмеялись все - ты и так еле ходишь.

-Ничего, - успокоил их он - Ты только придержи меня, - попросил он Джукана.

Когда они стали набирать скорость, Джукан понял, что чико Перо умеет ездить, и отпустил его. Тот проехал через всю поляну, развернулся и, улыбаясь, проехал мимо всей обалдевшей компании, остановился, слез с велосипеда и сказал:

-Я же вам говорил, что на велосипеде надо уметь ездить.

-Кто же тебя этому научил?- поинтересовался Милан.

-Давно это было, когда я был на заработках во Франции,- сознался Перо.

После этого никто больше не захотел кататься, и они пошли в барак ужинать и спать. На следующее утро двое стали жаловаться, что у них от падения болят руки, и они не могут работать, ну а чико Перо попросил:

-Слушай, а у меня ничего не болит. Дайка мне ещё раз прокатиться, а то может в жизни больше случая не представиться. Джукан дал ему велосипед и Перо, на этот раз сам, сел на велосипед и катался с явным удовольствием, посмеиваясь над двумя пострадавшими.

-Смотрите и учитесь, как старый человек катается. Не главное быть молодым и здоровым.

Потом он слез с велосипеда и подошёл к одному из пострадавших.

-Давай я тебе массаж сделаю.

-Да чем ты помочь можешь, когда я руку согнуть не могу,- отмахнулся он.

-Ты ложись на скамейку, а там посмотрим,- настоял Перо. Он усадил его на скамейку и стал медленно массировать руку, затем он взял его за пальцы и спросил:

-Теперь отвечай мне, где болит?

-Вроде уже меньше болит, ответил пациент, но в это время Перо дёрнул его за пальцы и тот аж взвился.

-Ой, ты с ума сошёл, больно!

-Ничего, ты сейчас подвигай рукой и марш на работу.

-Пациент недоверчиво покрутил рукой и сказал:

-Вот это фокус!

Точно так же быстро Перо привёл в норму и второго больного и уже через полчаса все пошли на работу.

В Купиново Джукан опять приехал рано. Лесничего он опять застал в конюшне, но на его предложение идти завтракать, он отказался и решил поесть в кафане. Он уже вышел на улицу когда услышал знакомый голос. Он обернулся и увидел Милицу. От неожиданности он смутился, ведь она ему очень нравилась.

-Здравствуй Джукан, куда ты спешишь?

-Спешу в кафану, перекусить перед работой.

-Ну я надеюсь, что ты теперь часто будешь у нас дома,- сказала она, бросив на него игривый взгляд.

-Я тоже надеюсь,- смущённо сказал он, и она пошла к дому.

Джукана прошёл несколько шагов, не решаясь посмотреть ей вслед. Наконец он не выдержал и резко повернулся и увидел, что она тоже смотрит на него. Она смутилась от неожиданности и вбежала в дом. По её поведению было видно, что она к нему явно не равнодушна. Эта мысль на столько возбудила его, что он прошёл мимо кафаны, но чувство голода опустило его на землю и ему пришлось возвращаться несколько десятков метров.

После завтрака он вернулся в дом лесничего и оттуда они втроём, вместе с женой хозяина, пошли на автобусную станцию.

-Где здесь покупают билеты?- спросил Джукан.

-У водителя, - ответил лесничий.

Джукан пошёл к водителю и хотел купить билеты, на что водитель ответил, что билеты кончились. С этой вестью он вернулся к лесничему.

- Значит, поедем за государственный счёт,- спокойно ответил тот.

По пути они не разговаривали потому, что находились в разных концах автобуса. Рядом с Джуканом сидела толстая, пожилая женщина. Она едва помещалась на своём сидении и потому, что в автобусе было душно, постоянно настаивала, чтобы открыли окно. Но сзади неё сидела другая женщина, очень боявшаяся сквозняков и не позволявшая открыть окно. Весь автобус учувствовал в этом споре, одни защищали толстуху, а другие мерзлячку. Шум в автобусе стоял невыносимый, до тех пор, пока в разговор не вмешался водитель. Он остановил автобус и предупредил:

-Если вы сейчас же не прекратите, я вас высажу!

-Все сразу приутихли, согласившись, что так будет лучше. Но мелкие весёлые перебранки продолжались всю дорогу, пока они не остановились возле лесной управы. Здесь они сошли с автобуса, и жена лесничего сказала:

-Вы меня на обратном пути не ждите. У меня здесь много дел и если я не управлюсь, то останусь ночевать у родителей.

Она махнула рукой и пошла в сторону базара, а они повернули в сторону лесной управы.

Лесничий сразу зашёл в канцелярию, а Джукан остался ждать в небольшом коридоре, куда

выходили двери из нескольких кабинетов. Вдоль стен стоял ряд стульев, но Джукан насидевшись в автобусе, решил постоять. Он прогуливался вперёд и назад вдоль пустого коридора, куда изредка выходили из кабинетов люди, только для того, чтобы скрыться в другом кабинете. Наконец появился лесничий и сказал:

-Пошли к столу , напишем заявление.

Они уселись за стол в конце коридора, и под диктовку лесничего Джукан стал писать. Когда всё закончили, он расписался и отдал заиление. Лесничий пробежал по нему глазами, удовлетворенно кивнул и снова скрылся с ним в дверях кабинета. Пробыл он там не долго и вскоре снова высунулся из двери и позвал Джукана. В кабинете, за столом сидел полный черноволосый с проседью мужчина. В руке он держал его заявление и сразу начал с вопроса.

-Молодой человек, а вы в армии служили?

-Ещё нет,- ответил он.

-Тогда вам эта служба не подойдёт, здесь надо уметь пользоваться оружием.

-А вот оружием я как раз умею всяким пользоваться.

-Как же так?

-Да вот сколько себя помню, у нас в доме всегда было оружие. У нас в Босне, как только родился мальчик, ему сразу покупают пистолет. Так что оружием у нас каждый умеет пользоваться.

-А как же те, кто победнее?

-Покупают пистолеты подешевле, или в крайнем случае кобуру, а там иди знай, что в ней. Так что без пистолета, или, в крайнем случае, ножа, у нас даже в церковь не ходят.

Они дружно рассмеялись, а толстый начальник неожиданно спросил:

-Ну а что из холодного оружия у тебя есть при себе сейчас?

-Есть нож,- подумав, ответил Джукан, вытащил его из кармана и положил на стол.

-А где твой пистолет?- более серьёзно спросил толстяк.

-На пистолет разрешение нужно, - ответил он.

-А в Босне разрешения разве не надо?

-У нас и так все знают, какое оружие у кого есть, но о таких вещах мы никому не говорим. Другое дело нож или штап, это каждый может видеть, иначе как мы будем отбиваться от собак, да и просто для солидности. Хороший штап переходит по наследству. Обычно они сделаны из хорошего дерева и с ними ходят в церковь и на свадьбу.

-Получается что штап у вас святыня?

-Ну, как вам сказать. Я много раз слышал, как люди ругают святого, но никогда не слышал, чтобы кто-то обругал штап. Даже мой дед, если потеряет штап, никогда его не обругает, а только помянет имя святого и спросит где его штап.

-Значит, твой дед не верит в бога?- трясясь от смеха, спросил толстяк.

-Да нет, просто штапом он часто пользуется, и он ему больше помогает, - ответил Джукан и решил больше на эту тему не говорить, ведь это могло обернуться не в его пользу.

Толстый чиновник достал свою трубку, набил её табаком и закурил. Курил он скорее ради привычки, чем для удовольствия, выпуская сразу почти весь дым и затягивая в себя лишь самую малость. Затем он откинулся на спинку кресла и спросил:

-Ну а пушки у вас в Босне есть?

-Должен сказать вам честно, что из пушки я сам никогда не стрелял, но я точно знаю, что и пушки у нас есть.

-Откуда же у вас пушки?- удивился толстяк, обругав босанского бога, хотя как знал Джукан - бог есть только один.

-Точно не знаю, но только у наших мусульман из Чукова и Орашца, когда у них кончается пост и садиться солнце, тогда они начинают палить из пушек, объявляя конец поста.

Это ещё больше развеселило толстяка и лесничего и они смеялись как сумасшедшие. Это злило Джукана, ведь он рассказывал абсолютную правду.

-Как же тогда твой любимый дед не купил для тебя пушку?

-Однажды он действительно чуть не купил!- неожиданно вспомнил Джукан.- Как-то пришёл к нам из Чукова один мусульманин и стал просить у деда в долг картошки и кислой капусты, обещая отработать всё летом, во время сенокоса.

-Но ты ведь косец неважный,- сказал ему дед.

-Ну, тогда я отработаю в период жатвы,- не отставал тот.

-Тогда тебе предёться убрать всю пшеницу перед нашим домом.

-Пожалуйста, я готов.

-Нет, это ты сейчас на всё согласен, а когда придёт время - соврёшь.

-Клянусь Аллахом, что не совру.

-Да что мне ваш Аллах, ты мне лучше вашу пушку принеси,- предложил дед.

-Как же я её принесу, если её охраняют в джамии!- взмолился тот.

-А это уже не моё дело, - рассмеялся дед, но пушку он так и не получил.

Теперь уже начальник и лесничий хохотали, держась за животы, и казалось вот-вот сломают стулья. Наконец начальник взял себя в руки и сказал:

-Хватит, а то мы весь день будем слушать его рассказы.

-Я рассказываю только то, что видел своими глазами,- обиделся Джукан.

-Да верим мы тебе,- успокоил начальник и вопросительно посмотрел на лесничего - Ну что мы будем с ним делать?

-Я думаю, что его нужно взять,- ответил тот.

-Легко тебе говорить, а вся ответственность на меня ложиться.

-Ничего, вместе будем отвечать, - успокоил начальника лесничий.

-Ладно,- согласился тот - Вы пока молодой человек подождите в коридоре, а нам надо кое-что обсудить.

Джукан вышел в коридор, а через пару минут к нему вышел лесничий.

-Ну что, пообедаем?- предложил он.

-Пойдёмте,- согласился Джукан.

По пути лесничий сказал:

-Знаешь, ты очень понравился начальнику, только жаль ему, что ты больно молод и не служил в армии. Но я взял ответственность на себя, теперь только надо переписать заявление.

-Хорошо,- обрадовался Джукан.

-Да не очень хорошо, ведь придётся соврать.

-Зачем?

-Чтобы получить эту работу.

Они подошли к небольшому ресторанчику, сели за стол и написали новое заявление, в котором вообще не указывали дату рождения.

Тем временем к ним подошёл официант и принял заказ. На этот раз Джукан решил твёрдо за всё расплатиться самому. Ждать пришлось совсем недолго, и вскоре официант принёс им по джувечу и графинчик красного вина. Еда оказалась на редкость вкусной и они управились с ней очень быстро. Лесничий откинулся на стуле, раскинул руки и сказал:

-Отлично поели, сейчас бы кофе не помешало.

-Так я пойду сейчас и закажу,- предложил Джукан.

-Не надо, официант сам подойдёт.

-Нет, так быстрее будет,- сказал Джукан и вышел на кухню. Здесь он заказал кофе, рассчитался с официантом и быстро вернулся на место. Они с удовольствием выпили кофе

и лесничий стал с нетерпением вертеться на стуле.

-Вы ждёте кого-то?- поинтересовался Джукан.

-Да этого чертога официанта! Почему он счёт не несёт?

-А я уже рассчитался,- сознался Джукан.

-Ты мне смотри босанец, чтобы мы с тобой не поругались, какое ты имеешь право лезть вперёд взрослых!- возмутился он, и было действительно видно, что он сердиться, хотя Джукану было совершенно непонятно за что.

После ресторана лесничий занёс заявление в управу и оттуда пошли на автобусную станцию. В автобусе они сели рядом и лесничий сказал:

-Поздравляю, тебя приняли на работу, но пока правда временно.

-А временно это значит на сколько?

-Где-то на месяц.

-А потом?

-Всё будет зависеть от того, как ты себя зарекомендуешь на работе.

Больше Джукан вопросов не задавал, тем более, что за ними сидел знакомый лесничего и они принялись обсуждать местные проблемы. Он сидел и тихо обдумывал свою ситуацию и правильный ли он сделал выбор. Но подводить лесничего он уже не хотел, да и на работу его взяли только временно. Когда они приехали в Купиново, лесничий предложил:

-Давай зайдём ко мне домой, нам надо закончить кое-какие формальности связанные с работой.

Дома у него ещё никого не было. Он открыл дверь ключом и вошёл в дом. Вернулся он оттуда, неся в руках длинное ружьё. Он подошёл к Джукану и спросил:

-А у твоего деда есть такое ружьё?

-Такого нет, да и наврядли он хотел бы такое иметь.

-Это почему?

-Потому что оно похоже на шуцкарское ружьё.

-Это ещё что такое?

-Да такие ружья, как говорила моя бабушка, носили ещё во времена турецкого ига. Они тогда часто заходили к нам в дом, чтобы выпить ракию или пообедать.

-Опять ты мне рассказы про свою бабушку начал. А ну покажи мне, можешь ли ты его разобрать и собрать, - и он протянул Джукану ружьё. Осмотрев его от ствола до приклада, Джукан спросил:

-Оно заряжено?

-Конечно нет.

Он несколько раз щёлкнул затвором, вытащил его и протянул лесничему.

-Молодец,- похвалил тот - Ну а что ты про ружьё скажешь?

-Ружьё без штыка, на три патрона, длинный ствол - значит дальнобойное. Был бы у него магазин побольше, то понравилось бы оно даже моему деду.

-С завтрашнего дня у тебя будет своё ружьё. И запомни, ружьё никому не давать, не важно нравиться оно тебе или нет. Береги его как зеницу ока. Утром будешь приносить его сюда и сдавать в восемь часов утра. Лучше бы ты снял себе поблизости квартиру. Осень уже поздняя, а зима у нас холодная. В бараке тебе будет жить тяжело. Итак, с работой я тебя уже ознакомил, придёшь завтра ко мне в пять часов.

Джукан ничего не ответил, а только пожал плечами.

-Ты чего молчишь?

-Да просто хотел ещё разок с вами осмотреть, что надо охранять.

-Я ничего против не имею, но ведь тебе надо выспаться, ведь потом всю ночь не спать.

-Ничего, я после обеда посплю, мне хватит,- успокоил его Джукан.

-Тогда заходи утром,- согласился лесничий и они на этом расстались.

Поутру Джукану пришлось заклеивать шину велосипеда, которую вечером проколола сестра лесничего. С этим заданием он справился успешно, за что получил поощрение.

-Молодец, руки у тебя хорошие! А где твоё ружьё?

-Дома в Босне.

Да забудь ты хоть на секунду про свою Босну,- сказал он, пошёл в дом и вернулся оттуда, неся в руках длинноё ружьё - трёхлинейку.

-На держи, теперь это будет твоё.

Джукуан повесил ружьё через плечо и они тронулись. Лесничий ехал впереди на своём любимце коне, а он ели поспевал за ним из-за того что приклад ружья всё время бил по велосипеду. Пришлось слезть с велосипеда и перевесить его стволом вниз. Сразу стало гораздо легче ехать, и он вскоре догнал лесничего.

-Чего ты отстаёшь? - спросил тот.

-Да просто ружьё мешает.

-Ничего, зато в лесу будешь себя чествовать с ним увереннее. Ты должен знать, что может случиться у тебя на работе. На этой работе мы отвечаем за одно дело, но я ещё при этом отвечаю за тебя. Надеюсь, ты это понимаешь?

-Конечно

-Так вот, в лесу очень много диких свиней. Их можно не бояться, но и связываться с ними тоже не стоит. Они могут быть агрессивны защищая своё потомство, поэтому их лучше обходить. Я дам тебе фонарь, чтобы ты им пользовался в темноте и отпугивать их. Но есть одно «но», на месяц выдаётся только одна батарея, так что если будешь им часто пользоваться, то батарею тебе придется покупать за свой счёт.

-Конечно куплю, но только где?

-Купить их можно и в Земуне и в Белграде, главное, чтобы были деньги.

Они довольно быстро объехали все владения и вернулись к дому лесничего. Здесь Джукан

Помыл велосипед и поставил его в сарай. Лесничий сходил в дом и вынес оттуда какие-то формуляры. Он внёс данные Джукана в анкету и выдал ему три патрона и инструкцию о правилах ношения и применения огнестрельного оружия. Затем он оставил его одного, чтобы он ознакомился с инструкцией. Инструкция была написана ясным языком и, прочитав её, он понял, что лучше оружием вообще не пользоваться. Ведь потом будет тяжело доказать, что в этом была необходимость. Не важно жандарм ты или лесничий, применять оружие не разрешено, пока нет прямой угрозы твоей жизни.

-Как же тогда охранять лес?- задумался Джукан и в этих размышлениях застал его лесничий.

-О чём ты задумался?- спросил он.

-Да вот думаю, что мне лучше идти охранять лес без оружия, ведь им всё-равно пользоваться нельзя.

-Слушай,- вспыхнул лесничий- Ружьё даётся не для того, чтобы убивать людей, а чтобы защищаться!

-Я всё понял и даже рад этому. Теперь я буду меньше бояться жандармов и полицейских.

-Нет, у них другие инструкции. Они стерегут закон, а он оберегает их. Мы же своим оружием только пугаем людей, но не стреляем в них. А теперь, раз ты всё понял, распишись под текстом.

Джукан покорно взял ручку, расписался, получил три патрона и фонарь, которому он был рад больше всего, ведь он мог пользоваться им когда захочет, не то, что ружьём. Солнце уже клонилось к закату и лесничий предложил:

-Сейчас пойдём поужинаем, а потом каждый займётся своим делом.

-Хорошо,- согласился Джукан, взял свои вещи и пошёл к выходу.

-Ты собрался идти на работу голодным?- остановил его лесничий.

-Нет, просто я собрался в кафану.

-Нет, так у нас дело не пойдёт. Моя жена приготовила ужин и ты не можешь ей отказать.

У нас такой закон, раз мы вместе работаем, то вместе ужинаем.

Джукан хотел упереться, но в это время появилась хозяйка, и ему стало неудобно ломаться. После ужина хозяйка вынесла ему ранец с едой и ему стало совсем неловко.

-Ну, сколько я могу питаться за ваш счёт?- запротестовал он.

-Помолчи, не обижай меня, сказала она и протянула ему ранец. Он накинул его за спину, ещё раз поблагодарил хозяйку за заботу и пошёл к воротам. До Савы, где находился его основной участок работы, надо было идти минут тридцать-сорок, а потому он спешил, чтобы дойти туда до наступления темноты. Когда он почти добрался до места, то сбавил шаг и стал прислушиваться к окружающим звукам. Солнце уже зашло, а луны на небе не было, а потому в лесу было плохо видно. Чем темнее становилось, тем тоскливее становилось на его душе. Любой человек в тёмном лесу чувствует себя неуютно, тем более, если лес незнакомый. В своём босанском лесу он не боялся ничего и даже волки там были его братьями, здесь же он почувствовал страх. Время тянулось ужасно долго. Изредка ужасными голосами кричали птицы, как крикнет - шапка на голове встаёт. Ну а самое главное он не знал, какие звери в этом лесу вообще живут. Правда, лесничий рассказал ему о неопасных диких свиньях, но совсем другие истории рассказывал ему дед. Как они с кумом на них охотились и как чудом не поплатились своими головами. Джукан решил пойти к сторожке, которую ему показывал лесничий, она была приподнята над землёй и свиньи туда не могли забраться. Найти к ней дорогу было не легко и ему пришлось несколько раз зажигать фонарь. Но чем дальше в лес, тем становилось всё темнее и теперь пришлось держать фонарь включенным почти постоянно. Однако ночью все обитатели леса бояться света и как только свет попадал них, они с шумом исчезали в чаще так, что он не успевал их даже разглядеть. Надо сказать, что от этих звуков на душе у него становилось тоскливо и холодно. Он чувствовал, как его кожа покрылась мурашками и теперь он был больше похож на ежа, чем на человека. Он быстро снял с плеча ружьё, зарядил патронами и стал внимательно оглядываться по сторонам. Но вскоре всё успокоилось и он решил не включать больше фонарь, чтобы не беспокоить лесных обитателей. Он не знал, как долго шёл и сколько прошёл, но теперь его глаза привыкли к темноте и он стал различать предметы. Он убедился, что находится на правильном пути и немного успокоился. Дойдя до сторожки, он обошёл её вокруг и, убедившись, что всё в порядке поднялся наверх. Она была больше похожа на военную сторожевую вышку, сесть было не на что и пришлось стоять. Но зато теперь он себя чувствовал в безопасности и с интересом осматривал окрестности, привыкая быть один на один с лесом. Вскоре появился серебристый месяц и осветил своим серебряным светом лес, делая его таким же тихим и чудесным как в Босне. Внезапный сильный треск пробудил его от дрема, и он понял, что где-то совсем рядом пасутся свиньи. Шум продолжался довольно долго, но потом стал удаляться. Джукан посмотрел на часы. Было уже почти четыре часа и скоро должно было начинать светать. Вдруг он снова услышал ужасный крик свиньи. На этот раз это было подальше, но крик был такой пронзительный, что у него похолодело на сердце. Непонятно что там происходило, но она орала как будто её резали. Наконец эти звуки стихли и в лесу наступила тишина. К этому времени небо уже посветлело и звёзды стали гаснуть. Он осторожно спустился с вышки и пошёл в сторону где раньше слышал крик свиней. Вскоре он вышел на небольшую, свежеперекопанную поляну, на которой ночью паслось свиное семейство. Сейчас здесь было тихо и спокойно. Он попытался понять причину крика свиньи , которая так напугала его. Солнце ещё не взошло, но было почти светло и теперь он мог идти быстрым шагом. Пройдя около километра, он увидел вдалеке на поляне силуэты нескольких людей. Джукан решил подкрасться поближе, чтобы рассмотреть сколько их и чем занимаются. Он сошёл с тропинки и стал прокрадываться лесом. Когда он вышел на просеку, то там уже никого не было, исчезли они не оставив никаких следов и Джукан даже стал сомневаться в том, что он их видел вообще, да и что людям делать в такое время в лесу. Покружив ещё немного по лесу, он решил возвращаться к дому лесничего. Шёл он неспеша, ведь было ещё слишком рано, и солнце только начинало вставать, пробуждая своими лучами всех лесных жителей. Птицы и звери заполнили лес своими звукам и трелями, будто каждый рассказывал о чём-то своём. Нет время в лесу лучше, чем утро. Он проходил как раз мимо пеньков срубленных охотниками и в это время вспомнил о своём ранце с едой. Он сел на пенёк, снял ранец и стал с удовольствием уплетать еду, под звуки несмолкающего концерта. Сразу забылись все ночные страхи, развеянные утренним солнцем, а без света человек как слепой боится всего окружающего.

Когда он вернулся в Купиново, лесничий был уже во дворе и седлал своего коня. Он протянул Джукану руку и спросил:

-Ну что, как прошло твоё первое дежурство?

-Не знаю, что вам сказать. Вы часто бывали один на один с ночным лесом?

-Нет не часто, всё больше в компании с кем-то.

-С компанией даже в лесу весело, а вот один на один страшновато. В Босне я никогда не боялся леса, а здесь я себя чувствую чужим.

-Чем же наш лес не такой как ваш?

-Точно не знаю, но всё здесь по-другому.

-Это ничего, привыкнешь.

-Может быть, но только от кого я его охраняю, ведь я там ничего кроме диких свиней и не видел.

Ничего, ещё увидишь. Все в округе знают, что у нас рубят лес, вот и появляется много желающих его украсть.

-Понял. А куда мне сейчас положить своё ружьё?

-В специальный шкаф в коридоре. Только не удобно тебе сюда ходить каждое утро в такую даль из своих бараков. Ты бы лучше подыскал себе в селе хорошее место куда поселиться.

-Вам легко говорить, господин лесничий, ведь я даже не знаю, сколько мне будут платить и хватит ли мне денег, чтобы платить за квартиру.

-Хватит тебе денег на всё, ну а если пока нет, то я могу тебе одолжить.

-Не надо! Пока мои друзья работают в лесу, я буду жить и питаться вместе с ними.

-Как хочешь, но только ружьё твоё будет храниться здесь, и приносить его сюда ты будешь каждое утро.

-Раз надо, так надо,- без особого энтузиазма согласился Джукана и лесничий, заметив это, добавил:

-Ну а если передумаешь, я сам помогу тебе найти поблизости дешёвую квартиру.

-Коль вы считаете, что так лучше, то пусть так и будет. Главное чтобы там было только сухо и тепло. Но сделаем мы это только после испытательного срока, ведь я даже не знаю, подхожу ли я вам.

-Всё будет у тебя хорошо парень, главное чтобы только тебе работа нравилась, ну а обо всём остальном мы подумаем потом.

-Спасибо вам за заботу,- поблагодарил Джукан и, попрощавшись быстро вышел, не дожидаясь когда его опять позовут к завтраку.

Когда он вернулся к своему бараку, там уже никого не было, кроме прибирающего и готовящего еду чико Перо. Увидев Джукана, он обрадовался.

-Где ты был всю ночь?- спросил он.

-На работе,- ответил Джукан.

-Ну и как наработался? Смотри не подцепи какую-нибудь гадость на этой работе,- с иронией сказал Перо.

-Да я серьёзно был на работе! Я же говорил вам, что работаю теперь помощником лесничего и по ночам стерегу лес, чтобы его никто не украл.

-Как же можно украсть лес!- рассмеялся Перо.

-Ещё как можно. А кушать у нас есть?

-Сегодня у нас свиное мясо.

-А где же вы его взяли?

-Это врточане принесли нам килограммов десять.

-А где же они его взяли?

-Кто их знает, сказали, что им бог послал, и продали нам за пол цены, - и он поднёс Джукану тарелку гуляша, ещё горячего и приятно пахнущего. Когда он стал его есть, то сразу понял, что это мясо дикой свиньи. В душе он смеялся, вспоминая крики дикой свиньи, поняв, что рядом с ним той ночью были его земляки. Было у них своё дело и судя по всему полезное.

-Хорошая покупка!- одобрил Джукан - Теперь я пойду спать.

-Иди, поспи, коль так тяжело по ночам работаешь.

Он лежал на кровати и думал, что напрасно он так боялся прошлой ночью, ведь рядом с ним были его земляки. Но с другой стороны это означало, что они частенько промышляют там и может быть не только свиньями. И судя по - всему, ему придется охранять лес и от них. Значит, может, доведётся даже стрелять в них! Нет, никогда у него рука на них не поднимется. Не лежала у него душа к этой работе раньше, а теперь тем более. Но как сказать об этом лесничему он не знал. Обидеть хорошего человека ему не хотелось, ведь тот связывал с ним большие надежды. Нет сказать об этом ему прямо в глаза он не сможет. Лучше дождаться до истечения испытательного срока, тогда может он сам решит, что Джукан ему не подходит. С такой успокаивающей мыслью он крепко уснул.

С этого дня он ходил на работу как на отбывание повинности, а лес охранял так, что его можно было украсть весь сразу, а не только частями.

ХХХХ

Часть 4
Наверх


Часть четвёртая.

 

Свадьба у Клары была очень скромной. В тот день она одела своё самое красивое платье и туфли на высоких каблуках. Лёва приехал за ней на машине и увидев его, она снова удивилась своему счастью. Он был одет в великолепный, чёрного цвета костюм и белую рубашку. Его тёмные, кучерявые волосы были аккуратно причёсаны. И вот сегодня этот красавец станет её мужем.

Церемония в городском ЗАГСе была деловая и короткая. Свидетелем со стороны Клары

Была Ольга, а у Лёвы свидетелем был его школьный друг. После того как они обменялись кольцами, директор ЗАГСа провозгласила их мужем и женой. На улице они откупорили бутылку шипучего вина и все выпили по бокалу. На этом церемония закончилась и началась новая для Клары семейная жизнь. Теперь она жила в Госпитальном переулке, что возле Отрады. Здесь семейство Мирошников жило в небольшом, но своём доме.

Клара чувствовала себя здесь не очень уютно потому, что Лёвина мать смотрела на неё свысока. Но когда стало известно, что она беременна, то все домашние окружили её своими заботами.

В дом Сироты, где жила её мать, она теперь ходила редко и только мать изредка навещала её. В доме Мирошников на Зельду смотрели с пренебрежением, а потому она сюда ходить не любила. От Клариного брата Семёна между тем вообще не было никаких вестей. Было только известно, что он валил лес где-то в районе Мурманска. Зельда снова решила поехать и навестить его. Нашла она Семёна на далёком ГУЛАГе. Когда его ввели в комнату для свиданий, она не узнала собственного сына. Весёлый, кучерявый брюнет превратился в измученного, седеющего мужика, а от прежней его весёлости не осталось и следа. Увидев мать, он кинулся к ней, обнял её, а она прижалась к нему и они оба заплакали. Но стоять так долго они не могли, у них было всего полчаса времени. На вопросы о том, как он живёт, Семён отвечал, что всё нормально и прятал за спиной изуродованные тяжёлым трудом руки. Зельда смотрела на него и плакала, она знала, что судьба у её мальчика сложилась очень тяжело. Заметив её слёзы, он попросил:

-Не плачь, мамуля, осталось просидеть ещё только два года, а потом мы снова увидимся.

Уезжала Зельда с тяжёлым сердцем, но помочь ему она ничем не могла.

Время пробежало очень быстро. В середине февраля Клара родила сына, и назвали они его Дмитрием. Кучерявый как отец, со смышлеными карими глазами, он принёс в её жизнь кучу смысла и новых забот. Лёва был на вершине счастья. Его лицо постоянно светилось любовью к сыну и к ней. Клара была счастлива своей жизнью, но старалась об этом никому не говорить, чтобы не сглазить.

ХХХ К зиме, вместе с другими наёмными рабочими Джукан вернулся домой. За это время в доме мало что изменилось, только новые тревожные вести приходили со всех концов мира. В Европе уже гремели войны, но в Босне мало кто занимался политикой. И дед, и отец сказали Джукану, чтобы он вёл себя тихо. Он не должен был далеко отлучаться от дома, ни в церковь и ни в коем случае в кафану, чтобы не мозолить глаза жандармам. Ну, прямо домашний арест. Но с другой стороны, он всегда был любимым внуком деда и об этом знали все, а потому ему многое позволялось. Высидеть дома было очень трудно, но помогала погода. В эту зиму навалило столько снега, что путь себе надо было пробивать через глубокие сугробы, а возвращаясь вечером, надо было снова пробивать себе дорогу. Морозы тоже стояли такие, что воробьи иногда замерзали прямо в воздухе и падали на землю. Поэтому ходить в гости было делом небезопасным, тем более, что в округе было много голодных волков, готовых напасть даже на человека. Вот так и сидел он дома, чистил коровник, кормил овец, и такая жизнь ему быстро надоела. Он уже думал, что эта жизнь ни чем не лучше жизни в знаменитой тюрьме Зеницы.

Но с другой стороны осень и зима это было лучшее время для свадеб. Правда и здесь бедному крестьянину стало всё тяжелее найти себе невесту. Каждый родитель, желая своей дочери лучшей участи, пытался выдать её за богатого жениха. Стали популярны даже жандармы и охранники, которых Джукан не любил всеми фибрами души.

Его кума Милева, с которой он был всегда в хороших отношениях, полюбила парня из соседнего села. Молодой и красивый, но из бедной семьи, а потому отец её категорически был против свадьбы. Когда Джукан зашёл навестить их, Милева, улучшив момент, когда они остались вдвоём, со слезами на глазах стала умолять его.

-Джукан, не могу я больше терпеть. Не хотят родители меня даже слушать, а я без него жить не могу и не буду. Бог видит, если ты мне не поможешь, я покончу с собой!

-Да что ты Милева, прекрати даже думать об этом. Надо хорошенько всё обдумать и спланировать. Но самое главное хранить это в полной тайне,- успокоил её он.

Джукан знал, что никто его за этот поступок по голове не погладит, но не помочь своей куме выйти за любимого человека он не мог. И поэтому он считал себя морально правым, ведь куму он воровал не для себя, себе бы он такую длинную и нескладную не выбрал бы.

Да и кража эта была очень странная. В день, когда было всё договорено, он пришёл в дом кума к вечеру. Все как раз садились за стол ужинать. Стол, как и в их доме, был большой и круглый, за которым могло разместиться всё семейство. Пока все ужинали, Милева собирала свои вещи, и когда стемнело, они встретились за домом. Джукан взял в руки её поклажу и они побежали. Со стороны это смотрелось так, будто это Милева украла его. Худая, с длинными ногами, каждый её шаг равнялся двум его шагам. Она летела вперёд на крыльях любви и волокла за собой груженного Джукана.

Когда они добрались до места, где их дожидались сваты, они уже на столько устали, что просто падали с ног. Тут их подхватили на руки, и поднялась такая стрельба из пистолетов и из ружей, как будто началась война. У Джукана сразу на душе заскребли кошки, он понял, что это ему так легко не сойдёт, и стал говорить, что ему надо домой. Но они его даже слушать не хотели и тащили за собой силой, до тех пор, пока он действительно не разозлился и стал отбиваться. Тогда они оставили его в покое, и он поспешил домой.

Прямо перед домом его встретил отец и спросил:

-Где ты был?

-Был в гостях у кума.

-И что ты там делал?

- Покушали и поговорили немного.

-А где же кума Милева?

-Дома, где же ей ещё быть,- прикинулся дурачком Джукан.

-Только не надо мне врать!- разозлился отец.

-Не веришь, пойди сам проверь.

-Не надо мне проверять, здесь её отец был, искал вас обоих. И ты знаешь, что он говорит?

Что ты помог украсть её.

-Зачем мне её красть, ведь она наша родственница.

-Да не себе ты её украл, а этим бандитам из Врточа.

Джукан хотел соврать что-то ещё, но отец пристально посмотрел на него своими громадными глазами и напомнил:

-Ведь мы же с тобой уже договаривались, что больше не будем врать друг другу.

Джукану стало стыдно, и он сознался.

-Я куму не крал, она сама бежала, а я ей только помогал нести вещи.

Тут отец взялся за голову и простонал:

-Господи ты мой, да до каких же пор мой сын мы будем терпеть от тебя все эти выходки?!

-Да что же я такое страшное сделал? Я ведь никого не убивал. Она его ужасно любит, и сама к нему бежала. Её красть не нужно было. Ты мне лучше расскажи, как ты сам женился

на моей матери. Ведь ты её тоже украл.

Отец примолк и даже улыбнулся, но тут же опомнившись, сказал.

-Ну почему ты помнишь только плохое?

-Послушай отец, не надо со мной разговаривать как с ребёнком. Ничего я страшного не совершал.

-Ну а как мы завтра в глаза куму смотреть будем?

-Ничего, они поймут, что сами в этом виноваты, не надо было против любви идти.

На этом они разошлись и пошли спать.

На следующее утро Джукан проснулся рано и сразу отправился в конюшню, где и столкнулся с бабушкой. Она отвернулась от него и пошла в коровник. Там она непереставая что-то шептала и недовольно покачивала головой, но Джукан знал, что она его любит и только желает добра. Вот встреча с дедом должна была быть более суровая, ведь он уже стал терять надежду в своего любимого наследника. Джукан ещё некоторое время просидел в конюшне, не решаясь выйти на улицу. Но, наконец услышал кашель деда, которым он давал всем окружающим понять, что он уже поднялся с постели. В это время все домашние старались найти себе работу, ведь если дед увидит кого-нибудь болтающегося без дела, тогда берегись. И уж если ты себе занятия не нашёл, то быстро хватай секиру и руби дрова, ведь в доме их всегда много надо. Дед любил, чтобы в печи горел хороший огонь, а из трубы, чтобы шёл дым, по которому он любил предсказывать погоду.

Так стоя в конюшне Джукан пытался понять его настроение. Дед покашливал редко и это означало, что у него было хорошее настроение. Джукан взял ведро и вышел с ним из конюшни, якобы за водой. Здесь он столкнулся лицом к лицу с дедом и тот его сразу спросил:

--И что, тебе не стыдно глядеть мне в глаза? Несчастье ты наше!

-Это ещё почему? Что я такое сделал?

-Ты сделал то, что никто в нашем доме не делал. Ты встал на путь правонарушения и воровства. Украл нашу куму для этих Вукшумов.

-Да сам ты подумай дед. Да зачем я должен был для них воровать, они сами всё что угодно украсть могут - хоть бога с небес.

Тут дед немного улыбнулся.

-Так что говоришь, что ты не воровал?

- Да нет, это просто она меня попросила помочь ей, и я не мог ей отказать.

-Значит, ты об этом давно знал, а нам об этом ничего не сказал.

-Об этом она меня как раз и не просила. Послушай дед, ведь это её судьба и не надо тебе

о ней беспокоиться. А у наших кумов Пувачей итак полный дом невест.

Дед с облегчением улыбнулся и освободил Джукану дорогу и тот довольный результатом разговора поспешил к колодцу. На обратном пути, когда он проходил мимо деда тот добавил:

-Действительно, странные люди эти наши кумовья. Во всем, что с ними происходит, всегда спешат обвинить другого.

-Мне не это важно. Пусть они говорят что хотят, главное, что ты меня понимаешь!- ответил Джукан и, боясь уронить слезу, побежал обратно в конюшню.

Так закончилась эта эпопея, но только отношения с кумом испортились на столько, что он больше никогда не был у них в доме, хотя с молодыми Пувачами отношения его остались очень хорошими.

Жизнь вроде вошла в привычное русло, но под самый новый год он снова участвовал в краже невесты. На этот раз это была девушка из того же села, Звали её Ковилька и любила она дальнего родственника Джукана - сапожника из Райновца, но её отец хотел выдать её за жандарма, который был на много её старше. Эта свадьба далась ему на много легче, ведь с Ковильуой они были вообще не родственники, а с Николой и его братьями он дружил уже много лет.

В краже участвовали почти все молодые ребята. Они помогли Ковильке бежать из дома и когда привезли её на Милкину гору, то там их уже дожидались сваты, и снова началась страшная стрельба. Джукан почувствовал, что у него опять будут неприятности. И действительно, на следующий день родители Ковильки заявили на него в жандармерию и при этом соврали, что это он устроил стрельбу и, что от него вообще в селе нет покоя. При этом они добавили, что стрельба стояла такая, как на войне и что им пришлось прятаться под кроватями.

Жандармам этого хватило и они пришли в дом деда как раз в ночь на Святого Василия.

Обычно жандармы приходили вдвоём, но на этот раз они пришли усиленным патрулем - втроём. Они зашли во двор и стали ждать. Все домашние псы подняли страшный лай, а жандармы стоят, как ни бывало и в дом не заходят. Наконец к ним вышел дед и попросил

их зайти в дом, но они отказались и сказали, что хотят видеть Джукана.. Тут все домашние окончательно убедились за чем они пришли и стали советовать Джукану спрятаться, так как убегать уже было поздно. Но он не хотел прятаться как мышь, чтобы потом его родичи это вспоминали, а во вторых ему просто надоели упрёки родственников и он решил, что так будет лучше для всех, если он пойдёт в тюрьму. Он открыл окно и сказал, что сейчас выёдет. Все были удивлены таким поворотом событий, а дед стал просить жандармов, чтобы они его оставили дома хотя бы на праздники. Но жандармы оказались непреклонны и вскоре Джукан вышел к ним на улицу и сказал:

-Ну вот, я готов.

:Его даже не стали связывать и так они вместе вышли за ворота дома. Шли они быстрым шагом и вскоре добрались до местной казармы. Здесь они заночевали. Джукан спал плохо, несмотря на то, что постель была мягкой и чистой.

Рано утром его растолкал один из жандармов и спросил:

-Ну что, ты готов?

-К чему? - переспросил Джукан.

К поездке в Бихач,- ответил тот.

-Готов,- подтвердил он.

Неизвестно кто заказывал телегу, но только приехал за ними хороший друг их семьи - Коё из Долова. Джукан был приятно удивлён и спросил.

-Каким это образом именно тебя вызвали?

-А ты недоволен? Не волнуйся, всё будет хорошо.

Что он имел в виду Джукан не понял, но вскоре они все уселись на телегу и тронулись. Как только они выехали на дорогу Коё запел и вытащил из под сидения большую бутылку сливовицы. Он вытащил пробку, отпил глоток и передал бутылку по кругу. Каждый пил сколько хотел. Теперь уже пели все, и впечатление было такое, будто они сваты и едут за невестой. Когда они спустились в Дубовское, оба жандарма уже были подвыпившие и их головы тряслись на ухабах так , что казалось вот-вот сваляться с плеч. Когда же они подъехали к Рипачкому Кланцу, оба жандарма уже спали, повалившись друг на друга.

Тогда Коё остановил телегу и сказал Джукану?

-Ну вот, они уже напились, теперь ты беги.

-Куда бежать?

-Беги куда хочешь, хоть в Италию.

-А что потом будет с этими жандармами? Их выгонят, а ведь у них семьи и маленькие дети.

-Чего ты их жалеешь, ведь они жандармы.

-Ну и что, они хорошие люди. Кроме того, надоело мне всё в доме. Туда не ходи, этого не делай, ну прямо как в тюрьме.

-Нет, в тюрьме не так. Да ведь тебя в тюрьме вши живьём съедят.

-Пусть едят, я уже решил, что назад не пойду.

-Смотри, потом пожалеешь, но только уже поздно будет. Дорого тебе эта твердоголовость стоить будет.

Он дёрнул за поводья и телега тронулась.

-Да не умный ты. Дед у тебя голова, умные родители, а ты в кого такой дурной?- бурчал Коё.

-Ну, кто-то должен же быть дураком, пока не поумнеет,- огрызнулся Джукан.

Они даже и не заметили, как приехали в Рипач. Жандармы мирно посапывали на дне телеги и их пришлось закрыть покрывалом, чтобы не привлекать внимание. Здесь они вообще не останавливались, проехали через село, даже не дав коням передохнуть, и только в Притоке сделали остановку и дали коням покушать. К этому времени жандармы проснулись и с испугом стали оглядываться по сторонам. Когда они увидели, что Джукан не сбежал, то на душе у них полегчало и они умылись.

-А Рипач мы уже проехали! Почему же ты нас не разбудил?- возмутился жандарм.

-Да нам просто жалко было вас будить, так вы сладко спали,- оправдался Коё.

-Ну а выпить у тебя что-то осталось?- полюбопытствовал второй.

-Нет, вы всё выпили.

-Да не может быть, чтобы вообще ничего не осталось!- не поверил он. Тогда Коё полез под сено и вытащил оттуда вторую бутылку сливовицы, которая была гораздо меньше чем первая. Он потянул её жандармам и предупредил.

-Только чур понемногу.

Они согласно закивали и действительно на этот раз не злоупотребляли, а выпили по паре глотков вернули бутылку. Тогда Коё протянул бутылку Джукану.

-На выпей.

-Нет, я не хочу,- отказался он.

-Напрасно, теперь тебе такая возможность представиться не скоро, подшутил Коё и эта шутка очень понравилась жандармам. Они дружно засмеялись. Смеялся и Джукан, хотя в его положении это было очень глупым.

Вскоре они приехали в Бихач и остановились у кафаны Павла Сучевича, куда они неоднократно заходили с дедом и где Джукан чувствовал себя почти как дома. Хозяин сразу узнал его и подозвал к себе.

-Здравствуй Джукан, ты что здесь делаешь в такой странной компании?

-Да вот они привезли в местную тюрьму,- сознался Джукан.

-Как же так, ты скрывался от тюрьмы больше года, а теперь, перед самой амнистией решил пойти?

-Пожалуйста, не надо меня отговаривать, я решил, что так будет лучше.

-Одумайся. Если хочешь, я поговорю с жандармами.

-Не надо, только вы, если можете, скажите им, чтобы они не водили меня в тюрьму под конвоем, а я сам туда пойду.

-Павел сразу пошёл к жандармам и за несколько минут обо всём договорился. Старший

жандарм подмигнул ему и сказал:

-Ладно, так и быть, пойдёшь тюрьму сам, только не смей сворачивать никуда в сторону.

-Хорошо!- обрадовался он и, выпив стакан воды, попрощался со всеми , вышел на улицу, перешёл через мост и направился в сторону тюрьмы. Через дорогу от тюрьмы находился суд, и ему нужно было зайти сюда. Он толкнул тяжёлую дверь и оказался в большой комнате, где сидели два крестьянина. Джукан не знал, что дальше делать, а потому присел на стул, чтобы оглядеться и дождаться пока войдёт кто-нибудь из сотрудников. Он даже вспотел от ожидания. Наконец одна из дверей открылась и в комнату вошла красивая госпожа.

-Вам чего?- спросила она Джукана.

-Я хочу узнать, где я должен зарегистрироваться, для отбытия наказания.

-А вы один или компанией?- подшутила она и рассмеялась.

-Я не шучу.

-Вот и отлично, - улыбнулась она и снова скрылась за дверью.

Джукан сел на стул и снова стал ждать. Через некоторое время она появилась снова, и он сказал:

-Ей богу я не шучу, и пришёл для того, чтобы сесть в тюрьму.

На этот раз она смерила его более серьёзным взглядом и произнесла:

-Тогда, молодой человек следуйте за мной.

Они вместе вошли в другой кабинет, где за большим столом сидел молодой на вид человек, но уже с седыми волосами.

-Обратитесь к этому господину,- сказала она и вышла, закрыв за собой дверь. Джукан снова повторил свой вопрос.

-Скажите, где я должен зарегистрироваться, чтобы сесть в тюрьму?

-А за какое нарушение вы хотите сесть в тюрьму.

-За драку и за убийство.

-Когда же это случилось?

-Почти три года назад.

-Так как же ты столько время был на свободе?

-Я был ещё малолеткой, а потому меня никто не трогал.

-А кто же тебя сейчас трогал?

-Да никто, просто я сам решил отбыть наказание.

-А нормальный ли ты? Я никогда не видел, чтобы человек сам хотел сесть в тюрьму.

-Да, так я решил. Не может человек быть свободным, если он осуждён.

-А был ли ты когда-то в тюрьме.

-Нет конечно.

-Ну, всё тогда узнаешь сам. Раз ты так решил, пусть так и будет.

Он подошёл к стеллажу и достал одну из толстых папок, открыл её и стал копошиться. Наконец он нашёл то, что искал.

-Так это ты Вигневич Джукан.

-Да,- слегка удивлённо ответил он.

-Так чего ты здесь разыгрываешь из себя невиновного? Ты ведь уже скрываешься от закона около трёх лет.

-Видать не очень то они пытались меня найти.

-Ну да ладно. Вы сейчас выйдите в коридор и подождите там, - тоном, не терпящим пререканий, сказал служащий. Джукан вышел в коридор и сел на свободный стул.

Ждать пришлось около часа, и он почти уснул, когда услышал свою фамилию. Он поднялся и увидел перед собой господина в голубой униформе смотрящего на него, словно он убил его отца.

-Именем короля! Руки вперёд,- прокричал он и от этого крика Джукан был так шокирован, что не мог сообразить, что ему делать.

-Зачем вам надо меня связывать, ведь я сам пришёл?- спросил он.

-Меня это не интересует. Руки вперёд!

Поняв, что он ничего не добъётся, Джукан протянул руки, и тюремщик ловко надел на них цепи. Потом он велел ему сесть на стул, сам зашёл в канцелярию, где пробыл не меньше десяти минут. За это время руки Джукана затекли от цепей, которые были затянуты очень туго, и он решил обратиться к тюремщику, когда тот вышел из кабинета.

-Господин, не могли бы вы немного ослабить цепи, а то руки затекают.

-Ничего не будет с твоими руками, ты к этому привыкай.

-Но ведь я не прошу вас снять их, а просто ослабить.

Тот оглянулся по сторонам и, постеснявшись сидевших людей, ослабил наручники. Они оба вышли на улицу и направились к тюрьме. На дворе лежал снег и было очень скользко. На ногах у Джукана были почти новые, но не подкованные туфли, а потому он постоянно скользил. Неожиданно он получил удар сзади в задницу, в тот момент, когда они находились как раз посреди моста, ведущему к электрической станции. Джукан резко развернулся и, посмотрев со злостью в глаза тюремщику, сказал:

-Вы господин не знаете, кто я, смотрите, чтобы вам это не стоило вашего служебного положения. Он снова развернулся и пошёл дальше. Так они дошли до оббитой металлом дверей тюрьмы, чем-то похожие на церковные. Сопровождавший его тюремщик позвонил, и дверь открылась с ужасным скрипом. Пройдя через маленький дворик, они спустились в мрачное подвальное помещение. Здесь к ним вышел к ним громадный мужчина с таким животом, что можно было подумать, что он ожидает двойню. Он глянул на него своими злыми , как у бешенного пса залитыми кровью глазами и у Джукана от страха аж перехватило дыхание.

-Быстро сними с себя всю одежду до гола!- приказал страшный здоровяк и Джукан трясущимися руками стал раздеваться. Он сбросил всю одежду на пол и стал ждать следующего приказа. В подвале было холодно, и он весь покрылся гусиной кожей. Тюремщик же куда-то исчез и он решил накинуть на себя рубашку, чтобы согреться. Как только он положил рубашку на плечи, сразу услышал дьявольский голос:

-Я кому сказал раздеться? Брось рубашку на пол.

-Джукан испугался и сбросил рубашку. То ли от страха ему как-то потеплело, то ли он просто привык к холоду, но теперь его не трясло. После этого Джукана взвесели, сняли отпечатки со всех его пальцев, сфотографировали и в фас и в профиль. Потом ему приказали взять одежду в руки и следовать за громадным господином. Они поднялись на второй этаж. Здесь он открыл одну из камер, втолкнул в неё Джукана и быстро закрыл за ним дверь. В этой камере было мало света и много людей и все они стали спрашивать нет ли у него сигарет.

-Я не курю,- ответил он.

-Может ты и не пьёшь? - с ехидством спросил кто-то.

-И не пью, - подтвердил он.

- И женщин тоже не любишь?

- Нет, красивых девушек люблю.

-Вот чего здесь нет, так это красивых девушек,- подшутил кто-то и все весело рассмеялись.

Они выхватили из его рук одежду и стали рыскать по карманам. Кто-то нашёл его кобуру, а в ней капсули и стали прямо на бетонном полу взрывать их. Джукан испугался, что шум услышат стражники и у него будут неприятности, и он сказал им об этом. В ответ они прекратили шум и вернули ему одежду. Он оделся и тут его снова стали засыпать вопросами: кто он и откуда. Он отвечал на их вопросы, но решил задать и свой.

-А почему здесь в камере такой тяжёлый воздух?

-А это у нас здесь самая знаменитая здравница в королевстве,- ответил кто-то и все снова рассмеялись.

В этот момент староста приказал всем построиться, обнял Джукана за плечо и стал обходить шеренгу, представляя каждого, и рассказывая кто и за что тот сидит. Страх у Джукана прошёл, и даже стало весело от постоянных и шуток. Потом староста показал ему место, где он будет спать и представил ему тех, кто будет спать от него слева и справа. Было весело не только в их камере, но и в соседних, ведь с ними можно было общаться через дыры, проделанные в стенах и потолках.

Последний вопрос был, играет ли он в карты.

-В карты играть люблю, но у меня нет денег и значит играть не на что.

-Как не имеешь. У нас здесь можно играть на завтрак и на ужин.

-А кто же будет есть два завтрака, или два ужина?- удивился он.

Тут опять все рассмеялись, а староста сказал:

-Будет тебе братец мой мало и четыре.

-А как же тогда тому, кто не поест и одного.

-Тогда он должен будет постараться убедить себя, что сыт.

-Как же человек может жить без еды?

-Без еды не может жить никто, а потому у нас нельзя играть на обед, только

если тебе приносят еду со свободы.

- Ну что, кто будет играть в карты?- спросил старейшина, но никто не изъявил желания - Ну раз никто не хочет, то я предлагаю в честь нашего новенького поиграть в карты без денег, просто для тренировки.

Теперь решили играть все, а Джукан смотрел со стороны. Они уселись на нарах, как за круглым столом. Легко было сидеть на корточках только мусульманам, хорваты и сербы мучались, часто меняя позицию, но игра не прекращалась ни на секунду. Когда стало совсем темно, то все решили идти спать. Джукан долго ворочался на твёрдых нарах, пытаясь заснуть, но его что-то кусало, и он понял, что это вши. Соседи по нарам потребовали, чтобы он успокоился. Теперь лёжа в камере на нарах он пожалел, что не сбежал по-пути, как ему советовали. Но обвинять было некого, во всём виноват был он сам. А потому оставалось только терпеть. С такой мыслью он и уснул.

Проснулся от незнакомого громкого шума. Он открыл глаза и увидел, что все вокруг поднимаются и обуваются. Он осмотрелся и увидел, что каждый сразу занялся каким-то делом: кто скребёт нары, кто подметает или проветривает помещение... - все при деле. Один он не знал что делать. Наконец староста велел всем построиться в шеренгу. Потом всех пересчитали и Джукан узнал, что в камере был двадцать один человек и в основном это были молодые люди. В это время дверь стала открываться и в камеру вошёл начальник тюрьмы. Староста сразу стал рапортовать. Дослушав его, начальник спросил:

-У кого есть жалобы - шаг вперёд

Все стояли не двигаясь, и только Джукан сделал шаг вперёд. На что староста резко скомандовал:

-Быстро вернись в строй.

Но начальник остановил его.

- Оставь его! Пусть молодой господин нам скажет, что его не устраивает.

Джукан снял с себя рубашку и показал своё тело, которое было красное, словно его побили крапивой. Но начальник, словно ничего не заметил, а только указал на него рукой и сказал:

-Тебя вши едят оттого, что ты лентяй и спишь много!- и повернувшись к старосте добавил-

Ты найди ему работу на всю ночь, чтобы его вши не кусали. Ну а если ты ему не найдёшь, то я подыщу сам. А за кого возьмусь я, того вши кусать не будут.

Начальник ещё раз бросил на Джукана свой волчий взгляд, от которого по спине пробежали мурашки и, хлопнув дверью, вышел из камеры. Не успела дверь закрыться, как все хором набросились на него.

-По какому праву ты стал жаловаться и не предупредил об этом нас? Запомни, тут никто не жалуется, от этого будет только тебе хуже, да и нам тоже.

Он делал вид, что внимательно их слушает, улучшив момент, спросил:

-Не понимаю, почему вы должны отвечать за меня? И почему я не могу жаловаться на то, что мы живём так, как не должны жить животные?

-А нас здесь и считают животными, но только нам лучше молчать, иначе посадят тебя в одиночку на хлеб и ледяную воду, на гнилую похлёбку так, что не сможешь свои собственные ноги волочь. А не поможет это, так заставят нас бить тебя, пока не замолчишь.

-И вы это сделаете?- ужаснулся он.

-А что делать? Если мы этого не сделаем, тогда они найдут кого-то, чтобы наказать нас.

-И неужели найдутся такие люди?

-Найдутся. Здесь есть такие, которые бы своего отца бы побили, только бы ему было легче, потому терпи и молчи.

Джукан слушал их наставления и понимал, что они правы, но в глубине души не мог с ними согласиться.

На следующий день он уже не ел тюремную пищу. Его любимая тётка умудрилась дважды в день передавать ему домашнюю пищу. Свою тюремную еду он отдавал своим соседям по камере тем, кто был послабее. Теперь на него в камере смотрели с большим уважением, а некоторые даже с опаской. А один из них спросил:

-Может ты и сам полицейский, иначе почему они тебе делают такие скидки.

Джукан решил сказать правду.

-Да просто это всё из-за моего деда, которого в округе знают все и который сделает всё для своего любимого внука.

-Что же ты тогда сидишь здесь в тюрьме вместе с нами.

-Да, видать, я поднадоел своими выходками не только деду, но даже любимой матери.

На следующее утро староста выстроил их опять перед приходом начальника. Он вошёл в камеру, прошёл вдоль шеренги и, найдя взглядом Джукана, подошёл к нему.

-Ну как вам сегодня спалось?- полюбопытствовал он.

-Плохо. Пришлось убирать в камере, - соврал Джукан.

Этот ответ очень понравился начальнику, и он хитро улыбнувшись, продолжил.

-Теперь я вижу тебе не на что жаловаться?

Джукан снова сделал шаг вперёд и сказал?

Делайте со мной всё что хотите, но вши в этой камере делают жизнь невозможной!- на одном дыхании выпалил Джукан.

-Ничего, мы вам постараемся помочь, только смотрите не пожалейте об этом,- ответил начальник и бросив суровый взгляд на старосту, вышел из камеры.

После обеда в камеру вошли два тюремщика и приказали Джукану:

-А ну быстренько собирай свои вещи, пойдёшь в другое место. Джукан вздрогнул от неприятного предчувствия. Но он не хотел показать это начальнику , а потому ответил.

-Я готов.

Он попрощался со всеми новыми знакомыми по камере, с которыми за эти пару дней он

очень сдружился, они вышли в коридор и спустились по лестнице в подвал. Здесь горела только одна тусклая лампа и почти ничего не было видно. Стражник открыл дверь в одну из камер и оттуда резко пахнуло запахом гнилого сена или картошки. Джукана втолкнули в темноту . Он ощупал стенку, она была влажной и грязной. В этой грязи и темноте он не знал чего ожидать. Постепенно глаза стали привыкать к мраку и он увидел, что здесь есть люди, но сидят они в больших металлических клетках. Стражник открыл одну из них и втолкнул туда Джукана, закрыл за ним дверь и сказал:

-Ну, теперь здесь тебя вши есть не будут. В такой темноте они не видят. Так что можешь отдыхать здесь как на курорте.

Стражник вышел и сразу к Джукану обратились двое из соседней клетки.

-Ты кто и откуда?

Он представился, но всю свою историю рассказывать не стал, а решил повременить.

Через некоторое время дверь снова открылась, и в камеру ввели ещё одного человека, одетого в странную, полосатую бело-чёрную одежду. Его посадили в клетку как раз напротив. Джукан внимательно осмотрел своего соседа. На вид ему было лет тридцать пять, лицо было смуглым, но улыбчивым, а фигура у него была как у атлета, но при этом он прихрамывал на левую ногу.

-Вы откуда родом?- не выдержав, спросил Джукан.

-Я из Босанского Петровца, а привезли меня сейчас в качестве свидетеля - из Зеницы,- ответил сосед.

- Так мы с вами почти соседи! И что, после суда вас опять отправят в Зеницу?

-Конечно.

-А за что вас осудили и на сколько?

-На пожизненно.

-Что это значит?

-А значит это, что мне из тюрьмы никогда не выйти.

-За что же это вас так?

-За убийство,- сознался сосед и после этого наступила тишина. Прервал её снова Джукан.

-Расскажите мне, как тяжело сидеть в этой знаменитой Зенице, которой так нас пугают?

-Да там лучше, чем во многих наших босанских домах. Там всё есть, что человеку надо. Там можно даже специальность получить.

-И вшей там тоже нет?

-О чём ты говоришь? Там мы регулярно купаемся, всех регулярно стригут и бреют, у всех чистая постель. Еда хорошая и жаловаться не на что.

-Вы просто шутите, или издеваетесь надо мной.

-Зачем мне тебе врать?

-Тогда почему нас всех так ею пугают?

-Не знаю. Одно только могу сказать, что там ты должен соблюдать все правила на работе и в камере. Конечно, там есть разные люди, хорошие и плохие, главное не попадать под влияние подлецов. С волками ты и сам должен быть волком и не должен показать, что ты их боишься. Но нас краишников они не очень трогают, потому что знают, что у нас всегда есть оружие и мы не побоимся его использовать...

В таких разговорах они провели остаток дня и Джукан наматывал всё ус. Теперь он уже больше не боялся Зеницы, а своего нового соседа он полюбил как родственника. Заметив, что при разговоре он постоянно трёт левую ногу, Джукан полюбопытствовал:

-А что с вашей ногой?

-Вот это лучше тебе запомнить, как следует, может потом пригодиться. Так вот, в Зенице для провинившихся есть много наказаний, это результат одного из них. За большую драку меня один раз завели в тёмную комнату и закрыли за мной дверь. Я хотел только осмотреться, но было слишком темно. В этот момент я получил страшный удар в плечо и отлетел к стене, едва устояв на ногах. Но тут же снова кто-то стукнул меня в бок и я повалился на пол. Теперь меня ударило лежачего и подвернуло мне ногу. Тут я понял, что меня бьёт не человек, а какой-то груз. Я решил вскочить на ноги и попробовать отреагировать на новый удар. Нога ныла от удара и плохо повиновалась. На этот раз груз ударил меня в спину и снова повалил с ног при этом я почувствовал, как хрустнула кость и резкая боль пронзила моё тело. После этого ни двигаться, ни сопротивляться я уже не мог.

Мешок с грузом нашёл меня ещё пару раз, и несколько раз сильно стукнул об стенку. Наконец, наступила тишина, и зажёгся свет. Я осмотрелся и увидел, что камера эта абсолютно круглая, посреди неё, на деревянном стержне, исходящего из купола, висел громадный мешок. В этой комнате негде было спрятаться, особенно в темноте, а лежать на полу тоже было невозможным, ведь мешок доставал почти до пола.

- Надо же такое придумать!- возмутился Джукан - И какой же из этого выход?

-Не знаю. Но единственное, что можно попробовать, это встать возле стены и дождавшись мешка запрыгнуть на него. Ты это запомни.

Следующие два дня они провели в таких беседах, или, скорее всего это были советы для его будущей тюремной жизни. Теперь, когда он сидел в подвале, его тётка не могла передать сюда еду, а потому Джукан в основном не ел ничего. Тюремная еда не вызывала в нём аппетита, да подвальный запах плесени и гнили, не способствовал тоже. Но в этих вонючих потёмках Джукан чувствовал себя уютнее, чем наверху в камере.

На третий день они проснулись от сирены. В подвал зашли стражники и вывели из клеток семь человек, включая Джукана. Они попарно связали цепями всех, и только у Джукана не было напарника. Потом их связали посредине посередине продольной цепью и повели. Теперь уже стало ясно, что их везут Зеницу. Они молча шли по коридору в сопровождении двух молодых, симпатичных стражников не испорченных этой грязной тюремной жизнью. Им открыли со скипом главные тюремные ворота, и они вышли на площадь. Вслед им снова тоскливо скрипнули ворота, словно прощаясь с ними. Было ещё очень рано, а потому вокруг не было ни души. На земле местами лежал снег вперемежку с лужами и грязью, по небу медленно плыли холодные серые тучи, угрожающие дождём. Один жандарм шёл спереди, второй замыкал процессию сзади. Так они пересекли площадь и вошли в здание железнодорожной станции. Здесь уже были люди. Мимо перрона, извергая клубы пара и пронзительно гудя, проходили локомотивы, собирающие вагоны в состав. У каждого железнодорожника был свой свисток, с помощью которых они переговаривались с водителями локомотивов. Он свистнет и тут же паровоз выпустит новый клуб пара и облачко копоти, ну просто как разговаривают. Так наблюдая за формированием состава, они коротали своё время. Наконец всё было готово и жандармам было сказано, куда сажать заключённых. Жандарм снял среднюю цепь, они зашли в вагон и попарно сели на сидение.

С помощью других цепей их прикрепили к специальному кольцу, и теперь они, как поросята, каждый имел по соску. Подумав об этом Джукан рассмеялся, чем удивил жандарма.

-Чему ты радуешься парень неизвестно, ты бы лучше плакал.

Джукан ничего не стал объяснять и уставился в окно. В это время раздался ещё один свисток, вагон дёрнулся и медленно поплыл навстречу неизвестности.

До Зеницы они ехали несколько часов. Разговаривать им запретили, а потому время тянулось долго. Зеница со всех сторон зажата горами, на которых лежал снег, но полюбоваться пейзажами им не удалось. Прямо на станции их погрузили в закрытый грузовик и повезли. Из грузовика они уже вышли только во дворе тюрьмы. Здесь их усадили на скамейку и велели ждать. Теперь можно было осмотреться. Двор был большой, окружённый забором высотой метров пять. Солнце приятно припекало, Джукан закрыл глаза и расслабился. Просидели они так больше часа, но наконец за ними пришли.

Конвой из двух охранников отвёл их на первый этаж и закрыли большой камере с высокими потолками. На деревянных нарах была постелена солома, на которой Джукану было спать не впервой. Первый приятный сюрприз был, когда принесли обед. На первое был суп, на второе голубцы и компот. Так хорошо Джукан не ел в своём родном доме, а потому он спал в эту ночь крепким сном и ему ничего не приснилось.

Утром их разбудила сирена, затем в камеру пришли охранники и повели их в туалет и умываться. Все условия здесь были лучше, чем дома. После этого их вновь отвели в камеру и принесли завтрак. После завтрака они не знали чем себя занять, и вдруг Джукан вспомнил, что здесь в Зенице сидит знаметый Шукар из Чуковых. Прославился он тем, что был хромым от рождения и с ужасно злобным характером. Сидел он в Зенице за убийство двух своих братьев. Они пошутили с ним насчёт девушки, которую он любил, и он ножом убил их обоих. Причём один из них пытался убежать, но хромой догнал его. О его злости ходили неправдоподобные слухи. Джукан однажды видел его, и ему захотелось увидеть опять. В камере было окно выходившее во двор, но находилось оно на высоте около двух метров и заглянуть в него было невозможно. Но самое главное, что их предупредили, что смотреть в окна категорически запрещается и преследуется наказанием. Но Джукана словно чёрт дёргал и он стал уговаривать своих соседей помочь ему вскарабкаться на окно. Согласившись, двое из них подняли его на руки , а третий подставил свои плечи. Джукан схватился за решётку и выглянул во двор. Внизу на прогулке было человек двадцать. Они ходили гуськом по кругу. На ногах и руках у них были цепи, а потому они могли ходить только мелким шагом, ну а у некоторых к цепям были пристёгнуты гири, отчего каждый шаг давался им с большим трудом. Одному из них ходить было ещё тяжелее, потому, что одна нога его была короче другой. В нём Джукан и узнал Шукара - братоубийцу. Разглядев его, как следует, он спрыгнул с окна, пока его не заметили охранники.

Около полудня дверь в камеру открылась и в неё вошли трое охранников. Один из них

приказал.

-Быстро собрать все свои вещи и следовать за мной!

Собирать было особо нечего, а потому они уже через пару минут шли по коридору. Они спустились на этаж и зашли в предбанник, вдоль стены которого стояла длинная скамейка.

-Всем раздеться! - громким голосом приказал начальник, и они поспешно стали снимать свои вещи. Наконец они все остались в трусах. Но начальник крикнул ещё громче:

-Приказ был раздеться!

-Они поснимали с себя трусы и прикрылись ладонями. Джукан чувствовал себя как овца после стрижки.

Охранник выдал им по маленькому куску мыла и мочалки.

-А теперь мыться!- приказал он.

В бане было жарко и полно пара. Такой бани Джукан ещё в своей жизни не видел. Он открыл душ и зашёл под воду. Горячая вода потоками неслась по его телу, вызывая в нём безграничное наслаждение. Он намылил голову и стал тереть её руками. Он драил себя с такой силой, как матрос палубу. И вскоре его тело скрипело от чистоты.

После этого их отвели к парикмахеру, который в гигиенических целях побрил их налысо и не только головы, и под мышками, но и во всех интимных местах. Затем их осмотрел доктор и, убедившись, что на них больше нет никакой заразы, разрешил им идти одеваться.

Когда они вышли в предбанник, то увидели, что их одежды уже нет. Здесь согласно их размеру им выдали новую тюремную одежду в широкую чёрно-белую полоску. Джукану его новая одежда понравилась, за исключением высокого колпака на голове. Затем их развели в разные камеры. Четверых его спутников отвели в общую камеру, а Джукана, как опасного преступника совершившего убийство, повели в одиночку. Его камера находилась на втором этаже за колючей закрываемой на ключ перегородкой. Камера поразила его своим простором и чистотой. Потолки здесь были высотой метра четыре, в углу камеры стояла заправленная железная кровать, а напротив её стоял письменный стол со стулом. На стене над столом висела инструкция о правилах поведения в тюрьме. Свет в камеру проходил через маленькое зарешёченное окно, находившееся под потолком. В дальнем углу находился туалет. Здесь в цементном полу была дырка для оправления нужды, а от бочка шла железная цепь, дёрнув за которую он сливал воду. Напор при этом был такой сильный и шумный, что Джукану казалось, что его самого смоет. Здесь себя он почувствовал настоящим господином, ведь в таких условиях он не жил никогда в жизни.

Первые два дня Джукан отдал полностью для изучения распорядка в тюрьме. По совету, который он получил от своего соседа по камере в Бихаче, он выучил его наизусть и теперь все права и обязанности стали ему понятны.

Трёхразовое питание, которое было ничем не хуже чем в армии, а самое главное длинный сон дали ему так отдохнуть, что он чувствовал себя полным сил. Джукана никто не трогал

около двух недель и он просто начал дуреть от безделья. Работы ему никакой не давали, а неудержимую энергию молодости надо было куда-то девать. Он стал танцевать Коло прямо в камере, ровный, цементный пол которой, был для этого идеальной поверхностью.

Сначала он танцевал нерешительно, но потом всё с большим остервенением. Потом он даже стал себе подпевать. Охранники с интересом наблюдали за ним через смотровую дверь и иногда смеялись. На пятнадцатый день ему стали приносить работу. Ему приносили мешок перьев, и он должен был вручную отделить костяную часть пера, от пуховой. Работа эта была нудная и неприятная, но она помогала скоротать время. Главное во время работы надо было поменьше двигаться и ни в коем случае не чихать. Но один раз ему не удалось себя сдержать. Пух попал ему в нос, и он чихнул... Отчищенный пух поднялся в воздух до самого потолка и не собирался опускаться на пол. Если бы охранник вошёл в камеру, то Джукану было бы не вздобровать. Он взял стул и подпёр им ручку камерной двери. Через некоторое время смотровая щель открылась, и в неё заглянул стражник. Сразу после этого раздался шум ключа в замочной скважине, и затем дверь попытались открыть. Стул сдержал первый напор. Но вот на помощь прибежал ещё один тюремщик, они с криком вломились в дверь и остановились. Пух как снег падал им на головы.

За этот проступок Джукан отсидел три дня в холодном карцере, на воде и хлебе. С каждым днём он становился всё опытнее в тюремной жизни. Он знал, что и как делать и охранники относились к нему с уважением.

С началом весны их стали выводить на работу в огород, который им пришлось вспахивать, засаживать саженцами и потом пропалывать их. Джукана как самого опытного крестьянина поставили во главе бригады молодых заключенных. В бригаде у него было пять человек, и они все были немного старше его. Им не очень нравилось, что он руководит ими, особенно сопротивлялся вор - карманник Стево. Он постоянно старался делать всё назло и конфликт между ними назревал с каждым днём. Однажды во время прополки Джукан увидел, как вместе с сорняками он вырвал пару молодых пучков салата.

-Ты что это делаешь? - возмутился Джукан.

-Работаю, а чего это ты всё за мной следишь?- ответил Стево.

- А зачем же ты салат вырываешь?

-Не твоё дело, село поганое!- нахамил тот и Джукан кинулся на него с кулаками. Стево был немаленький парень, но решительность Джукана застала его врасплох. Он успел пару раз вмазать в нос обидчику, но Стево сумел схватить его и они вместе рухнули на землю, продолжая обмениваться ударами. На шум прибежали охранники и стали расцеплять их, а они словно два бульдога не ослабляли хватку. Прибежал на шум и начальник тюрьмы. Он строго приказал наказать виновных.

Джукана, скрутив руки, повели по длинному коридору, который становился с каждым шагом всё темнее. Перед ним открыли дверь и втолкнули в какую-то тёмную камеру, закрыв за ним дверь. Джукану сразу вспомнились наставления данные ему соседом по камере в Бихаче, а потому он отступил к стенке и стал ждать. Долго ждать не пришлось. Неожиданно кто-то сильно стукнул его в бок, он сгруппировался и прыгнул. Ему повезло, он сумел зацепиться за мешок, и его понесло. Мешок носился по кругу и иногда, ударяясь об стенку, отбивал Джукану ноги. Но нужно было терпеть, а потому он усилил хватку. Мешок ещё пару минут поносило, и ещё несколько раз Джукана больно ударился об стену, содрав при этом кожу с ног. Наконец мешок остановился, и в камере зажглась тусклая лампочка. Раздался шум ключа в замочной скважине, Джукан спрыгнул на пол и изобразил на лице улыбку. Охранник, увидев его улыбающимся и невредимым, был ошеломлён:

-Ты чего смеёшься, что здесь произошло?

-Да просто когда вы закрыли меня в тёмной камере, я насторожился. В это время кто-то стукнул меня в бок и я прыгнул на обидчика. Но оказалось, что это был просто мешок.

-Не ври, кто тебя этому научил?

-Да никто я говорю вам!

Охранник был не доволен, но это было не в правилах Зеницы, наказывать за нарушение ещё раз.

Теперь жизнь Джукана вошла в привычное русло. Условия в тюрьме ему нравились. Он даже имел время почитать газеты или книги, сидя за столом. В таких условиях ему оставалась только жить в ожидании амнистии.

 

ХХХ

Этой весной Мишка закончил школу и успешно сдал экзамены. Сразу после этого он решил поехать в Одессу поступать в военное училище. Отец не хотел его отпускать, но и стоять на пути сына к его счастью он не хотел. Мать собирала его в дорогу и плакала. Мишка одел свои самые приличные брюки, отец отдал свои поношенные ботинки, а мать сшила рубашку. Все свои документы он сложил в отцовский военный планшет, попрощался с домашними и пошёл в сторону Цебрикова. Нет, он не шёл, ему казалось, что он летит, будто у него выросли крылья. Огромный, незнакомый мир открывался перед ним, и ему казалось, что все там ждут его прихода.

Сразу по приезду в Одессу он сел на трамвай и отправился к своей тётушке, но самое главное - он хотел увидеть Клару. Какой она стала? Он никогда раньше не был в большом городе, здесь его всё поражало и пугало. В одном трамвае было больше людей, чем во всём их Фрайберге. В вагоне было шумно и душно.

Не смотря на то, что все окна в трамвае были открыты, внутри всё равно было душно.

Мишка с трудом разузнал, на какой остановке ему нужно было выходить. Ещё минут десять ему понадобилось на то, чтобы найти улицу и дом. Он вошёл во двор и здесь он увидел свою

тётушку Зельду развешивающую бельё. Он видел её один раз несколько лет назад, но почему-то сразу узнал.

-Здравствуёте тётушка!- поприветствовал её он.

Зельда повернулась к нему лицом и с недоумением посмотрела.

-Ты кто такой?- спросила она.

Я ваш племянник, сын Наума из Фрайберга.

Лицо Зельды тут же расплылось в улыбке, и она открыла ему свои объятия.

-Ой Мишенька, как же ты вырос!

Она засыпала его вопросами, и он рассказал ей все новости. Наконец она опомнилась и спросила:

-А зачем ты сюда приехал?

-Я хочу поступать в военное училище. И зашёл я просто так, чтобы навестить вас. Я бы очень хотел увидеть Клару.

-А она здесь больше не живёт. Она теперь живёт в доме у своего мужа и сюда почти не заходит. Я тебе дам её адрес, и ты можешь её навестить. Живёт она в Отраде, не далеко от трамвайной остановки.

-Не знаю когда я смогу её навестить, ведь в понедельник с утра мне надо идти в училище.

-Вот завтра и пойдёшь к Кларе. А сегодня оставайся, будешь спать у нас. Места у нас не много, но как-нибудь уплотнимся.

Но на следующий день все планы перевернулись. В полдень по всем громкоговорителям города передали сообщение ТАСС. Клара в это время пошла в магазин за хлебом. Когда она приблизилась к магазину, то увидела громадную толпу возле столба, на котором гремел громкоговоритель. Толпа стояла молча, многие с открытыми ртами и глазами полными слёз. Клара прислушалась.

Сообщение читал Левитан, причём голос у него был такой, что волосы на голове вставали дыбом.

-Что происходит?- спросила Клара, дёрнув за рукав мужчину в шляпе. Тот отдёрнул руку, но всё же сказал:

-Война началась!

Эти слова поразили её в самое сердце, и она заплакала, поняв, что с этого момента в жизни поменяется всё. Она дослушала сообщение и, не купив хлеб, побежала домой. Здесь уже всё знали и сидели возле радио. Один только Дима никак не мог понять смысл происходящего. Ему было всего два года, но говорил он уже как большой мальчик. Он приставал ко всем с вопросами, но им было не до него. Лёвы в доме не было. Он ещё на прошлой неделе уехал в командировку и должен был вернуться через несколько дней.

По радио сообщили, что все мужчины призывного возраста должны зарегистрироваться в местных военкоматах, иначе они будут считаться дезертирами.

Одессу бомбили в первый же день. Видать немцы хотели разбомбить военный госпиталь, но бомба попала в дом находящийся через дорогу. Взрыв был ужасной силы, и Клара подумала, что рухнут стены их дома. У них в доме был небольшой подвал, и они кинулись в него всем семейством. Бомбёжка длилась минут десять, но казалась вечной. Когда самолёты улетели, они все побежали смотреть, куда попала бомба. А угодила она в дом номер пять по Пироговской улице и там уже работали пожарники.

Что делать, не знал никто, но все были уверенны, что война продлиться не долго и Красная Армия разобьёт вероломных немецко-фашистких захватчиков.

На следующее утро Клара пошла в местный военкомат и зарегистрировала Лёву.

 

Мишка же ранним утром отправился в военное училище. Здесь толпилась уйма народа.

Мишка встал в очередь на регистрацию. Когда подошла его очередь, капитан сидевший за столом спросил:

-Фамилия?

-Клейнер Михаил Наумович - выпалил он.

-Смотри какой шустрый!- усмехнулся капитан, записывая - Я тебя только фамилию спросил. Ты откуда такой.

-Я из Фрайберга.

-Это ещё где, никак в Германии?

-Нет, это здесь, под Цебриковым немецкий хутор.

-И что ты немец?- с подозрением спросил капитан.

-Нет, я еврей.

- Вот и отлично! А на каком ещё языке ты говорить можешь?

- Могу на немецком.

- Где ты ему научился?

-Я окончил немецкую школу.

-И как свободно ты говоришь на немецком?

-Как на русском.

-Да ты нам просто необходим!- обрадовался капитан и встал - Подожди меня, я сейчас вернусь.

Он вышел в другую комнату, и его не было минут пять, но когда он вернулся, всё вокруг Мишки закрутилось вихрем. Его взяли переводчиком, и он вместе с генералом должен был выехать на фронт уже завтра утром. Сообщать, что он уходит на фронт, было особенно некому, потому Мишка сказал, что готов ехать хоть сейчас.

Уже через пару часов он был побрит, ему выдали форму, сапоги и пилотку. Он долго провозился, пытаясь завязать портянки, но, наконец, с помощью сержанта он был одет.

Мишка был страшно удивлён, увидав своё отражение в зеркале, и поначалу даже не узнал самого себя. Затем его представили генералу Швабрину. Он оказался очень серьёзным мужиком, не разговорчивым и очень нервным. Он только сказал Мишке:

-Ну что рядовой Клейнер, у тебя будет очень серьёзная задача. Ты будешь переводчиком, когда нам удастся захватить языка или военнопленного. Переводить нужно чётко и только то, что буду говорить я. Всё понятно?

-Так точно товарищ генерал!- отчеканил он.

Вот и отлично, завтра на рассвете отбываем на фронт. Можешь идти и отдыхать, тебе покажут, где ты будешь спать.

Мишка развернулся и вышел.

На следующее утро их шесть человек, вместе с генералом выехали машиной на фронт.

Чем ближе они приближались к фронту, тем яснее становилось ощущения окружающего

хаоса. По дороге навстречу им двигались толпы людей уходящих в тыл. Шли они вместе со скотом, а телеги и машины были набиты семейной утварью. Навстречу пролетали машины с раненными солдатами. Периодически налетали немецкие самолёты и тогда все разбегались по кустам или под деревья. Немцы не смотрели что бомбят, гражданских или военных и здесь впервые в жизни Мишка столкнулся со смертью. Так был убит младший лейтенант, который ехал с ним в машине. Ему оторвало взрывом ногу и ранило в живот. Он истекал кровью и орал от боли. Слава богу, это длилось недолго, и он скончался на руках у Мишки, а его крик ещё долго звучал в ушах.

Теперь к ним присоединились два танка. Генерал спешил как можно быстрее попасть в свою армию, но в этой неразберихе было очень тяжело двигаться. В полдень следующего дня они остановились на несколько минут, чтобы немного передохнуть и перекусить.

Мишка съел немного свиной тушёнки с хлебом, лёг на землю и закрыл глаза. Открыл он их

Когда услышал низкий грохот мотора и крики на немецком языке. Он поднялся и увидел, что на них со всех сторон шеренгой двигались мотоциклисты в немецкой форме, рядом с ними, как громадные чудовища громыхали танки. Мишка увидел как подскочил генерал, схватился за свой пистолет, но, поняв невозможность сопротивления, поднял руки, а его примеру последовали все окружающие. Немцы окружили их плотным кольцом и повели в сторону соседнего селения. Там их соединили ещё с одной группой военнопленных сидевших у стены свинарника. Многие из них были ранены и измазаны кровью. Вскоре к ним подъехал грузовик, и из него выпрыгнула группа автоматчиков во главе с крупным, рыжим офицером, который на немецком языке прокричал.

-Шпрехен зи дойчь?

-Мишка сделал шаг вперёд и ответил на немецком.

-Я говорю.

Офицер с удивлением посмотрел на него и приказал.

-Пусть все офицеры, коммунисты и евреи отойдут в сторону!

Мишка, заикаясь перевёл приказ, тупо уставившись глазами в землю. Генерал поднялся первым и отошёл в сторону. Его примеру последовали другие офицеры и ещё несколько человек. Офицер отдал приказ автоматчикам отвести их в сторону и расстрелять. Мишка не поверил своим ушам, но его глаза не дали в этом усомниться.

Автоматчики, толкая прикладами, отвели эту группу к стенке, и на глазах у остальных тут же расстреляли. Офицер подозвал Мишку и спросил:

-А ты кто такой. Где научился говорить по-немецки?

-Я немец,- соврал он

-Не может быть! Откуда ты здесь оказался.

-Я родился в немецком хуторе Фрайберге. Там жили одни немцы, и школу я закончил немецкую. Поэтому они взяли меня переводчиком.

Рыжий немец недоверчиво осмотрел его, но вдруг на его лице сверкнула улыбка.

-Значит ты наш! Как далеко ваш Фрайберг?

-Больше ста километров будет.

-Так вот, тебе выдадут паёк и ты пойдёшь домой. Раскажешь своим, что мы скоро будем,- он приказал жестом солдату принести паёк. Тот быстро вернулся с пакетом. Офицер протянул пакет Мишке и сказал:

-Можешь идти.

Мишка повернулся и пошёл. Ноги слушались его с трудом. Он не верил, что его отпустили и думал, что его прикончат выстрелом в спину. Но он решил идти и не поворачиваться. Он прошёл уже около ста метров, но выстрела всё не было. Он поднялся на холмик и стал спускаться вниз. Никто в него так и не стрельнул. Он ускорил шаг и направился в сторону небольшого лесочка. Весь его организм трясся от напряжения, и он побежал. Когда он вбежал в лес, то, сделав ещё несколько шагов, зарыдал и рухнул на траву. Он бил кулаками о землю и орал «гады, паразиты, я вас ненавижу». Наконец он успокоился, встал на ноги и отряхнулся. Затем он поднял с земли паёк и с гневом кинул его в глубину леса.

- Сами жрите свои пайки фашисты проклятые!

Домой он решил не идти, ведь немцы там будут раньше его. У отца были хорошие

немецкие друзья и они должны ему помочь, а вот Клару надо предупредить обязательно.

У неё маленький сын и ей надо бежать из Одессы. Он собрался с мыслями, обдумал направление и пошёл.

ХХХ

Теперь немцы бомбили Одессу каждый день, но люди не сомневались, что Красная армия наголову разобьёт фашистов. Лёва вернулся в Одессу через два дня, после начала войны и Клара рассказала ему, что она зарегистрировала его в военкомате.

-А вот это ты сделала напрасно, ведь у меня есть бронь, но теперь придётся идти. Утром следующего дня он ушёл в военкомат и вернулся оттуда уже в лейтенантской униформе. На следующий день их должны были отправить на фронт. Его мать, узнав об этом, громко рыдала и со злобой поглядывала на Клару. Да Клара и сама ругала себя за то, что побежала в военкомат, но Лёва её успокоил:

-Перестань себя винить, ты всё сделала правильно. Я бы сам туда пошёл. Ты главное береги себя и Диму. Война скоро закончиться, я вернусь, и мы ещё много лет будем счастливы. Маленький Дима бегал вокруг отца и радостно кричал:

-Ура, папа идёт на войну.

Но на утро следующего дня Дима был тихий и плакал. Лёва взял его на руки и попросил:

- Ну что Дима, скажи «рыба».

Дима ещё никак не мог научиться произносить букву «Р». Но он был хитёр, и игриво посмотрев на отца, сказал:

-Щука,- и все громко рассмеялись. Потом Лёва попрощался с родителями и подошёл к Кларе. Они крепко обнялись и он нежно поцеловал её в губы. Слёзы выступили у него на глазах. Он утёр их рукавом гимнастёрки и, повернувшись, быстро пошёл в сторону вокзала.

ххх

 

Каждое утро все ждали новостей, когда фашисты будут остановлены, но сводки с фронта приходили неутешительные. Оставлялись всё новые города, и враг подступал к Одессе. Но то, что Одессу не сдадут, не сомневался никто. Налёты на город стали привычными, и как только звучала сирена, все бежали в ближайшее убежище. Вечером в домах уже не зажигали свет и окна занавешивались. Фонари на улицах тоже не зажигали, и ходить по ним стало не безопасно.

Однажды утром в дом постучал молодой парень. Одежда на нём была вся дранная и грязная. Вид у него был очень возбуждённый и растерянный. Клара сначала его даже не узнала и спросила:

-Простите вам кого?

-Клара, ты меня не узнаёшь? Я сын Наума из Фраёберга.

-Миша!- обрадовалась она - Что ты здесь делаешь?

-Я пришёл предупредить тебя.

-Подожди,- прервала его она - Сначала зайди, умойся, я тебе дам что-нибудь покушать, и тогда ты всё расскажешь.

-У меня нет совсем времени, я должен спешить в военкомат и в дом заходить не хочу, чтобы не напачкать.

Клара затянула его во двор, вынесла мыло, ведро воды и стала сливать ему на руки.

По мере того, как Мишка становился чище, она всё больше узнавала знакомые черты.

Потом она вынесла ему кусок хлеба с колбасой. Он поначалу отказывался, но потом стал есть с такой жадностью, что было видно, как он проголодался. Он ел и постоянно тараторил:

-Клара, ты должна немедленно эвакуироваться!

-Это ещё зачем? Одессу никто не сдаст.

-Послушай, ты ничего не знаешь. Поверь мне, защищать её некому. Кругом сплошной хаос и паника. Немцы убивают всех коммунистов и евреев, даже детей!

-Откуда ты это знаешь?

-Я попал к ним в плен и видел всё своими глазами. Поверь мне, они убивают всех евреев.

-Как же ты уцелел?

-А я сказал, что я немец. Ты же знаешь, что у нас все говорили по-немецки. Они мне поверили и отпустили.

-Куда же мне ехать? У меня в России никого нет, а Лёву забрали на фронт.

-Тем более, пойди в военкомат и тебе как жене офицера дадут «литер» на эвакуацию.

-Миша ты всё преувеличиваешь, всё обойдется...

-Поверь мне - нет. Когда я переходил реку, то в ней не было видно воды, кругом одни трупы и кровь. У тебя не остаётся времени. Спасай себя и ребёнка! - он был так возбуждён, что руки его тряслись, а из глаз текли слёзы. Клара ему поверила, и страх за себя и ребёнка проник в её жилы.

-А как же твои родители, ты их предупредил?

-Туда бы я не успел. Немцы наверняка уже там. На Одессу хоть ходят поезда и машины

-И куда же ты теперь?

-Я сейчас же пойду в военкомат, и пусть меня сразу отправят на фронт. Я хочу воевать с этими гадами! Пусть даже я погибну, но сколько смогу, я унесу с собой.

Клара смотрела на него и не могла поверить, откуда у этого молоденького, доброго мальчика

появилось столько уверенности и ненависти. Он просидел с ней ещё четверть часа, и она пообещала ему, что обязательно уедет в эвакуацию. Сразу после его ухода Клара пошла на завод. Здесь ей выдали «литер» на четверых для эвакуации в Саратов, и она сразу поехала к матери. Она рассказала Зельде всё, что сказал ей Миша.

-Мама, у меня есть разрешение на четверых, поехали со мной. Ведь я без тебя там пропаду.

-Нехорошо получается, но бросить тебя я не могу. Ты иди домой, а приду к тебе завтра.

Ты кого-то ещё с собой хочешь взять?

-Я хочу предложить поехать твоей племяннице Розе, ведь она беременная, и её надо спасать.

-Правильно, пойди к ней и пусть она поторопиться. А как мы будем ехать?

-Мы должны быть завтра в полдень на морском вокзале и оттуда на теплоходе «Аджария»

поплывём в Херсон.

На этом они попрощались и Клара поехала к Розе, которая была уже на пятом месяце беременности. Но уговорить её не удалось. Роза была непреклонна.

-Одессу никогда не сдадут, а если даже и так, то у папы лучший друг немец. Они нас в обиду не дадут. Спасибо тебе за заботу, но мы останемся здесь.

Поняв, что убедить её не удастся, а времени почти не остаётся, Клара поспешила домой. Здесь она предложила соседке Тоне эвакуироваться вместе с ними. Тоня с радостью приняла предложение и сразу стала собираться. Кларе было собирать особенно нечего. Все её и Димины пожитки уложились в один чемодан.

 

ххх

 

 

Пароход « Абхазия» стоял, прижавшись левым бортом к причалу, и на нём царил настоящий хаос. Толпа людей шумела как пчелиный улей. Здесь были те, кто имел разрешение на эвакуацию и их провожавшие. Были и те, которые документов не имели, но пытались пробраться на борт всеми правдами и неправдами. У трапа стоял постоянный крик и на борт пропускали только тех, у кого было разрешение. Наконец очередь дошла и до Клары. Она предъявила свой «литер» и они стали подниматься на борт. Когда они поднялись на палубу и заняли места, Тонина мать вспомнила, что оставила на берегу сумку и побежала вниз. Тоня попросила Клару:

-Посмотри за моим Шуриком, я сбегаю за мамой. Клара взяла мальчика на руки. Как только Тоня спустилась на берег, налетели немецкие самолёты, и стали стрелять. Зенитки установленные прямо в порту открыли ответный огонь, а на борту и на причале поднялась суматоха. Люди стали прятаться где могли, капитан судна отдал приказ отчалить от берега. Матросы быстро подняли трап и «Аджария» стала отходить от берега. Клара крикнула матери, чтобы она смотрела за Димой и побежала c ребёнком к трапу. Пароход уже был в метрах пятидесяти от пирса, на котором металась обезумевшая Тоня. Клара кинулась к капитану стоявшему рядом.

-Товарищ капитан, я вас умоляю, остановите судно!

-О чём вы говорите, ведь нас бомбят! Идите на своё место.

-Я не могу, этот ребёнок не мой, а вон той женщины, что мечется по пирсу.

-Ничего не могу сделать, я не могу пришвартоваться и стать неподвижной мишенью для самолётов. Придется вам присмотреть за ребёнком.

-Я не могу, у меня свой ребёнок есть, мне с двумя не управиться!

Капитан осмотрел её внимательным взглядом и сказал:

-Да вы сами ещё ребёнок. Подождите, если налёт закончиться я пошлю на берег шлюпку за вашей подругой.

-Спасибо товарищ капитан,- поблагодарила она. Налёт длился не долго, и как только всё успокоилось, капитан отправил на берег шлюпку. Когда Тоня с матерью поднялись на борт, Клара отдала ребёнка и побежала искать мать с Димочкой. Искать маму долго не пришлось, она сама шла ей на встречу, но Димы с ней не было.

-Мама, а где Димочка?- испугалась Клара.

-Я его оставила с людьми и пошла искать тебя. Они пообещали, что за ним присмотрят.

Они поднялись на следующую палубу, но Димы там уже не было. Они стали метаться по судну, выкрикивая его имя. Наконец они увидели на корме большую толпу людей о чём-то бурно говорящих. Клара быстро пробилась в середину и увидела несчастного, плачущего Диму. Она подхватила его на руки и стала целовать, а толпа недовольно гудела:

-Вот же дура - мамаша, сына своего бросила и ушла!

-Да какая она мамаша, она сама ещё ребёнок,- возразил ей кто-то.

Ну а Дима утёр уже слёзы и радостно улыбался. Вскоре толпа разошлась по своим делам и «Аджария» полным ходом пошла на Херсон. Слава богу налётов авиации больше не было

и за двенадцать часов они добрались до Херсона. Здесь им надо было перебраться на вокзал и сесть на поезд, идущий на Ростов. Из-за того, что у них практически не было никаких вещей, до вокзала он и добрались одними из первых. Тут им предстояло провести всю ночь. Маленький Дима так устал, что, не смотря на постоянную смену обстановки, он засыпал при каждом возможном случае. Зельда тоже выдохлась и с трудом передвигала ноги и только Клара была ещё полна сил, видать тревожность обстановки помогала ей быть начеку. При этом ещё всё время надо было думать куда ехать. Наслушавшись других, она поняла, что надо ехать за Волгу - туда немцы навряд ли доберутся. И, конечно же, лучше ехать не в Сибирь, а поближе к югу, чтобы не умереть от холода. У них с собой не было никаких зимней вещи, а потому они решили ехать в Саратов, ну а там будет видно. Решить - это одно, а достать билеты - это совсем другое дело.

Кругом толпились кучи народа, некоторые бегали в поисках билетов, другие лежали вповалку в любом подходящем месте, пытаясь передохнуть и набраться сил. Пробиться к кассам не было никакой возможности, а потому Клара попыталась найти окружной путь. Она оставила маму охранять вещи , а сама вместе с Димой отправилась к начальнику вокзала.

Возле дверей его кабинета гудела толпа жаждущих пробиться без очереди, и у каждого была на то веская причина. Она стала ждать, но в это время дверь открылась, и из неё быстрым шагом вышел начальник и его подчинённый. Клара, схватив Диму на руки, побежала на встречу и преградила ему путь.

-Товарищ начальник, помогите мне купить билет. Мой муж офицер и сейчас он на фронте, а у меня на руках маленький ребёнок и больная мать!

-Вы здесь не одна, тут все такие сухо ответил тот и уже собирался уходить, но в это время маленький Дима вдруг неожиданно заплакал и попросил.

-Ну дяденька, пожалуйста помогите нам.

-От этой просьбы сердце начальника растаяло, и он приказал своему подчинённому.

-Ну чтож Василий, пойди, помоги им, - со вздохом согласился начальник.

После этого, через пару часов они уже стояли на перроне. Состав, который им подали, состоял только из грузовых вагонов. Спать в них было не на чем, и все расположились на полу. Так надо было ехать до Ростова. Напротив них расположился мужчина непонятного возвраста. Одет он был как старик, но лицо у него было довольно молодое. У него так болела спина, что он едва мог двигаться, и каждое его движение сопровождалось громким стоном. Слушать его стоны было неприятно, а заснуть просто невозможно.

Они подстелили под Диму свои вещи, чтобы ему было удобнее спать, а сами пытались уснуть, сложив головы друг на друга. Кларе даже удалось провалиться в дрём, но в это время опять начался налёт. Самолёты с рёвом проносились на поездом и рядом стали падать бомбы. Поезд остановился, и люди стали выпрыгивать из вагонов, чтобы спрятаться в кустах или под деревьями. Первым выскочил из вагона инвалид, забыв при этом про всякую боль в спине. Он летел как птица и догнать его было делом невозможным. Клара бежала неся на руках Диму, а мать бежала сзади. Самолёты строчили по бегущим. Одна из очередей прошла в метре от неё, и попала в женщину бегущую рядом. Она рухнула на землю, не произведя ни звука, а на спине её выступили пятна крови. Наконец они добежали до лесопосадки и кинулись под деревья. Самолёты заходили ещё несколько раз и продолжали расстреливать бегущих, но, наконец, они улетели и наступила кратковременная тишина, которая затем сменилась криками и стонами. Люди пытались найти друг друга и наконец Клара услышала крик матери. Всё это время Дима как маленькая обезьянка сидел у Клары на руках, крепко вцепившись в её плечо. Его большие карие глаза были полны страха и в то же время светились любопытством. Теперь Клара поставила его на землю и поправила платье. Из кустов и из лесопосадки стали выходить люди. Лежавшие на земле раненные стали стонать, ну а мёртвые продолжали лежать в своих неудобных позах. Появились санитары и стали оказывать помощь раненым, а мёртвых стали складывать в последний вагон. Люди стали возвращаться на свои места, вернулся и страдающий радикулитом. Он уже не бежал, а медленно ковылял держась за спину, но уже гораздо меньше охая.

-Вам немного лучше?- поинтересовалась Клара.

-Вроде да, ещё один такой налёт и я вообще вылечусь,- подшутил он сам над собой.

Через несколько минут поезд тронулся. Теперь уже больше не было налётов и утомлённой Кларе удалось уснуть. Утром следующего дня они уже были в Ростове. Чем дальше они уезжали от Одессы, тем сильнее становилось чувство растерянности и непонимания, что делать дальше. Каждый раз закрывая глаза, Клара надеялась, что когда откроет их, она будет дома и все кошмары исчезнут. Но открывая глаза, она снова видела вокруг себя толпы растерянных, чужих людей. Казалось, что не осталось никаких сил и хотелось позвать на помощь, но глядя на маленького Диму и ещё более растерянную мать, она понимала, что вся ответственность лежит на ней. И тогда снова возвращались силы и уверенность. В Ростове они долго не засиделись, поезд на Саратов отходил через несколько часов. И опять они попали в обыкновенный грузовой вагон, но на этот раз на полу лежало немного соломы, а потому спалось на много легче. По пути, во время остановок, Клара пыталась купить еду на свои несчастные гроши. Иногда ей удавалось купить молока или сыра и почти всё это они отдавали Диме. До Саратова они добирались больше суток и приехали туда к вечеру. Начинало темнеть, идти им было некуда, а потому они решили переночевать на вокзале. Однако найти себе место, где поспать было невозможно. На всех сидениях лежали люди, и даже в укромных уголках на полу тоже не было места. Дима от изнеможения уснул, и они с мамой носили его поочерёдно. Куда идти Клара не знала, а от долгого недоедания и недосыпания, ноги слушались её плохо, и она качалась при ходьбе. Так проходя вокруг колонны в центральной части вокзала, она наступила на ногу женщине одетой в красивое платье. Женщина развернулась и со злостью толкнула её. Клара не удержалась и упала на пол, при этом маленький Дима сильно расплакался и побежал к ней.

Неожиданно женщина опомнилась, согнулась над Кларой и сказала:

-Извини меня, ты не сильно ушиблась?

- Ничего, пройдёт,- успокоила её Клара - я тоже виновата.

Лицо женщины сменило выражение со злого на озабоченное.

- Ты что здесь делаешь?

-Мы с мамой и моим сыном эвакуировались из Одессы.

-И куда вы едите?

-Нас направили в Саратов.

-У вас здесь кто-то есть?

-Никого у нас здесь нет и что делать мы не знаем.

-Где же вы собираетесь жить?

-Понятия не имеем. Завтра утром пойдём искать место, а сегодня попробуем переночевать здесь.

-На вокзале с маленьким ребёнком? - переспросила красотка и скомандовала - А ну-ка берите свои вещи, и пошли ко мне.

-У нас никаких вещей нет, всё при нас.

-Как же вы собираетесь жить, о чём вы думали? Ну да хватит об этом, пошли.

Клара подошла к матери и сказала:

-Мама, эта женщина зовёт нас к себе переночевать. Мы пойдём?

-А вдруг нас там ограбят?- засомневалась мать.

-О чём ты говоришь мама, ведь у нас ничего нет!

Мать согласилась с таким доводом, и они пошли следом за женщиной.

Они вышли с вокзала. Было уже темно и на улице горели редкие фонари. Они пересекли площадь и, пройдя полтора квартала, подошли к трёхэтажному дому и вошли в тёмный подъезд.

Их новая знакомая достала спичку и чиркнула о коробку.

-Смотрите внимательно под ноги, у нас здесь сам чёрт ноги сломает,- предупредила она.

Они послушно и беззвучно шли за ней следом. Возле двери она довольно долго искала в сумочке ключ, но, наконец, она открыла дверь и зажгла свет в прихожей.

-Только ступайте тихонько,- прошептала она - У меня соседи ворчливые.

Они прошли по коридору к высокой двери, женщина другим ключом открыла её и включила свет. В середине комнаты вспыхнула одинокая лампочка в оранжевом абажуре. Комната была просторная, в середине её стоял круглый стол, окружённый четырьмя стульями, возле стены расположился большой шкаф с зеркалом, рядом трюмо с табуреткой, а возле окна стояла большая кровать.

-Заходите, предложила хозяйка и, когда они оказались все в комнате, закрыла за ними дверь.

-Ну что, давайте знакомиться, меня зовут Лариса. У меня квартира маленькая, а потому держать я вас долго не могу. Но пока живите. У меня работа ночная и дома я не бываю, поэтому вы можете спать здесь. Но днём я должна отдыхать, а потому утром вы должны уходить. Ну а завтра вечером можете опять придти сюда к шести вечера.

Клара согласно замахала руками.

-Спасибо вам большое, но мне даже нечем вас отблагодарить. Вы просто святая женщина!

-До святой мне далеко. Ну да ладно, мне сейчас нужно срочно уходить. Вы ложитесь спать, а завтра до девяти часов вы уйдёте и захлопнете за собой дверь.- Она помахала им рукой и вышла, а они ещё некоторое время стояли в растерянности. Наконец Зельда нарушила молчание.

-Просто не вериться, что есть такие люди! Она нас видела всего несколько минут, а оставляет одних в своём доме и без присмотра.

-Это точно мама, её видать нам сам Бог послал,- согласилась Клара - Но давай быстренько ложиться спать, ведь завтра надо вставать рано. Димочка вон уснул уже сидя на стуле.

Они легли прямо на покрывало не раздеваясь, а Диму положили между собой. Впервые после Одессы они спали на кровати, а потому долго не ворочались, сразу уснули.

На утро Зельда проснулась первой и разбудила дочку и внука. Они не хотели подниматься, но она силой растолкала их.

- Давайте подниматься и умываться, а то уже скоро Лариса придёт.

Клара нехотя поднялась и повела Диму в туалет. В коридоре они столкнулись с маленькой, пожилой женщиной подозрительно разглядывающую их.

-Извините, где здесь у вас туалет?- поинтересовалась Клара.

-А кто вы собственно такие и как сюда попали?- с подозрением спросила женщина.

Мы эвакуированные из Одессы и Лариса пригласила нас к себе переночевать, а сама пошла на работу.

-Ну, прямо на работу!- рассмеялась она - Да ваша Лариса нигде не работает, а подрабатывает на вокзале проституткой.

-Не может быть такого, вы говорите неправду!- возмутилась Клара.

-Тогда считайте, что я вру,- обиделась соседка и скрылась в своей комнате.

Лариса вернулась домой до того, как он и успели уйти. Вид у неё был ужасно уставший, видать деньги достались ей с большим трудом, но она улыбалась и даже протянула Диме конфету.

-Спасибо вам большое за доброту,- поблагодарила Клара.

К этому времени они уже полностью собрались, а потому поспешили уйти. На пороге им Лариса сказала:

-Если не найдёте где спать, приходите вечером, в часиков шесть.

Всё утро они бродили по улице, не зная куда идти. Настроение было ужасное, а передаваемые по репродукторам сводки с фронта и об оставленных городах, делали его ещё хуже. Таких же, как они беженцев было полно, и у многих вид был совсем несчастный. Наконец им удалось присесть на скамейку в небольшом скверике. Здесь можно было отдохнуть и решить, что делать дальше. Неожиданно ей в глаза бросилась вывеска, висевшая рядом с дверями «Мясо - Молочный Трест».

-Мама, подождите меня с Димой здесь. Я пойду, узнаю, может быть у них найдётся для меня работа, - сказала Клара и пошла к комбинату.

На проходной она сказала, что ей надо увидеть директора и её пропустили. Директором оказался немолодой, густо обросший щетиной мужчина. Взгляд у него был уставший, и по его красным глазам было видно, что он уже давно не спал. Увидев её, он немного взбодрился.

- Вам девушка чего?

-Я ищу какую-нибудь работу.

-У нас мест нет,- ответил он, Клара развернулась и пошла к двери. Но до двери она дойти не успела, когда директор окрикнул её.

-А вы откуда?

-Я эвакуировалась из Одессы вместе с двухлетним сыном и мамой.

-Сами без мужчин?

-Мой муж на фронте.

-А когда вы последний раз ели? На вас смотреть больно, одна кожа да кости. Что вы умеете?

-Я бухгалтер.

-Бухгалтер-это отлично! Только тебе девочка здесь с ребёнком не выжить. Война продлиться долго и тебе надо устроиться поближе к еде. Я тебя пошлю к одному своему другу в районный центр Дергачи. Он там работает директором молочной фермы. Там у тебя и ребёнка хоть всегда будет молоко. Поезжай туда. Зовут его Дроздов Николай Иванович, и я тебе напишу для него письмо. Он тебе поможет. Ну что согласна?

-Конечно, согласна! Спасибо вам большое за заботу, ведь вы меня вообще не знаете.

-Просто мне тебя жаль. Приходи завтра утром, я приготовлю для тебя письмо. А сейчас можешь идти.

Клара вернулась назад в скверик, где её дожидались мать с ребёнком. Дима был ужасно голоден, а потому плакал. Увидев маму, он бросился ей на встречу.

-Мама, я кушать хочу.

-Сейчас пойдём и что-нибудь купим, - успокоила она его, но в разговор тут же вмешалась Зельда.

-Клара, нам надо деньги экономить, неизвестно, сколько нам придётся так жить.

-Я думаю, что завтра всё определиться. Директор пообещал мне работу в молочном совхозе, там мы с голоду не помрём.

-Ой, какое счастье! - взмолилась Зельда - Только где это?

-Понятия не имею. Наверняка в какой-то дыре.

-Ну ничего, главное чтобы было, где спать и что есть.

Потом они пошли на базар, где купили копчёной корейки и хлеба, а для Димы немного творога. Остаток дня они проболтались по городу, а к шести часам вернулись к дому Ларисы.

-Ага, вернулись?- с улыбкой встретила их благодетельница - Ну заходите, коль пришли.

-Нам только ещё одну ночь переночевать,- сообщила ей Клара.

-А завтра что?

-Я нашла себе работу и мы поедем в Дергачи.

-Знаю я такое место, это совсем недалеко отсюда. Смотри, какая ты молодец, так быстро нашла себе работу, а ведь на вид совсем ребёнок. Тогда ложитесь отдыхайте, увидимся завтра,- и Лариса пошла на работу.

Этой ночью Клара много думала о Ларисе. «Проститутка», раньше при таких словах она бы не осталась бы ни на секунду рядом с этой женщиной. Но именно у этой проститутки сжалось сердце при виде несчастных беженцев. Она привела их к себе домой и уложила на свою кровать. Значит она не хуже, а лучше других и Кларе стало стыдно за то, что она всегда думала о них так негативно.

Утром она от всей души поблагодарила Ларису за гостеприимство и бескорыстность. А та достала из сумочки шоколадку и протянула Диме.

-Это тебе кучерявый на дорожку от непутёвой тёти. Я всегда хотела иметь такого как ты, но только жизнь распорядилась иначе, а теперь война перевернула всё.

Директор сделал всё, что обещал. Он рассказал им, как добраться до Дергачей и дал письмо к директору комбината. Он даже выдал им на дорожку сухой паёк. Клара не знала как его благодорить, а он ей всё просто объяснил:

-Ну что ты девочка, ведь кто-то должен был тебе помочь. Езжай и береги себя. Всё ещё только начинается и нам ещё понадобиться много сил, чтобы выстоять эти испытания.

До Дергачей они добрались к полудню. Искать молочный комбинат долго не пришлось, он расположился в самом большом здании. На проходной её остановил охранник:

-Простите вам кого?

-У меня есть письмо к директору комбината,- ответила Клара.

-Тогда вам в те двери,- указал пальцем охранник.

Дверь в кабинет была закрыта и Клара постучала.

-Войдите,- прозвучал приятного тембра голос.

Клара робко вошла в кабинет. В комнате сидели два человека, один в гимнастёрке, а другой в помятой серой рубашке. Мужчина в гимнастёрке спросил.

-Bы по какому делу?

-Мне нужен директор- товарищ Дроздов.

Мужчина поднялся и представился:

-Дроздов это я, ну а вы кто будете.

-Меня послал к вам из Саратова товарищ Белкин. У меня от него к вам письмо,- объяснила она и протянула конверт.

Он не спеша открыл конверт и внимательно прочитал содержимое. По мере чтения на его лице стала появляться улыбка, затем он положил письмо и обратился к другому мужчине:

-Познакомься Макаров - это наш новый бухгалтер. Она поедет на ферму в совхоз « Красная

заря». Как вас зовут девушка?

-Меня зовут Клара,- представилась она.

-А какое ваше полное имя.

-Мирошник Клара Давыдовна.

-Вот и отлично, а я Дроздов Николай Иванович, а это мой заместитель Макаров Виктор Алексеевич. Он поедет с вами в совхоз и поможет вам там устроиться.

-И что я буду там делать?

-На вас Клара Давыдовна будет лежать весь учёт, и раз в неделю вы будете приезжать с отчётом сюда. Ты Макаров проследи, чтобы им выдали чистое помещение, где бы они втроём могли разместиться и найди ей двуколку, на которой она будет ездить сюда с отчётами.

-Товарищ Дроздов, где же я её размещу?- взвился Макаров.

-Это твоё дело, но разместить ты их должен. И распорядись, чтобы у них всегда было молоко и творог. Кроме того, достань им какой-то материи и ваты, чтобы они могли себе сделать одеяла и подушки. Ты меня понял?- переспросил он.

-Понял,- буркнул Макаров и бросил недобрый взгляд в сторону Клары.

-Тогда иди и приготовь полуторку, на которой отвезёшь их в село, а мы пока здесь заполним все необходимые бумаги.

Когда Макаров вышел, Клара стала благодарить Дроздова:

-Спасибо вам большое за всё, что вы для меня делаете. Я такого просто не ожидала.

Но Дроздов остановил её.

-Да что ты девочка, кто-то должен вам помочь, ведь твой муж сражается за нашу Родину.

Через час они уже неслись в грузовике по степи в сторону совхоза. Макаров и Зельда вместе с Димой сидели в кабине, а Клара расположилась в кузове. Дорога была ужасная, и ей иногда казалось, что она просто вылетит из кузова. Но, к счастью, ехать пришлось не более получаса. Места в домах найти не удалось, а потому Макаров устроил их в одном из классов местной школы, в комнате, где стояла русская печь. Когда Макаров ушёл и они остались одни, Клара впервые поверила, что теперь они переживут эту ужасную эвакуацию. Она села на скамейку и почувствовала, как силы покидают её. Она расслабилась и заплакала.

хххх

 

На следующее утро Клара была уже на работе. В центральной конторе находился кабинет директора, в другой комнате расположились главный зоотехник и агроном. В бухгалтерии находились столы экономиста, бухгалтера или Кларин стол, нормировщика и учётчика. На комбинате работало около ста человек, а остальные работники были разбросаны по окружающим совхозам. Мужчин фактически не было, ведь почти все они ушли на фронт. Остались только старики и женщины, среди которых было множество казахов. Все они относились к Кларе с большой любовью и уважением. У многих из них дети ушли на фронт и только присылали письма. Многие из старых казахов ни читать, ни писать не умели, а потому приходили за помощью к Кларе. Она старалась никому не отказывать, читала им письма и даже писала ответы. Но не со всеми отношения складывались хорошо. Работал на комбинате наладчиком некто Захаров, ранее репрессированный в Сибирь. Вид у него был очень суровый и улыбался он, только слушая сводки с фронта, откуда поступали исключительно огорчительные вести. Он с удовольствием повторял всем, какие города оставлялись советскими войсками. При каждом возможном случае, он показывал Кларе листок, на котором были написаны какие-то фамилии, и говорил:

-Ничего, скоро придут немцы, и тогда я вас проклятых жидов и коммунистов всех выдам. Ох как я вас всех ненавижу.

И действительно вид у него был угрожающий. Тогда Клара решила пожаловаться Дроздову,

На что он ей отвечал:

-Ты не волнуйся Клара, если немцы придут, я тебя здесь не оставлю, а заберу с собой.

Ну а если нет, то я этого гада сам и пристрелю. Эти заверения несколько успокоили её и

жизнь вступила в устоявшееся русло. Каждое утро Клара уходила на работу, оставляя Диму наедине с мамой. Зельда пыталась вести их нехитрое хозяйство и смотреть за внуком. Она штопала, стирала, готовила кушать и гуляла вместе с Димой. Клара возвращалась домой уже вечером и очень уставшая. Они не голодали, но питались очень скромно, а потому энергии едва хватало на весь день.

Клара пыталась найти своего мужа и писала ему письма, но ни разу не получила ничего в ответ. Предполагать можно было только то, что Лёва не может их разыскать, либо его уже не было на этом свете. Дима к этому времени разговаривал совсем как взрослый и постоянно задавал один и тот же вопрос:

-Когда приедет папа?

Между тем пришла осень и первые холода, а у Клары не было никакой зимней одежды и на работу она ходила в поношенных летних туфлях.

ХХХ

 

Оранжевый диск солнца медленно закатился за холм, и стало быстро темнеть. Мишка застегнул воротник гимнастёрки и накинул на плечи шинель. Вечера и ночи теперь уже были холодными, а согреться было негде. Он уже провёл два дня в этом окопе и успел к нему привыкнуть. К вечеру атаки немцев приутихали, и в это время можно было отдохнуть.

Он снял с головы каску и стряхнул с волос пыль. Волосы были настолько грязны, что казались каменными. Он уже забыл, когда последний раз был в бане, а умываться приходилось только один раз поутру.

С тех пор как он простился в Одессе с Кларой, прошло почти два месяца. За это время он превратился в опытного бойца. В Одессе он снова пошёл в военкомат. Там он не стал рассказывать всю историю, как его отпустили немцы, а просто сказал, что попали в окружение и как чудом, ему одному удалось вырваться. Ему поверили и снова отправили на фронт и снова переводчиком. На этот раз он попал в разведку, а потому почти всегда был на передовой. У Мишки теперь уже не было страха. Он видел, как зверствуют немцы, и теперь им двигала только ненависть. Смерти он не боялся, - он пережил её уже в тот первый военный день. Он рвался в бой, но им приходилось почти всё время отступать.

Устоять перед немецкими танками и шквальным огнём было практически невозможно.

Сейчас, в этой необычной тишине можно было расслабиться. Он вытащил из кармана кисет с махоркой, достал оттуда щепотку табака, положил на бумагу, привычным движением скрутил самокрутку и закурил. От дыма он даже немного захмелел и сразу вспомнил свою семью. Он не имел ни малейшего понятия, что произошло с ними, и часто проклинал себя за то, что не пошёл предупредить их. Но винить себя особо он не мог, ибо попасть туда раньше немцев он не мог. Оставалось только надеяться, что они все эвакуировались, хотя Мишка знал, что отец своё хозяйство навряд ли оставит. Была и другая надежда, что местные немцы, которые были хорошими друзьями его отца, не выдадут их. Однако никаких вестей от них он не имел.

Рядом с ним облокотившись на стену окопа, сидели его фронтовые друзья Серёга и

Вадим, с ними он воевал бок о бок уже около месяца и сегодня они пережили ещё один длинный, безумный день. Они стали как братья и могли положиться друг на друга. Многих других не стало в этой человеческой мясорубке. Маленькие и высокие, худые и толстые, весёлые и суровые исчезали под её беспощадными жерновами. Кого разорвало на куски, кто тихо упал и словно уснул, а кто кричал от ужасной боли и молил о помощи. Мишке и этим двоим повезло больше, но как долго эта удача будет длиться, не знал никто.

-Рядовой Подвысоцкий!- услышал он голос лейтенанта Белова.

-Я, товарищ лейтенант,- ответил Мишка и встал по стойке смирно.

-Зайдите к командиру, у него для вас есть сообщение,- приказал лейтенант.

-Есть, - ответил Мишка и пошёл в блиндаж. Там его встретил капитан Веселов, вид у него был такой же измученный, как и у его солдат.

-Вам пришло письмо,- сообщил капитан.

-От кого?

-Это вы сами смотрите, - и он протянул ему небольшой конверт.

Мишка взял конвертик и вернулся в окоп, здесь он вынул из своего вещь мешка огрызок свечи. С помощью спички он зажёг её и стал читать. Письмо было от его сестры Ривы и начиналось словами:

-Здравствуй дорогой мой брат Миша! Пишу тебе письмо в надежде, что ты жив и это письмо найдёт тебя. Ты это всё, что осталось в моей жизни.

Прочитав эти строки, его сердце сжалось от страха, но переборов его он продолжил.

-Как только ты уехал, началась война. Немцы пришли в наш хутор через несколько недель после начала войны. Наш папа никуда не хотел уходить и оставлять дом. Он был уверен, что его немецкие друзья помогут ему, но всё обернулось по другому. В день, когда они пришли, я пасла козу недалеко от хутора. Когда я возвращалась домой, то увидела, что возле нашего дома орудуют фашисты, и спряталась в кусты. Оттуда я могла даже слышать, что они говорили. С ними вместе пришёл к нашему дому и папин друг Маркус. Он указывал на папу и маму и говорил, что они жиды. Я не хочу тебе всё описывать, такого ужаса может не выдержать твоё сердце. Скажу одно, что они построили всю нашу семью возле стены дома и расстреляли из автоматов. От ужаса я упала на землю и потеряла сознание. Когда я пришла в себя, то стала тайком уходить к лесу, помочь я никому не могла. Мне удалось бежать и через несколько дней я выбралась к своим. Я не знаю, как дальше жить, мне кажется, что я лишилась ума. У меня в глазах всё время стоит картина расстрела и по ночам мне тяжело уснуть. Сейчас я еду в эвакуацию, но не знаю куда. Дорогой Мишенька! Если ты жив и получишь это письмо, то пожалуйста найди меня. У меня в этом мире нет никого кроме тебя. Целую тебя крепко, твоя сестра Рива.

Мишка дочитал письмо, схватился за голову и зарыдал как маленький ребёнок, причитая:

-За что? За что? За что?...

И действительно, что они сделали? Погибли только за то, что были евреями, а он не смог даже их предупредить. Он рыдал не замечая, как вышел и с сожалением посмотрел на него капитан. Не видел, как пытался подойти к нему Серёга, но его удержали. Мишка рыдал и вместе со слезами из него вытекала боль. Он не знал, сколько это продлилось, но постепенно он утих и уснул, облокотившись на стенку окопа.

Проснулся он от того, что земля под ним сотрясалась, а в воздухе стоял гул. Он открыл глаза и увидел, что уже светло и его друзья тоже повскакивали на ноги. Мишка выглянул из окопа и увидел, что по полю в их направлении двигаются четыре танка, а за ними шла немецкая пехота. Танки дали залп, и мгновением позже снаряд просвистев над ними, врезался в бугорок за окопами и от взрыва их всех запорошило землёй. В это время по танкам открыли огонь из орудий стоявших в соседнем окопе, но по целям они не попали. Танки продолжали напирать, но были ещё далеко.

-Не стрелять! - приказал капитан - Пусть подойдут ближе.

Танки ещё раз дали залп. Один из снарядов угодил прямо в пушку и её перевернуло.

Солдаты стоявшие рядом попадали как орехи. Не смотря на это у Мишки не было никакого страха, ему хотелось только одного - отомстить за смерть его семьи. Он нащупал две гранаты и две лимонки висевших у него на поясе.

-Приготовились, пли!- скомандовал лейтенант и они открыли огонь. Две фигуры шедшие за танками рухнули, а другие пригнувшись, прижались ближе броневому прикрытию.

Оставшиеся два орудия стреляли без видимого успеха, но, наконец, в один из танков попал снаряд и он загорелся. Из него выскочили два горящих танкиста и стали кататься по земле. Оставшиеся три танка на мгновение приостановились, а затем, дав залп, снова поползли вперёд. На этот раз снаряд взорвался на столько близко, что Мишка рухнул на дно окопа и на некоторое время оглох. Когда он поднял голову, то увидел, что лейтенант лежал на дне окопа и корчился от боли, а Вадим стоявший рядом строчил из автомата. Мишка пристроился рядом и высунулся из окопа. Немцы теперь уже были так близко, что были видны их лица. Он тоже стал стрелять, и немцы опять залегли. Но танк продолжал напирать. Впереди окопа в метрах десяти рост куст и Мишка решил воспользоваться его прикрытием. Он выполз из окопа и по-пластунски двинулся к нему. Сразу за кустом он увидел небольшую воронку от снаряда и сполз в неё. Пули свистели над головой, но щадили его. Грохот танков был совсем рядом. Он положил перед собой гранаты и лимонки, собрался с духом на мгновение высунулся из воронки. До танка было чуть больше десяти метров, до пехоты побольше. Мишка швырнул гранату и снова залёг. Раздался мощный взрыв и танк остановился. Он взял в руки лимонку, вытащил кольцо и швырнул. Раздался ещё один взрыв и Мишка снова выглянул. Танк, дымясь крутился на месте, его гусеница разорвалась и он потерял мобильность. На земле валялось несколько фрицев, а другие вместе с двумя оставшимися танками отходили назад. В это время он услышал гул за спиной. Он оглянулся и увидел три советских танка идущих в контратаку, а за ними поднялась пехота. Преследуя врага, они прошли мимо него, а он в это время почувствовал боль в плече и головокружение. Мишка сел на землю. Все, что было потом происходило, как во сне. К нему подбежал капитан и хлопнув по плечу сказал:

-Молодец Подвысоцкий! Проявил настоящий героизм. Я тебя за это представлю к награде!

Да ты никак в плечо ранен!

Подбежала санитарка, осмотрела плечо и стала перевязывать. Рана была не опасная, просто осколком царапнуло плечо. Ему дали выпить немного спирта, а старшина Квашнин, подмигнув солдатам сказал:

-Ну, кто там болтал, что еврей не боец? А наш Подвысоцкий ну просто герой!

В результате этого боя им удалось взять в плен четверых солдат и одного офицера.

Об этом сообщили в штаб армии, и на следующее утро пятерых пленных было приказано везти в штаб. Мишку и ещё одного солдата послали в качестве сопровождения и переводчика, хотя сопровождать их он не хотел и обратился с просьбой к командиру.

-Товарищ капитан, я вас очень прошу меня не посылать с ними.

-Это ещё почему?- удивился тот.

-Я этих гадов видеть не могу! Они всю мою семью расстреляли.

-Ничего не могу сделать Подвысоцкий, вас приказано прислать с ними в качестве переводчика, а потому отправляйтесь.

Рано утром пятерых немцев со связанными руками усадили в крытую полуторку, и они поехали. Они только успели отъехать, как начался артелерийский обстрел позиций, но они уже этого не видели. Ещё через несколько минут они попали под налёт немецкой авиации.

Снаряды рвались вокруг, и шофёр петлял по холмам и бездорожью, пытаясь избежать попадания. Машину так подкидывало, что казалось, все кишки повыскакивают. Наконец бомба взорвалась прямо перед ними, автомобиль подкинуло, и он встал. Мишка на немецком приказал, выпрыгнуть из кузова и упасть на землю. Оказавшись на земле, Мишка побежал к водителю, но тот лежал ничком на руле, и из его головы текла кровь. Мишка открыл дверь и хотел вытащить водителя, но тело того накренилось и само выпало на землю, не издав при этом никаких звуков. Он был мёртв. Тогда он приказал немцам подняться и бежать в сторону оврага. Без особого желания они поднялись и побежали, хотя бежать с связанными руками было не легко. Укрывшись в овраге, они переждали налёт. Самолёты ещё несколько раз бомбили дорогу и расстреливали из пулемётов, но, наконец, они улетели. Все оставшиеся в живых стали выходить из своих убежищ. Мишка вместе с рядовым Рябоштаном вывели немцев из укрытия. Мишка в течении всего налёта внимательно следил за пленными, и видел, с какой надеждой они смотрели на бомбящие их самолёты.

-Вот же фашистские сволочи, смотри, как с надеждой они смотрят на своих! - сказал он рядовому Рябоштану.

-Я их тоже гадов не люблю, но приказ есть приказ и мы их должны доставить живыми,- ответил тот.

Они построили пленных и двинулись пешком в сторону штаба. Вместе с ними в этом направлении двигались сотни людей пытающихся спастись от фашистов. Своих пленных они продолжали вести со связанными руками, чтобы те не оказали сопротивления. Когда они добрались до места, где стоял штаб дивизии, оказалось, что штаб дислокировался в другое место и им пришлось везти немцев дальше в тыл. На всём пути Мишка не переставая думал о своей семье и иногда ему казалось, что кто-то из этих пленных расстреливал его семью и тогда у него начинали чесаться руки.

Весь оставшийся день они пытались найти штаб, но не могли понять, где он находиться.

Еда у них закончилась и уставшие, связанные немцы не хотели идти дальше. Приходилось их постоянно подталкивать. Тем не менее, ночь застала их в пути, и ночевать пришлось в полуразрушенной хате. От усталости они все просто падали с ног. Мишке вместе с рядовым Красноштаном приходилось спать по очерёдно, оставить немцев без присмотра они не имели права. Немцы спали вповалку у стены возле разрушенной печки, а они расположились при выходе их хаты. Первым спал Рябоштан, и меняться они должны были каждые два часа. Все сразу уснули как убитые, а Мишка, чтобы не уснуть ходил с атоматом. Иногда ему казалось, что он уснёт стоя, и тогда он выходил на улицу, чтобы его освежило ветром. Ночь была холодная и на бездонно-чёрном небе горели холодные звёзды и молодой месяц. Промучившись свои два часа, он стал будить Рябоштана, но тот никак не хотел просыпаться. Наконец он открыл глаза и непонимающе спросил:

-Тебе чего?

-Вставай Василий, теперь твоё время дежурить.

Он стал нехотя подниматься, продолжая как маленький ребёнок тереть заспанные глаза.

Не теряя времени, Мишка лёг на его место и тут же уснул. Сон его был глубокий, но тревожный, ему снились отец и мать, которые звали его к себе. Как только он протягивал к ним руки, на пути его становился их сосед Маркус, одетый в немецкую форму. Видел он Клару бегущую по полю с маленьким ребёнком и за ней гнался всё тот же, сидящий на танке Маркус.

Он проснулся от нехорошего предчувствия и открыл глаза. Рядом с ним спал сидящий в обнимку с автоматом рядовой Рябоштан, а впереди, возле печки сидели немцы и тихо пытались развязать на себе верёвки. Мишка вскочил, схватил свой автомат и закричал:

-А ну сидеть, гады!

-Они перепугано посмотрели в его сторону и застыли, а Василий подскочил и направил на них свой автомат.

-Что происходит?- спросил он.

-А то, что ты уснул, и они чуть не сбежали.

-Да не спал я, просто на минутку закрыл глаза,- оправдывался он.

Долго собираться им не пришлось, с передовой доносился такой шум, что казалось, она следует за ними по пятам. Не успели они выйти на дорогу, как снова раздался гул самолётов и разрывы бомб. Они кинулись под укрытие деревьев, но в это время, совсем рядом от них раздался взрыв, а затем стук осколков по стволам деревьев. Мишка упал на землю и накрыл голову руками.

Затем раздались ещё два взрыва, и всё стихло. Он поднял голову и осмотрелся. Рядом лежали пятеро пленных немцев засыпанных землёй, а чуть дальше лежало то, что можно было назвать рядовым Рябоштаном. Его туловище и отдельно ноги. На лице его застыла странная гримаса, как будто он увидел что-то ужасное. Мишка попытался приподнять его, но понял, что ему уже не помочь. Он присел на колени рядом с ним и обхватил руками голову. В такой позе он просидел некоторое время? Наконец он перевёл взгляд в сторону пленных немцев. Они сидели на земле, и о чём-то говорили. Ему показалось, что они улыбаются. Что делать с ними он не знал, одному ему с ними было не справиться, но и бросить их он тоже не мог. Он их просто ненавидел и их насмешки он простить не мог. Он встал на ноги, взял автомат в руки и подошёл к ним.

-Встать! - закричал он на немецком и они испуганно стали подниматься, а он продолжал:

-Чего вы смеётесь? Надеетесь, что вас освободят? Нет, не выйдет! Кто вас сюда звал, кто позволил вам убивать нас? Как я вас гадов ненавижу! Будьте вы прокляты!!!- и, схватившись за автомат, он стал стрелять. Все пятеро попадали на землю, но он продолжал строчить по уже неподвижным телам и, даже когда кончилась обойма, его руки ещё продолжали трястись. Наконец руки ослабли, автомат вывалился, он сел на землю и зарыдал. Было жалко смотреть на эти окровавленные тела и уже ничего не выражающие окаменевшие лица, но с другой стороны на душе словно стало легче и чувство мщения угасло. Он встал на ноги, закинул за спину автомат и не оборачиваясь, быстрым шагом пошёл в след отступающим войскам.

хххх

Утром, после завтрака, Джукан сидел в своей камере, дожидаясь, когда их пошлют работать в поле. С улицы раздавался какой-то гул, он становился всё громче и Джукан не мог понять какой мотор мог издавать такой звук. Неожиданно к нему прибавился какой-то свист, а затем раздался взрыв, да такой силы, что Джукан подумал, что у него лопнули перепонки. А за этим взрывом последовали другие. Стены камеры тряслись, а Джукан спрятался под толстую стенку. Теперь он понял, что началась война и немцы бомбят Зеницу. Следующий взрыв был такой силы, что он перестал думать обо всём и рухнул на пол в ожидании смерти, но она обошла его стороной. Когда он поднял голову, то увидел, что камера вся в пыли от обвалившейся штукатурки. Дверь в камеру была раскрыта на распашку, её наверняка выбило взрывом бомбы, взорвавшейся в коридоре. Джукан поднялся на ноги и вышел из камеры. Здесь тоже пыль стояла столбом, вокруг не было видно ни одного из охранников, а двери всех других камер оставались закрытыми. Бомбёжка всё ещё продолжалась, и он стал спускаться вниз. Ни на втором, ни на первом этаже он никого не увидел, затем выбежал в пустой тюремный двор, пересёк его и стал спускаться в подвал. Здесь, в полутёмном убежище сидели, прикрывая головы, все охранники. Джукан тихо сел рядом с ними на скамейку и стал ждать конца бомбёжки. Она закончилась так же неожиданно, как и началась. Сидевший рядом охранник поднял голову и, увидев его рядом с собой, удивился:

-Ты что здесь делаешь?

-Прячусь от бомбёжки,- ответил Джукан.

-А кто тебя из камеры выпустил?

-Никто, просто в моей камере взрывом дверь вышибло.

Остальные охранники сидели молча, как - будто их уже вообще ничего не интересовало. Они просидели так ещё несколько минут, пока все звуки окончательно не стихли и только тогда стали подниматься наверх. На него никто не обращал внимания, но Джукан послушно плёлся сзади, слушая, о чём они говорят. А разговор был о том, что началась война, а они ещё не получали никаких инструкций и что делать с заключёнными не имели понятия. Наконец он решил обратить на себя внимание одного из охранников

-Господин начальник, а что делать мне?

- Иди к себе в камеру,- ответил тот и собрался уходить.

- Но у меня в камере дверь выбило!

-Да не знаю я что делать, иди к себе в камеру и сиди без двери,- ответил охранник и поспешил к себе в кабинет.

Джукан послушно стал подниматься наверх. У всех решёток камер скопились заключённые и спрашивали его что происходит.

-Началась война, и никто не знает что делать - объяснял он.

Вообще его положение в тюрьме уже давно было странным. Совсем недавно произошла коронация и в честь её была утверждена амнистия, которую так ждал Джукан. Он попал под эту амнистию и только дожидался официального оформления бумаг. Война изменила все планы. В тюрьме теперь царила полная неразбериха, и охранников вообще не было видно. На следующий день заключённых покормили всего один раз, и еда эта была больше похожа на похлёбку для свиней, а к вечеру стало ясно, почти все охранники разбежались.

На следующее утро они проснулись от неизвестного грохота. Джукан вскарабкался к окну, ведь он уже больше не боялся, что его накажут. Отсюда с третьего этажа было отлично видно всю улицу и первое, что он увидел, это были громадные, тяжёлые танки, скрежетавшие своими гусеницами по мостовой. На улице никого не было видно, но вдруг из-за угла дома навстречу танку вышел красавец офицер королевской армии с саблей в руке. Он шел, гордо выпрямившись, на встречу громадной машине. Такой сюрприз не ожидал даже экипаж танка. Офицер как тореадор вытянул руку с саблей и остановился для решительного удара. Но удара не последовало, а из танка раздалась пулемётная очередь, которая перерубила красавца офицера почти пополам, и он бесформенной массой упал на мостовую. Танк снова тронулся и, объехав бесформенную, окровавленную кучку мяса, медленно пополз дальше, а у Джукана от этой сцены все внутренности обледенели.

Несколько оставшихся охранников выпустили из камер заключённых с немецким происхождением и стали управлять с их помощью. Теперь на прогулки никого не водили и пищу тоже не давали. Когда наступила ночь, в тюрьме ещё был какой-то порядок, но на следующее утро все требовали, чтобы их выпустили. Шум стоял такой, что тяжело было услышать самого себя. Наконец появился один из охранников и, добившись тишины, громким голосом произнёс речь. Он объяснил, что он бы их всех выпустил хоть сейчас, но тогда они официально будут считаться сбежавшими из тюрьмы и будут подлежать наказанию. Он пообещал, что в ближайшие дни они всем выпишут документы и тогда они смогут идти домой. Все пришли к выводу, что так действительно будет лучше, а потому согласились ждать. Но теперь уже их выпустили из одиночных камер и они сидели группами. Порядка уже не было никакого и почти все играли в карты. Неизвестно откуда появились деньги и алкоголь. Игра принимала всё более серьёзный оборот. Кто-то выигрывал, кто-то наоборот, кого-то обвиняли в шулерстве. Стали вспыхивать драки и, наконец, дошло до поножовщины. К ночи произошли два убийства, и Джукан понял, что отсюда надо уходить. Он собрал вокруг себя группу молодых людей, которые были освобождены амнистией и они стали планировать побег. Внутри тюрьмы охранников уже не было, они находились за решёткой с колючей проволокой и охраняли только выход из тюрьмы. Охранялась ли тюрьма снаружи, никто не знал, это нужно было проверить. Весь следующий день они пытались найти верёвки и сделать металлические крюки. Джукан же в это время договорился с одним из охранников и тот выписал им бумагу, что они освобождены амнистией. Теперь, он с товарищами постоянно держались группой, чтобы не дать себя обидеть озверевшим уголовникам, которые заправляли в тюрьме всем. Правда Джукана не трогал никто, они знали, что сидит он за убийство. Игры в карты не прекращались и время от времени вновь вспыхивали потасовки, а потому Джукан вместе с друзьями решили не ждать. Весь день два самых опытных вора готовили отмычку от камерного ключа, а все другие отвлекали внимание. Как только стемнело они открыли дверь, выбрались во двор и собрались в тёмном углу. Здесь они достали верёвки с крючками, стали забрасывать их на стену. Им это удалось, но зацепился за стену только один крючок. Пока его товарищи пытались укрепить ещё две верёвки, Джукан первым стал карабкаться на стену. Когда он добрался до верха, то упёрся в колючую проволоку. Для этого у него имелись кусачки. Держась одной рукой за стену, он попытался перекусить проволоку. Наконец, с большим усилием ему это удалось. Теперь на стену стали подниматься его товарищи, а Джукана тем временем по другой верёвке спустился вниз. Здесь он осмотрелся и, не увидев нигде охранников, дал сигнал. Ещё через несколько минут они уже все находились с другой стороны стены и медленно через огороды стали пробираться к лесу. На этих огородах многие раньше работали и потому с этой местностью были знакомы. Судя по всему их побега никто, не заметил и, наверняка, схватятся только завтра утром, а потому, добравшись до леса, они решили немного передохнуть и продумать, что делать дальше. Поначалу решили идти вместе до Яйце, а уж потом каждый в свою сторону. Для безопасности было решено двигаться ночью, а днём спать и отдыхать. Самой большой проблемой было то, что никто не знал дорогу, а потому шли наугад в сторону Травника. Плавать из них никто не умел, а потому даже небольшая речка была для них непреодолимой преградой и переходить их они могли только через мосты. Ну а каждый мост охранялся и везде проверялись документы, а семнадцать молодых парней призывного возврата вызывали особое подозрение. Их арестовали уже на следующее утро при переходе через мост, находившийся рядом с селом, где в основном жили хорваты и мусульмане. Местные полицейские ещё не понимали что происходит, а потому действовали по интуиции. После того как Джукан предъявил им бумаги подтверждающие, что они отпущены из тюрьмы, полицейские успокоились и отпустили их, дав на дорогу пачку сигарет. Арестовали их и на следующий вечер в Травнике, и продержали в тюрьме почти сутки. Такой большой группой тяжело было двигаться, оставаясь незамеченными, и они разделились. Четыре человека, бывшие родом из Сербии, отделились от них и пошли в другую сторону. Еды у них не было вообще и лишь немного денег. Если они выходили к мусульманскому селу, то за провизией посылали мусульманина, ну а если селение было сербским, то туда посылали серба. Иногда не помогало и это и тогда они снова оказывались в полиции. В Предоре их продержали под арестом два дня, но снова отпустили. Теперь они уже все разошлись в разные стороны. С Джуканом остался только Нусред из Босанског Петровца. Они уже больше не блукали, а шли по известной местности. Последний раз их задержали в Крупе, где местные жандармы были очень агрессивно настроены и хотели их отправить на работы в Германию. Но и здесь Джукану улыбнулась удача. Неожиданно в участок зашёл высокий и красивый итальянский офицер. Он подошёл к сидящему за столом жандарму и стал с ним о чём-то говорить. Его взгляд остановился на сидящем за решёткой Джукане и замер.

Он медленно поднялся, подошёл к решётке и спросил:

-Никак ты Джукан Вигневич?

-Да,- с удивлением подтвердил он - А вы откуда меня знаете?

-Так ты меня не узнаёшь, а ведь я не раз останавливался у вас в доме, продавая вино твоему деду.

Джукан присмотрелся и вроде точно, этот господин был похож на того итальянца, но только униформа сильно изменила его внешность.

-Я уже давно дома не был,- ответил он.

-А где же ты был и как здесь оказался?

-Я сидел в тюрьме, а когда началась война, нас отпустили домой. Ну а они вот нас арестовали и хотят послать на работу в Германию,- указал он на жандармов.

-Подожди, я сейчас с ними поговорю,- успокоил его итальянец. Он подошёл к жандарму и отозвал его в сторону. Они вышли на улицу и вернулись через несколько минут. Жандарм подошёл к камере, открыл дверь и позвал Джукана.

-Выходи. Скажи спасибо этому господину, что он узнал тебя. Мы тебя отпускаем под его ответственность.

Джукан поблагодарил жандарма и вместе с итальянским офицером вышел на улицу.

-Куда ты сейчас пойдёшь?- поинтересовался итальянец.

-Домой конечно,- ответил он.

-Не так уж это просто. Сейчас быть сербом очень не безопасно. Ты не должен попадаться на глаза ни хорватам, ни немцам. Не ходи по дорогам, а только лесом. А сейчас пошли зайдём в магазин, хочу купить табака для твоего деда. Ты ему передай от меня привет и скажи, что я его хорошо помню. Дай бог война скоро закончится, и мы снова увидимся в вашем доме.

После этого они зашли в кафану, стоящую на самом краю города, здесь они выпили кофе и Джукан съел кусочек питы. Они сидели на веранде, с которой открывался вид на реку, спуск к которой был ужасно крутым.

- Мы отсюда пойдём в разные стороны: я пойду обратно в город, а ты прямо с веранды прыгай и иди вниз к реке, там уже пойдёшь лесом.

-Да вы что! Тут ведь ногу сломать можно, да и плавать я не умею.

-Я тебе сказал, что делать и обсуждать это мы не будем. Вставай и иди.

Джукан нехотя поднялся и перешагнул через перила, спрыгнул вниз и побежал к реке, а в голове его при этом стучало:

-Неужели выстрелит?

Но выстрела не последовало, он успешно спустился к реке и вошёл в лес.

Теперь было понятно, что немцы прошли через всю Босну, и в малых городах их нет. Но зато теперь появились усташи, которые были фашисткими союзниками и некоторые мусульмане поддерживающие их. Они ненавидели сербов и их королевство и теперь пользовались возможностью, чтобы отомстить. Жизнь сербов была в опасности. На седьмой день Джукан пришёл в Беговац. Здесь жили в основном сербы и бояться было некого. Радко - владелец местной кафаны, увидев Джукана, очень обрадовался. Он накормил его и предложил на дорогу своего коня и фиакр, но Джукан отказался, сказав, что ехать по дороге не безопасно. При выходе на дорогу ему встретился крестьянин из соседнего села. На его плече висели несколько ружей.

-Куда ты их несёшь!- поинтересовался он.

-В жандармерию, - ответил мужик.

-А зачем?

-Ты что не знаешь, было приказано сдать всё оружие, что есть в доме и оно подлежит уничтожению.

-И тебе не жалко сдавать?

-Жалко, но что делать, ведь за ношение оружия они могут расстрелять.

-Ну, отдай мне хотя бы вот этот карабин,- попросил Джукан - такой красавец жалко давать

на слом. Где ты их столько набрал?

-Да когда наша славная королевская армия отступала, они побросали всё, даже пулемёты.

-Жаль, что меня не было, я бы пулемёт точно подобрал,- пожалел Джукан.

-Ладно, так и быть, - согласился мужик и отдал ему карабин.

Джукан перекинул карабин за плечо и пошёл к дому, теперь он себя чувствовал гораздо увереннее. День выдался солнечный и тёплый. Яркое майское солнце припекало как летом и он порядком вспотел. Наконец он преодолел последний бугор и пред ним открылся самый родной для глаза пейзаж. Он стоял над домом Маньяцев, левее был виден дом Мандичей и справа их дом. Сердце сжалось в груди и он ускорил шаг. Людей не было видно, но когда он приблизился к забору, то увидел что ему на встречу бежит мать.

Он нежно обнял её и они долго так простояли, не замечая никого вокруг. Когда он поднял голову, то увидел, что вокруг них собрались все домашние кроме деда. Теперь пришла очередь поздороваться с отцом. Они, как настоящие мужчины, пожали друг-другу руки и обнялись. Затем пошла очередь всех других. Все подходили по очереди поздороваться. По их поведению было видно, что теперь они все считали его настоящим мужчиной, а Раде и Мирко даже отводили в сторону взгляд, когда он говорил с ними. Потом все пошли в дом, где за большим столом в гордом одиночестве сидел дед. Все остановились в дверях, а дед жестом подозвал Джукана к столу. Он с некоторой опаской приблизился.

-Вот ты и вернулся внучек! Только каждый раз ты приходишь не как все, то с поводком на шее, а теперь с карабином за плечом,- с некоторой горечью в голосе сказал дед.

-Так ведь деда время какое, за себя сейчас стоять надо,- оправдался Джукан.

-Да нет, просто у тебя голова уж больно горячая, ты сначала всё делаешь, а потом думаешь. Из-за этого и у тебя и у нас в доме неприятности.

- Что делать, если это действительно так,- согласился Джукан.

-Да уж действительно неизвестно что делать. К сожалению, у нас Вигневичей видать кровь

такая, что загораемся мы как спички от любой несправедливости. Ну да ладно, снимай свой карабин и давайте садиться за стол кушать.

-Подожди деда, у меня для тебя есть подарок от твоего итальянского друга, который продавал нам вино. Он меня в Купино от жандармов спас и не дал отправить на работы в Германию. Он тебе передал вот этот табак, в благодарность за дружбу.

- Так с этого и начинать надо было. Получается, что и ты научился приносить и приятные сюрпризы.

При этих словах все рассмеялись и стали быстро усаживаться за стол. Сначала все расспрашивали его о жизни в тюрьме и о том, как он добирался до дома. Затем стали обсуждать, что делать дальше, и тут мнения разделились. Дед и баба Мария говорили, что надо всё делать так, как приказывают власти. Джукан, Раде и Мирко предлагали не подчиняться, ну а среднее поколение было не уверенно, что делать.

На следующий день Джукан стал ходить по соседним дворам и разговаривать с молодыми ребятами. Всего вместе их было человек тридцать и когда они собирались вместе, то сразу чувствовали себя увереннее. Почти у всех у них были ружья, и они не собирались никому подчиняться. Слухи о том, что немцы и усташи арестовывают сербов и растреливают их,

доходили до Липы, но люди не очень в это верили. Джукан и его два близких друга Милован, Сайо решили сходить в Бихач и узнать, что там происходит. Они вышли рано утром и пошли в сторону Рипча. Как только они зашли за Рипачкий кланац, навстречу им попался худой мусульман, одетый в студенческую форму.

-Ребята вы куда идёте? - спросил он.

-В Бихач, узнать, что там происходит,- ответил Милован.

-А вы у меня спросите - я вам расскажу,- посоветовал он.

-А мы не знаем, кто ты такой и как тебе можно верить,- возразил ему Джукан.

-Я Ибрагим Пашич из Белая,- представился он. Я был студентом в Белграде, но когда пришли немцы, меня призвали служить писарем в Бихаче. А теперь я бежал и хочу участвовать в сопротивлении.

-Мы тоже не хотим подчиняться, но не знаем, как это делать. Вот и хотели посмотреть, что твориться в городе.

-Не надо вам туда идти. По вам сразу видно, что вы сербы, а их повсюду арестовывают и многих расстреливают.

-Что же нам делать?- спросил Милован.

-Идите к себе в село и скажите всем, чтобы не поддавались на агитацию, и не ходили когда их вызывают в жандармерию. Пусть все мужчины и мальчики старше десяти лет уходят в лес, а ещё будет лучше, если уйдут все. А сами собирайте людей и оружие. Мне надо зайти ещё в пару мест, а потом я приду к вам. Надо сделать так, чтобы люди поднялись на борьбу не в одном селе, а по всей Боснии.

-Ну чтож, мы так и сделаем и будем тебя ждать, только смотри не обмани,- согласился Джукан.

На этом они расстались и, вернувшись домой, рассказали всем о том, что им сказал Ибрагим. Некоторые поверили их рассказу, некоторые нет. Все люди старшего поколения по-прежнему считали, что нужно подчиняться властям. Так, например дед напрочь отказался уходить из дома.

-Вы поступайте, как хотите, а мне уходить не надо, я старый человек и им не нужен.

Ну а все молодые люди решили с этого дня не ночевать дома. Только Раде и Мирко не захотели уходить из дома далеко, а спать в небольшой пристройке в загоне для овец.

- Вы с ума сошли!- возмутился Джукан - Да вас здесь они сразу найдут.

-Кто нас будет искать среди овец?- не соглашались они, тогда Джукан снял с плеча карабин и сказал:

-Если вы сейчас не пойдёте с нами, то поверьте мне, я вас сам застрелю.

К вечеру все мужчины покинули дом, оставив в нём деда, всех женщин и младшего брата Милана. Было уже начало июня и спрятаться в лесу, в кустах лесного ореха, или просто в кукурузе было очень легко. Кукуруза в тот год была выше человеческого роста. Сейчас было бы самое время косить траву, но начавшаяся война разрушила все планы. Вместо этого все мужчины отсиживались в лесу и время даром не теряли. Всю власть в свои руки взяли мужчины постарше и те, кто служил в армии. Они забрали оружие у молодых ребят, в том числе забрали и карабин Джукана, с которым он так не хотел расставаться:

-Почему я должен его сдавать?- возмутился он

-Потому, что голова у тебя горячая, а дисциплины военной нет. Из-за твоей вспыльчевости все могут пострадать,- пояснил отец.

- Тогда верни мне мой пистолет, подаренный стрицем, иначе я не согласен.

Отец полез в свой мешок, вытащил из него свёрток и развернул. Внури, блестя гранями, лежал красавец пистолет.

-На бери, а карабин отдай.

Джукан нехотя протянул ему карабин, взял в руки пистолет и нежно погладил его. Но с одним пистолетом он не чувствовал себя бойцом, а потому он раздобыл себе старое охотнечье ружьё деда.

Никто не знал, что дальше делать, но на всякий случай чистили оружие и делали гранаты. В каждом крестьянском доме был запас динамита и пороха, который они употребляли в каменоломнях и вот теперь они занимались изготовлением бомб. Они набивали динамит в керамические водопроводные трубки, вставляли взрыватель и подсоединяли шнуры. Через пару дней у них был солидный запас гранат. Отец Джукана заправлял опытными мужчинами, ну а молодёжью заправлял быстрый и неустрашимый Саё Грбич. Он был на лет пять старше Джукана, ровесником Раде и Милована. Джукан же хоть и был помоложе, но его бурное прошлое, время проведённое в тюрьме и горячий темперамент ставили его вровень с ними. С Милованом его ещё сближало и то, что тот ухаживал за его любимой двоюродной сестрой Зоркой из дома Мандичей.

Жандармы пришли через несколько дней. Произошло это ранним утром, сразу после восхода. Они обыскали все три дома и маленький сарайчик, где думали прятаться Раде и Мирко. Не найдя никого, кроме женщин и Милана, они велели деду одеваться и следовать за ними. Увели они стариков из домов Зоричей и Маньяцев. А все остальные мужчины в это время сидели в лесу, пытаясь договориться, что делать дальше. Женщины должны были принести им обед, но Милка прибежала гораздо раньше и рассказала о том, что произошло в доме. Отец Джукана был так потрясён новостью, что стоял как парализованный. Тогда Джукан схватился за ружьё и с криком:

- Да чего же мы стоим?! - побежал к дому и вслед за ним кинулись Илья, Мирко и Пепо.

В доме он не нашёл никого кроме плачущих женщин, а потому сразу побежал в сторону Беговца. По пути ему попался старый знакомый Перо, который сказал Джукану, что он напрасно торопиться. Всех арестованных жандармы сразу повезли в Бихач.

Бежать дальше было бесполезно, и он вернулся. Возле дома его поджидали приятели.

-Ну, какие новости?- поинтересовался Милован.

-Они всех увезли в Бихач, - ответил он.

-Вот же гады! И сколько же мы это терпеть будем?

-Вот и я думаю, что хватит терпеть, надо напасть на жандармерию, разоружить их, а казарму спалить, чтобы им здесь места больше не было!- предложил Джукан и все с радостными криками поддержали его.

В это время в разговор вмешался отец:

-Не надо ничего делать на горячую руку. Может быть, они их завтра опустят и всё успокоиться. Надо, чтобы кто-то пошёл и узнал, что на самом деле происходит,- и все мужчины пошли на совещание. Как только они ушли, молодёжь начала своё совещание.

Инициативу взял в свои руки Саё.

-Мы с ними никогда ни на что не решимся, пусть они совещаются, а мы всё сделаем сами.

Все с радостью поддержали его и стали быстро собираться. Шли они уже не прячась, и были готовы дать отпор кому угодно. Кровь в их жилах бурлила от возбуждения и они даже несколько раз палили в воздух. Они почти бежали, а впереди всех были Джукан с Милованом. В Беговце было тихо, словно все вымерли, даже возле жандармерии. Они залегли и стали стрелять по окнам. Раздался звук разбитого стекла, но в ответ им никто не стрелял. Затем они дали несколько гранат самому здоровому Раде, и он стал швырять их в сторону жандармерии. Раздались взрывы и они, подняв головы, увидели, что одна из стен дома рухнула. Сделав ещё несколько выстрелов, они прекратили огонь и, осторожно поднявшись с земли, направились к зданию. Заглянув в разбитое окно, Джукан убедился, что там никого нет. Дверь оказалась тоже не закрытой и они осторожно вошли. Внутри людей не было, и царил страшный беспорядок. Было видно, уходили жандармы отсюда в панике, на полу валялись бумаги и пустые ящики.

-Ушли гады! - злобно плюнув на пол, сказал Милован.

-Давайте спалим эту жандармерию, чтобы её духа здесь больше не было,- снова предложил Джукан и вытащил спички. Он собрал в кучу валявшиеся бумаги, на них положил несколько деревянных ящиков и стул. Затем он чиркнул спичкой и поджог бумагу. Она вспыхнула и стала быстро разгораться. Они вышли на улицу, уселись чуть подальше и стали наблюдать, как огонь пожирал казарму. Сначала он горел робко, но потом задымилась крыша, и оттуда вырвался огонь. От этого на душе стало удивительно легко, обратного пути уже не было. Возбуждение их было на столько высоким, что они спалили ещё две пивнушки стоявшие через дорогу, в которых проводили свободное время жандармы. В лес они возвращались в весёлом настроении, когда навстречу им вышли отец Джукана и другие взрослые мужчины.

-Вы куда собрались? - спросил их Саё.

-Мы решили напасть на жандармерию,- последовал ответ.

- Вы бы ещё дольше собирались, - съязвил Саё- Нет больше жандармерии, одни угли остались.

-Почему же вы ушли и нам ничего не сказали, будет у нас какая-нибудь дисциплина или нет,- возмутился Миле.

Если бы вас ждали, то никогда бы не решились. Вам о доме и семьях надо думать, ну а нам молодым терять нечего, и мы теперь будем поступать так, как порешим сами.

ххх

С каждым днём людей в лесу становилось всё больше. Во всех окрестных сёлах люди повыгоняли жандармов и готовились к сопротивлению. В городах же организовывались Усташи и набиралась новая армия, которую называли «домабране». Они арестовывали и расстреливали сербов. Слухи об этом докатывались до Липы. Однажды утром из Петровца привезли маленькую двоюродную сестру Джукана -Косу. Её успели отправить в деревню, а стрица Тому и его жену арестовали на следующий день и расстреляли. Никаких надежд на то, что всё утихнет не осталось. Почти всем стало понятно, что для того чтобы выжить нужно было браться за оружие.

В конце июня немцев в Босне почти не осталось. Они целыми эшелонами отправлялись на восток. Теперь всем заправляли усташи и домобране. Мусульмане тоже активизировались и в один из дней Джукан с друзьями увидели как из Чукова, в сторону Липы направлялась группа вооружённых и воинственно настроенных мусульман. Было их человек сто и намерения у них были явно не из добрых, но по всему было видно, что они не очень уверенны. Шли они тревожно оглядываясь по сторонам. И хотя их было больше, позволять им напасть на деревню было невозможно. Поэтому Саё предложил открыть стрельбу. Не смотря на большое расстояние, они стали стрелять. Как только мусульмане услышали звуки выстрелов, они остановились и стали осматриваться. Тогда Саё приказал подобраться поближе и стрелять прицельнее. После ещё нескольких выстрелов и пуль, приземлившихся в непосредственной близости, мусульмане упали на землю и стали отползать. Затем, после недолгого совещания, они развернулись и стали отходить, сначала медленно, а затем перешли почти на бег.

С каждым днём народу всё прибывало. Чем больше зверствовали усташи, тем больше людей уходило в лес. Теперь их было нескоько сотен человек, и они стали делиться на подразделения. Каждые десять человек составляли отделение, три отделения образовывали взвод, а четыре взвода составляли чету. Командиром отделения, в котором числился Джукан был Милован Пилипович, а командиром их первого взвода стал Саё Грбич. Каждый взвод был прикреплён к нескольким домам, в которых их кормили и поили. Начала появляться военная дисциплина и мужчины уже отслужившие в армии, обучали военному искусству молодых.

Но не только серьёзными делами занимались они в лесу, а находили время и выпить, и закусить, и поиграть в карты. Играли теперь они каждый день и Джукан, обогащённый опытом игры в карты со времён поездки на заработки и время проведённого в тюрьме, пользовался авторитетом и много выигрывал. Играли они в «Айнц» - игру не сложную, но требующую хорошую память. Нужно было умение во время рискнуть, а самое главное верить в свою удачу, и когда она с тобой - не дать ей уйти. В скором времени у него появилось столько денег, что их было тяжело носить в карманах. Уже через месяц он прятал деньги в наволочке от подушки, а слухи о его удачливости расползались очень быстро.

В конце июня до них докатилась новость, что Гитлер напал на Советский Союз. И хотя новость эта была неприятная, у многих появилась свежая надежда, что русские разобьют фашисткую армию и очень скоро освободят Югославию. Но вести с восточного фронта приходили неутешительные. Советские войска в панике отступали, теряя многих раненными и убитыми. Этим новостям ребята мало верили, или просто не хотели верить.

В городах между тем всем заправляли усташи, но в горы и леса они старались не соваться.

Однажды утром к ним прибежал молодой парень из Врточа и собщил неприятную весть.

Туда из Петровца, на грузовиках прибыли огромное количество усташ, а вместе с ними вновь набранные домобраны, всего вместе человек шестьсот. Они разбили целый палаточный лагерь возле церкви и оттуда собирались делать вылазки для нападения на их сёла.

После полудня собрались представители всех взводов, решить, что делать дальше.

Отсиживаться в лесу и дожидаться, когда уставши начнут охоту на них, или начнут устраивать чистки в сёлах, они не могли и не хотели. Теперь у них было под ружьём больше тысячи человек и настроение у них было боевое. Поэтому было решено напасть на лагерь следующей ночью. Остаток дня они провели обсуждая план нападения, а с наступлением темноты они двинулись к Врточу. Шли тихо, не произнося ни звука так, чтобы никто их не заметил. Лагерь был окружён каменной стеной, которая никем не охранялась. Усташи были на столько уверенны в себе, что не выставили караула. Своими размерами лагерь превзошёл их все ожидания. Здесь было явно больше чем шестьсот человек, но менять свои планы никто не собирался. Каждый взвод знал свою задачу, и стали тихо занимать уговоренные позиции. Все дожидались условленного сигнала и хотя операция предстояла опасная, ни у кого в глазах не было видно страха. Наконец Саё поднял руку, и они приготовились к атаке. «Пли» скомандовал Саё и в сторону лагеря полетели гранаты и самодельные бомбы. Взрывы разной силы грохотали не переставая. Вспыхнули первые палатки и в свете огня стали метаться полуголые силуэты. По ним открыли огонь из всех оружий. В лагере царила паника, им фактически не было оказано никакого организованного сопротивления. Джукан стрелял по мечущимся фигурам, и в душе у него не было к ним жалости. Он мстил за своего деда, за стрица Тому и его семью, за всех тех, кого забрали и расстреляли. Противостояние длилось не долго и бой постепенно стал утихать. Некоторым усташам удалось спрятаться в церкви, и они отстреливались оттуда. Но и там они продержались не долго. Церковь закидали гранатами, а затем, подкравшись поближе, они стали забрасывать гранаты в окна. Наконец церковь вспыхнула и из неё повалил дым. Оттуда выползли двое солдат и встали с поднятыми руками.

-Не стреляйте, мы сдаёмся!- прокричал кто-то из них, но это их не спасло. Прозвучали несколько выстрелов и они рухнули на землю.

Всё было закончено очень быстро, лагерь превратился в кладбище. Кругом валялись окроваленные тела и раздавались стоны раненых. Теперь пришло время собирать трофеи и считать убитых. Их оказалось гораздо больше, чем предполагалось - больше тысячи человек. Оказывается, вечером к усташам прибавилось подкрепление из четырёхсот человек. Теперь они лежали здесь все вместе. Они собирались навести в Краине свой порядок, и вот теперь лежали на земле, в искореженных позах и никуда уже больше не спешили. Ночная атака застала их врасплох.

Оружия же в лагере оказалась уйма: карабины, пистолеты, патроны, гранаты, мины и даже пулемёты, всё почти новое. С этого дня Джукан и его приятели в оружии уже не нуждались.

ХХХ

C первого же дня оккупации в Одессе начались аресты. Всем евреям нужно было зарегистрироваться. Таня Клячкина была теперь Пенчевой, замужем за болгарином, ну а Болгария была в союзе с Германией и потому их не трогали. Она старалась не выходить на улицу, даже с ребёнком гулял в основном Шурик. Мать же его стала очень раздражительной и кричала на Таню по всякому поводу. Однажды глубоким, осенним вечером в их окошко кто-то тихо постучал. Таня накинула на голову платок и вышла на улицу. Сначала она никого не увидела и уже собиралась вернуться в дом, как услышала тихий женский голос. Таня повернулась и увидела перед собой грязную нищенку.

-Вам кого?- спросила Таня.

-Таня, ты меня не узнаёшь? Это я, твоя сестра Зина.

И приглядевшись, внимательнее Таня действительно узнала её, только взгляд у неё был как у бешенной собаки.

-Что с тобой Зиночка? - испугалась она и прижала её к себе. Та затряслась и слёзы хлынули из её глаз рекой.

-Таня они всех, всех убили!!!...

-Кого всех? Успокойся и говори по-порядку.

-Они расстреляли всех нас в парке, меня, папу и всех наших соседей. Они лежат там около болота...

Таня ещё раз осмотрела Зину и увидела, что вся её одежда испачкана в крови. Теперь она поняла, что Зина говорит правду.

-Как же тебе удалось спастись?

-Я не знаю. Они построили нас возле ямы и стали растлеливать и когда люди падали, я потеряла сознание и упала тоже. Пришла я в себя только когда услышала, как они пристреливают раненных, а потому старалась не дышать. Потом они стали засыпать нас землёй. Я лежала на самом верху и потому они меня только присыпали. Они, видать, ужасно торопились, ведь уже стало темнеть. Когда они ушли, я выкопалась и пришла к тебе. Спаси меня Танюша!- и её тело затряслось от плача.

-Тихо Зина, нельзя чтобы тебя увидела свекровь, она и меня едва терпит. Быстренько заходи и спрячься в сарае, а я тебе принесу другую одежду.

Но Зина не могла успокоиться

-Я не могу понять, за что они нас так ненавидят, что мы им сделали? Они воспевают Моисея, а нас - детей его проклинают. Как они могут любить Христа и ненавидеть нас – народ, породивший его на свет!?

-Это действительно тяжело объяснить, да сейчас и не время, - прервала Таня и, оставив её в сарае, побежала в дом.

Шурик сидел на кровати в суровом ожидании.

-Где ты была? - спросил он.

-Шурик, там Зина пришла. У неё просто ужасный вид, она говорит, что их расстреливали.

Ты представляешь, папу убили!

-Ну и что ты собираешься делать?

-Она вся измазана в крови, я ей дам свою одежду.

-Таня, она не может оставаться у нас, иначе и у нас будут неприятности.

-Если так, тогда я уйду вместе с ней.

- Ты представляешь, что ты говоришь, ведь у нас есть сын! Ты о нём подумала?

-Я не могу бросить её в такой беде.

Шурик схватился за голову и стал думать. Наконец он предложил:

-Ладно, пусть она сегодня остается, а завтра я отведу её в катакомбы, там есть, где спрятаться.

Остаток ночи Таня почти не спала, она принесла Зине одежду и одеяло. Ей пришлось самой её раздевать, ведь Зина была в невменяемом состоянии. Потом она постелила ей одеяло и уложила её спать. Как только Зина легла, глаза её сразу закрылись, и она провалилась в беспамятство.

На следующий день погода выдалась ужасная, с утра не переставая лил холодный дождь и по улицам почти никто не ходил. Это было им на руку, и проскользнуть к морскому склону им удалось без приключений. По скользкой, хорошо протоптаной тропинке они стали спускаться вниз, а затем пошли вдоль склона.

-Ну, вот мы и прибыли,- сообщил он.

-Куда? - не поняла Зина.

Шурик зашёл за дерево и прошмыгнул между двумя густыми кустами.

-Иди за мной,- позвал он, и Зина шагнула за ним.

Здесь она увидела, как он пролез в небольшое отверстие и поманил её за собой. Она последовала за ним, и они оказались в полной темноте.

-Подожди, сейчас я зажгу свечку,- сказал Шурик, затем чиркнула спичка и вспыхнула свеча.

Зина осмотрелась. Они находились в каменном гроте размером с небольшую комнату.

-Где это мы?- спросила она.

-Это вход в катакомбы, только он завален.

-И я должна буду здесь жить одна?- с испугом узнала она.

А у тебя другого выхода пока нет. Дома у нас ты оставаться не можешь. Если тебя найдут, то нам всем конец. Поэтому надо пожить здесь.

-А вдруг меня здесь найдут?

-Никто тебя здесь не найдёт. Об этой пещере знаю только я и мой школьный приятель Гриша. Но сейчас его здесь нет, он воюет на фронте. Эта пещера наша самая большая тайна. Посмотри, что у нас здесь есть! - не без гордости сказал и показал на деревянный ящик стоявший в углу. В нём лежали две небольших подушки и покрывало.

-Как же здесь спать одной, ведь тут наверняка есть крысы!- ужаснулась Зина.

-Не знаю, я их не видел. Но даже если и есть, то выбора у тебя всё - равно нет. Жить тебе надо здесь, пока мы что-нибудь не придумаем. Я тебе оставлю свечки и немного еды, а

завтра принесу ещё. Я свистну два раза, когда буду подходить. Днём тебе лучше не высовываться, разве что сидеть за кустами, ну а ночью можешь осторожно выходить.

Дав ей такие указания, Шурик попрощался и пошёл домой, где его ожидал неприятный разговор с матерью. Она сидела на кухне и вид у неё был очень серьёзный.

-Шурик, мне с тобой надо поговорить,- начала она.

-О чём мама?

-Кто у нас вчера ночью был дома?

-Не знаю,-соврал он.

-Не лги, я отлично знаю, что вчера приходила Танина сестра. Я просто не хотела вмешиваться. Но запомни, что она еврейка и те, кто их скрывают, могут быть расстреляны.

Таня тоже еврейка, но она твоя жена, а этой жидовки, чтобы у нас больше не было.

Шурику пришлось заглотнуть пилюлю, но отношения в их доме резко переменились.

Свекровь с каждым днём становилась всё нетерпимее, она ругалась по каждому поводу,

постоянно упоминая, что в один день они все погибнут из-за Тани. Сама же Таня старалась вообще не выходить из своей комнаты и даже перестала гулять с маленьким Женей. Но свекровь обвиняла её тогда в том, что она ничего не делает по дому. В конце концов, она заявила Шурику, что если Таня не уберется из дома, то она донесёт на неё в полицию. На что Шурик ответил, что уйдёт вместе с Таней и, что если погибнет она - то погибнет и он. Мать на некоторое время упокоилась, но продолжалось это не долго.

На этот раз интерес к Таниной персоне проявила их соседка –«щира» украинка, муж которой был репрессирован за несколько лет до войны. Она стала интересоваться, куда пропала Таня, или она боится выходить из дома из-за своей национальности. После этого разговора свекровь пришла домой в состоянии панического страха и сразу перешла в атаку.

-Нет, я так долго жить в состоянии страха не могу. Только что встретила нашу соседку и она интересовалась где Таня. Эта тварь на нас точно донесёт и отмстит за своего мужа.

Неужели ты Таня хочешь погубить всех нас и даже своего сына?

-Ну а чего вы от меня хотите?- поинтересовалась Таня.

-Да просто уйди куда-нибудь, а мы побеспокоимся за Женькой. Я тебя умоляю!!!

-Замолчи мама!- взмолился Шурик.

-Нет,- остановила его Таня - Так дальше продолжаться не может, я завтра же уйду,- и пошла к себе в комнату. Шурик кинулся следом.

-Куда ты пойдёшь?

-Ты меня отведёшь к Зине.

-Да как вы будете вдвоём жить в этой маленькой пещере. Скоро уже начнётся зима.

-Как-нибудь перебьёмся. Я больше не хочу предавать опасности тебя и Женю.

Весь вечер они обсуждали планы, и Шурик решил искать контакта с людьми, которые прятались в одесских катакомбах. На следующее утро они рано вышли из дома, захватив с собой еду и тёплые вещи. На улице ещё никого не было, а потому они незаметно дошли до обрыва. Осторожно, так чтобы их никто не заметил, они прокрались до входа в пещеру.

Здесь Шурик дважды условно свистнул и они протиснулись внутрь. В пещере было темно.

-Зина, ты где?- тихо прошептал он.

-Ты с кем Шурик?- услышали они голос Зины.

-Я с Таней,- ответил он, и в пещере вспыхнула спичка, а за ней стала разгораться свеча.

Две сестры увидели друг друга и сплелись в объятиях.

Теперь Таня и Зина жили как мыши, находясь почти всё время в темноте пещеры, и хотя их глаза уже привыкли к мраку, находиться здесь было чистой мукой. А потому иногда днём они выползали из своего укрытия, чтобы посмотреть на солнечный свет и подышать свежим воздухом. Шурик навещал их через день. Делая вид, что он ходит на рыбалку, Шурик приносил им еду, воду и свечи, кроме того, неутешительные новости о том, что Красная Армия отступает всё дальше под ударами фашистов. Ночью же сёстры осмелели и даже стали совершать небольшие прогулки, чтобы днём больше спать.

Со временем Таня на столько соскучилась по своему сыну Жене, что решалась несколько раз украдкой добраться до дома, чтобы увидеть, как он гуляет с бабушкой. Во время одной из такой вылазок она была остановлена полицаями.

-Стой, куда идёшь!?- окрикнул её старший полицейский.

-Это вы меня?- удивлённым тоном, стараясь не показать испуга, переспросила она.

-Тебя конечно. Ты куда идёшь? Предъяви документы.

-Нет у меня документов. Я иду купить ребёнку молока.

-Врёт она всё, вид у неё какой-то жидовский,- вмешался молодой полицай с неприятной рожей.

-Никая я не жидовка, а русская!- соврала Таня - И муж у меня болгарин.

Старый полицай взглянул на неё повнимательнее и сказал:

-Ну а раз ты русская, перекрестись и читай молитву.

Таня на секунду была обескуражена, но затем наложила на себя крест и стала читать

молитву:

-Боже, ежели си...- робко начала она. В это время, словно кто-то сверху ей стал подсказывать, а она повторяла.

-...Аминь, - закончила она и жандарм, улыбнувшись, сказал:

-Ладно, можешь идти.

Она повернулась и пошла, но ноги с трудом слушались её и были словно чугунные.

Наконец она зашла за угол и здесь ей стало лучше. Только теперь она осознала происшедшее. Каким образом она смогла произнести молитву, которую никогда не знала, ведь её этому не учил. В церкви она была только один раз украдкой, чтобы посмотреть обряд венчания. Просто с ней произошло чудо, и оно её потрясло. С этого момента она точно знала, что бог есть, и что он следит за ней. От этого чувства ей стало теплее на душе и всё то, что стало уже терять смысл, снова стало важным. Ей стало ясно, что с божьей помощью она вынесет все невзгоды.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Часть 5
Наверх


Часть пятая.

Клара поднялась пораньше, накормила Диму и пошла в контору. Сегодня приезжал Дроздов, и она не хотела опаздывать. Выйдя на улицу, она остолбенела от холода. Холодный ветер продувал её насквозь и она, замотавшись в платок, побежала в контору. Дроздова ещё не было, но зато в конторе был недовольный Макаров.

-Чёрт побери, пришли холода, а у нас в коровниках холодно и кормов нет! Как зимовать будем - одному богу известно. Если скот начнёт падать, то нам не сдобровать. Стране сейчас продукты нужны, как никогда.

В это время двери открылись, и в них показался Дроздов. Увидав Клару он улыбнулся.

-Ну что, прижилась ты здесь?

-Да всё это благодаря вам,- поблагодарила она.

Дроздов окинул её внимательным взглядом и сказал:

-Только что это у тебя за вид? На улице мороз, а ты в лёгких туфельках и платочке. Ты что Макаров себе думаешь? Сотрудники у тебя умрут от холода.

-А что я должен делать? У меня одежды нет.

-Меня это не волнует, где ты их возьмёшь, но только чтобы к завтрашнему дню у неё были валенки и полушубок. Разбейся, но достань. Ты меня понял?

-Ну а если я их не достану?

-Тогда отдашь ей свои.

-Понял, товарищ начальник, - недовольно буркнул Макаров и вышел, а Клара с Дроздовым стали разбирать бумаги.

Макаров вернулся через несколько часов, неся в руках тулуп и валенки. С кривой улыбкой он бросил их перед ними на стол.

-Вот видишь, нашёл, а ведь говорил что нету,- усмехнулся Дроздов - Примеряй Клара!

-Да что толку вам говорить, вы ведь слушать не хотите,- махнул рукой Макаров.

Клара взяла в руку валенки и увидела, что один из них белый, а другой чёрный.

-А почему они разноцветные?- удивилась она.

-Других не было.

Клара сняла туфли и стала напяливать валенки. Левый налез легко, а правый что-то упрямился.

И тут она сделала ещё одно открытие.

-Так ведь они оба на левую ногу!

-Я же говорю, что других нет, придётся носить так.

Она глянула на Давыдова, но он только пожал плечами. Надев оба валенка, она встала на ноги и поняла, что ходить тяжело, но зато теперь ей стало на много теплее. Затем она стала примерять

тулуп. Он был не новый и очень тяжёлый, но она надела его и застегнула пуговицы. Дроздов и Макаров взглянув на неё, громко рассмеялись.

-Ну вот, теперь ты выглядишь как настоящая доярка, теперь ты такая - же, как и мы.

И действительно вид у неё был ужасный, зато теперь ей было тепло. По белым и чёрным валенкам её узнавали все колхозники и, завидев ещё издалека говорили:

-Вон наша бахалтерша идёт.

Раз в неделю она ездила с отчётом к Дроздову и для этого ей была выдана кибитка с лошадью, а зимой ей дали сани. Кормов в колхозе почти не было, потому лошадь едва волочила ноги. Иногда она просто отказывалась идти, и тогда приходилось стегать её кнутом. Наступили холода, всю степь засыпало глубоким снегом, а потому дорога на комбинат стала куда более опасной. В пути можно было не только застрять, в округе стали шастать голодные волки и от их завываний у Клары холодело на сердце. Ездили они в « Центральное» обычно вместе Макаровым и лошадью он управлял сам. В тот день у него ещё было много дел, и он сказал Кларе, чтобы она ехала сама.

-Да как же я поеду, ведь я не могу управлять лошадью!- взмолилась она.

-А ею не надо управлять, она отлично знает дорогу и сама тебя довезёт. Только иногда, если она заупрямиться надо её ударить хлыстом и крикнуть «Ач» и она побежит. Он в доказательство слегка стегнул её хлыстом, крикнул «Ач» и лошадь тронулась. Он вернул Кларе кнут и пошёл в контору. Клара исполнила все указания и лошадь нехотя пошла. Действительно, дорогу она знала, но шла домой, с трудом передвигая ноги. Они проехали пару километров и тут начал падать снег.

Ветер дул в лицо, и лошадь сначала замедлила ход ну а потом совсем встала и легла на заснеженную землю. Клара схватила кнут и стала махать им, при этом грозно выкрикивая «Ач». Однако лошадь не обращала на неё никакого внимания. Тогда она стала бить её сильнее, но и это не дало результата. Она присела на корточки и заплакала. Неожиданно она услышала шум и, подняв голову, увидела в метрах двухстах от себя телегу, на которой сидели два человека. Клара вскочила на ноги и громко закричала:

-Помогите!!!

-Телега ещё проехала несколько метров и остановилась. Затем она развернулась и поехала в её сторону. Поравнявшись с ней, телега остановилась, и с неё спрыгнули два молодых парня- механика из соседнего совхоза.

-Ты чего кричишь?- спросил её парень повыше.

-Ребята, миленькие помогите мне. Эта зараза лошадь идти не хочет. Я тут замёрзну, или меня сожрут волки.

-Дайка мне кнут,- попросил другой и, взяв его в руку, замахнулся. Лошадь не стала дожидаться и сразу поднялась.

-Садись и езжай, теперь она не остановиться,- сказал он.

Клара снова села в кибитку и лошадь пошла. Механики сели на свою телегу и поехали в другую сторону. Но не успела Клара проехать и минуты, как лошадь снова легла. Клара спрыгнула си побежала вслед за телегой.

-Ребята, не уезжайте, она снова легла.

Телега развернулась и подъехала снова.

-Ну что с тобой делать?- спросил высокий механик.

-Отвезите меня пожалуйста до дома.

-Да это ж нам два километра петлю придётся делать.

-Ну не бросайте меня здесь одну, ведь я здесь погибну.

-Что делать Серёга, придётся эту багалтершу домой везти,- сказал высокий и пересел к Кларе в кибитку. Как только он поднял кнут, лошадь сразу пошла, а вторая телега поехала вслед за ними. Без дальнейших приключений они добрались до совхоза и отвезли Клару домой. Она звала их на чай, но уже начинало темнеть и они спешили к себе домой.

На следующее утро всё было засыпано снегом так, что было тяжело добраться до работы. Так наступила зима, но теперь Клара уже не так её боялась. У них был тёплый угол, немного зимней одежды, а самое главное у них было что кушать. Каждый день ей на ферме выдавали молоко, иногда масло. На те небольшие деньги которые она зарабатывала, покупался хлеб, мыло и другие предметы необходимости. Теперь они ждали весну и хороших вестей с фронта. Но до хороших новостей было ещё далеко, от мужа не было вообще никаких вестей, ну а от её брата Сёмёна уже ничего не могло придти. Сразу, как только началась война его послали на фронт в штрафные батальоны. Воевал он где-то под Ленинградом, и погиб там же, неизвестно от какой пули, то ли от вражеской в лицо, то ли от пули в спину выпущенную комиссаром. Могилы его никто не нашёл, да и не искал.

ХХХХ

Зима пришла рано, и снега в Босне навалило, как в Сибири. Передвигаться между селениями было очень тяжело, а добраться до Липы из Бихача было практически невозможно. Ещё осенью

дорога через Рипачки Кланац была взорвана и заминирована Дрварской четой возглавляемой младшим офицером королевской армии Мане Роквичем. Враг мог подойти теперь только со стороны Петровца, но и здесь все дороги простреливались партизанами. Если раньше в Босне жили вперемежку сербы, хорваты и мусульмане, то теперь все меньшинства бежали из селений, а их дома были сожжены. Если сначала злобствовали только усташи, то потом покатились слухи о том, что мусульмане стали палить сербские дома, провославные церкви, а главное стали частыми случаи насилия над сербскими женщинами. Ответ не заставил себя долго ждать, в округе были спалены все джамии и мусульманам пришлось бежать в «Чуково».

Однако воевать приходилось не всегда, а время коротать как-то надо было. Самыми популярными оставались азартные игры. Играли во всё, но самые рисковые играли в карты. Компания у них была немаленькая - человек двадцать и каждого из них была своя кличка. К Джукану прицепилась кличка «Чико», к Миловану – «селяк из Загреба» (хотя в Загребе он никогда не был), а Саё Грбич получил совсем неожиданную кличку - «Сталин». Тюремный опыт Джукана давал ему большое преимущество, а нахальство и умение вовремя рискнуть, действовали на соперников хуже колдовства. Слухи о его везении разносились быстро. Играли они на деньги и сигареты, на продукты и алкоголь, иногда даже на кольца и часы. Он чувствовал, что удача вс` j      егда с ним, и она действительно редко покидала его. Запомнился случай, когда он играл против некого Лазо. Тот был на лет десять старше, у него была у него жена и двое детей. Маленький, но настырный Лазо тоже славился своей удачей и вот они столкнулись в игре, где каждый хотел победить любой ценой. Сначала удача улыбнулась Лазо, и он выиграл несколько партий. Джукан был уязвлён, сознаться не хотел и продолжал увеличивать ставки. Банк приобрёл серьёзные размеры и Лазо нервно заёрзал. Джукан же ещё раз рискнул и в этот раз удача улыбнулась ему.

-Айнц!- объявил он и, бросив карты на стол, стал сгребать деньги.

Лицо у Лазо вытянулось, а глаза злобно сверкнули.

-Ставлю двойной банк,- сказал он.

Джукан на некоторое время задумался.

-А чего так много?

- Ты что, струсил?- хмыкнул Лазо.

-Ещё чего! Я согласен. Ложи деньги на стол и сдавай карты.

Лазо полез в карман, достал нужную сумму выложил на стол, но было видно, что деньги у него кончились. Джукан поставил столько же. Сидящие вокруг притихли. Лазо сдал Джукану две карты.

-Ещё попросил он.

Лазо кинул карту на стол и Джукан, прикрыв её от окружающих, попросил ещё. Лазо кинул карту и ехидно улыбнулся. Джукан снова согнувшись посмотрел на карту, и положив их на стол, улыбнулся и тихо произнёс:

-Себе.

Лазо перевернул карту - это была восьмёрка и семёрка. Злостно сплюнув на пол, он открыл ещё одну и с облегчением улыбнулся - это был Король.

-Мне хватит, у меня девятнадцать, а у тебя?

-Двадцать,- ответил Джукан и, бросив перед собой карты, стал собирать деньги.

-Подожди, играем ещё,- запротестовал Лазо.

-А деньги у тебя есть?

-Давай сыграем в долг, я тебе завтра отдам.

-Нет, в долг я не играю, тем более в карты,- отказался Джукан и продолжил - Тем более, что у тебя есть жена и дети.

-Но ты не можешь так прекратить игру! Ты должен дать мне шанс отыграться! - орал Лазо, хватая его за руки.

-Я согласен дать тебе шанс, но у тебя нет денег.

-Ладно, чёрт с тобой, ставлю часы!- согласился Лазо, засучил рукав и снял с руки красивые часы.

Джукан взял их в руку, осмотрел и послушал ход.

-Чего ты смотришь? Часы Швейцарские.

Действительно часы были отличные, и Джукан согласился.

-Ладно сдавай.

Они снова уселись за стол, а наблюдающие снова приутихли. Лазо трясущимися руками стал тасовать колоду и положил её перед Джуканом. Первой картой, которую он открыл оказалась десятка, второй семёрка. Сумма была небольшая, но он решил дальше не рисковать.

-Мне хватит,- сказал он.

Лазо открыл первую свою карту- это была девятка, второй оказалась восьмёрка. Он призадумался упорно глядя на Джукана, а тот смотрел на него с безразличной улыбкой. Потерев виски и немного подумав медленно вытянул ещё одну карту. Это была шестёрка пик и, бросив её на стол, он заорал:

-Проклятье! Перебор.

-Всё, закончили,- сказал Джукан.

-Нет, давай ещё.

-Я сказал всё,- повторил он и протянул руки к выигрышу. В этот момент Лазо резким движением схватил часы и сунул их в рот, при этом глаза его выпятились.

-Положи их обратно на стол!- с угрозой в голосе сказал Джукан, но Лазо лишь отрицательно закачал головой. Кровь ударила Джукану в голову, такого он потерпеть не мог.

-Я тебя последний раз предупреждаю - верни часы, или я за себя не отвечаю!- повторил он,

но Лазо не собирался ничего отдавать и встал в защитную позу. Джукан схватил его за плечо, и они сцепились. Щуплый Лазо не мог оказать достойного сопротивления и Джукан через несколько секунд оказался сверху.

-Выплюнь часы!- ещё раз сказал он, но противник лишь отрицательно покачал головой и попытался его скинуть. Окончательно озверев, Джукан врезал ему в челюсть и Лазо, стукнувшись головой об угол, потерял сознание. Джукан похлопал его по щекам, - никакой реакции. Тогда он пальцем открыл ему рот и с удивлением заметил, что во рту у него ничего нет.

Он часы проглотил,- сказал он окружившим их свидетелям и, поднявшись на ноги, закончил - Вот и играй с таким говном, которые сами за себя не отвечают. Он плюнул и вышел на улицу.

Но как бывает в картах, удача вещь не постоянная и удержать «фортуну» дело не лёгкое. Так вот этот проклятый Лазо словно заглотнул его удачу вместе с часами. С того момента Джукану перестало везти в карты, хотя и нельзя сказать, чтобы он стал неудачником.

Партизанская жизнь была не из лёгких. В основном они жили прямо в лесу в наспех сколоченных бревенчатых бараках, где спали вповалку, а иногда приходилось спать прямо под открытым небом. Питаться приходилось тоже с большими перебоями, а иногда оставаться голодными по несколько дней. Еду приносили им из дома, или их угощали местные крестьяне. Так в один из дней его и Милована пригласила к себе в дом покушать старая знакомая матери из Горьевца. Они были на столько обрадованы предложением, что напросто забыли о предосторожности и вошли в дом не осмотревшись. Не успели они начать кушать, как рядом с домом стали взрываться снаряды. Это по ним открыли огонь усташи, заметившие их с высоты около дороги. Хозяйка дома, заголосив кинулась на улицу, но Милован с Джуканом были на столько голодны, что не могли бросить еду лежавшую на тарелках. Один из снарядов попал в сарай рядом с домом, но они, переглядываясь и смеясь, продолжали запихивать в рот содержимое тарелок. Следующий снаряд попал в дом, и с крыши посыпалась труха. К этому времени их рты были набиты, а тарелки пусты. Так и не прожевав пищи, они выскочили из дома и, продолжая хохотать, кинулись под укрытие небольшого бугра. Милован отслужил свой срок в армии, а потому знал, как надо передвигаться по-пластунски. У Джукана же задница торчала из укрытия и Милован, помянув бога, приказал ему лечь.

-Прижмись к земле и ползи за мной!

Он полз, держа впереди себя, в руке карабин. У Джукана же в руках была дедовское охотничье ружье, и волочил его за собой на ремне. Неожиданно курок ружья зацепился за камень и оно выстрелило, едва не попав в Милована.

-Ты совсем с ума сошёл,- заорал он - ты меня убить хочешь!?

-Нечаянно я, - оправдался Джукан.

Мы с тобой здесь либо погибнем, либо они нас возьмут в плен, что ещё хуже. Давай за мной перебежками в сторону леса. Пошёл!- и, вскочив на ноги Милован побежал, а. Джукан кинулся за ним. Вслед за ними опять понеслись пулемётные очереди, которые иногда фактически выбивали землю из под ног. А они бежали, продолжая хохотать, как - будто близость смерти веселила их. Они петляли как зайцы, приближаясь к кромке леса и, наконец, оказались под укрытием деревьев. Пробежав ещё несколько шагов, они остановились и посмотрели друг на друга. Да, сегодня им удалось покушать и посмеяться, а вот умереть нет.

Но не только недостаток пищи делал жизнь тяжёлой, отсутствие гигиены было ещё более тяжёлым фактором. Спали они одетыми и большими группами, а из-за отсутствия воды помыться было почти невозможно. И вот в этих условиях на них навалились вши. Сначала они были лишь у некоторых, но уже вскоре чесались все. Дошла очередь и до Джукана. Что только он не пытался делать, не помогало ничто. Всё его тело покрылось прыщами, и чесался он, как сумасшедший. Небольшая ранка на его ноге, которую он получил, поцарапавшись о ржавый гвоздь, сначала покраснела и воспалилась, а затем стала гноиться. Он пытался вылечиться, дезинфицируя её ракией, но это не помогало. Через некоторое время он заметил, что его нога начала худеть, и он стал хромать. Теперь он уже попросил, чтобы его показали доктору. Его поместили в госпиталь, где лежали раненные и больные. Госпиталем был большой барак в лесу, где больные лежали просто на полу. Но здесь был настоящий доктор и некоторые медикаменты.. Ему продезинфицировали рану и забинтовали. Но это ничего не дало, нога продолжала гнить и уменьшаться в размере. Мышцы высохли, а кожа сморщилась как у дряхлого старика. Двигать этой ногой стало практически невозможно.

Однажды ночью, когда все уже спали, он услышал разговор доктора с санитаркой. Тихим голосом доктор произнёс:

-Жалко этого молодого парня Джукана, но его нога уже в таком состоянии, что помочь ему нельзя.

Эти вши разнесли заразу по всему его телу.

-Что же вы собираетесь делать?- спросила санитарка.

-Придётся ему завтра ногу ампутировать, иначе он погибнет.

-Ой,- ужаснулась санитарка - Жалко, ведь он молодой, красивый парень, а станет инвалидом.

Они ещё раз прошли мимо него, но Джукан притворился спящим. Когда госпиталь затих, он потихонечку собрал свои вещи, оделся и выбрался на улицу. Здесь за бараком он поспешно оделся и ужасно хромая медленно поковылял в сторону дома. По - пути он выломал себе подходящую палку и обстругав её ножом сделал себе штап. Теперь ему стало на много легче идти, но эти несколько километров он шёл остаток ночи и весь день. Домой он пришёл уже поздно вечером, и как это случалось обычно, первой его встретила мать. Увидев, как он хромает, она кинулась к нему:

-Мать моя, что это с тобой сынок?

-У меня гниёт нога и сегодня утром мне собирались её ампутировать,- прояснил ситуацию он.

-Не дай то бог! - ужаснулась она - А ну, пошли в дом.

Вскоре вокруг них собрались все домочадцы отец, Раде, его жена Стана и Нана. Осмотрев его ногу, все ужаснулись, а мать тут же сказала. Его надо помыть и переодеть, а ты Миле должен пойти и привести Дару - старуху, которую все считают ведьмой. Она знает все народные тайны и может даже отогнать дьявола. Ты помнишь, где она живёт?

Отец понятливо кивнул головой.

-Так вот иди за ней прямо сейчас,- приказным тоном скала она, тоном, которым она с отцом никогда не разговаривала, но тот лишь поспешно кивнул и вышел.

Пока на плите грели самую большую кастрюлю воды, Джукану принесли поесть. Не смотря на ужасную усталость, он ел с жадностью, плохо пережёвывая пищу. Затем он разделся и сел в большую кадушку, а мать стала поливать его водой из миски. Давно забытое чувство блаженства наполнило его и особо приятным было прикосновение рук матери нежно моющими ему голову, грудь, спину. Затем он сам себе помыл себе здоровую ногу, а мать осторожно промыла его рану и обработала сливовицей, при этом Джукан завывал как волк. После этого ему дали одежду большего размера, в которой он почти утонул.

-Где моя одежда?- спросил он.

-Я её отдала Нане, чтобы она её сожгла, а пока поноси одежду Раде.

Его уложили в постель в самой крайней комнате и оставили одного. Дикая усталость сделала своё дело, и он провалился в глубокий сон. Пришёл он в себя от разговора рядом с ним. Он открыл глаза и увидел перед собой изборождённое глубокими морщинами лицо старой женщины. Она читала над ним какие-то заклинания, а за её спиной он видел мать. Процедура эта продолжалась не долго и он не понимал её смысла. Наконец Дара закончила и обратилась к Джукану.

-Не хорошая в тебе зараза парень, надо её из себя выкинуть. Правильно ты сделал, что не дал отрезать ногу. Но теперь ты должен поливать ногу своей же мочой.

Джукан сделал удивлённое лицо, но Дара продолжала:

-Ты не сомневайся, ничего кроме твоей собственной мочи тебя не спасёт. Каждый раз, когда будешь идти по нужде, собирай мочу и поливай ею ногу. Через несколько недель, сам увидишь, всё исправиться. Ты меня понял?

Джукан кивнул, а Дара вместе с матерью вышли из комнаты. Сразу после её ухода Джукан собрал свою мочу в специально отведённую для этого банку и стал поливать ею ногу, стоя над кадушкой.

Тёплая моча пекла ногу не хуже ракии, но он терпел. Сразу после этого он снова лёг и быстро уснул. Он продолжал эти процедуры по многу раз в день и перемены не замедлили проявиться. Сначала поменялся цвет ноги, воспаление прекратилось и кожа стала принимать нормальный оттенок. Зуд прекратился, и через несколько дней мышечная масса стала увеличиваться. Дома он пробыл около двух недель. За это время его нога полностью восстановилась и он мог ходить почти не хромая. Благодаря уходу матери он избавился от вшей и получил новую одежду. Но, к сожалению, оставаться дома было не безопасно, и вскоре он вернулся в лес.

 

ХХХ

Казалось, что этой длинной и ужасно холодной зиме никогда не будет конца. В степи продуваемой ветром, тяжело спрятаться от холода. Но человек привыкает ко всему. Привыкла к холодам и Клара. По пути на работу её грели тулуп и разноцветные валенки, ну а вечером они коротали время возле горячей печки. Зельда старалась следить за домом и маленьким Димой. Внук всё время засыпал её вопросами, на которые она не всегда могла найти ответ. Жизнь была монотонной и не интересной, но кто на это мог жаловаться, когда шла эта страшная, проклятая война.

После бесконечных и пугающих сводок с фронта, когда всё время оставлялись города, немцы немного выдохлись. И если раньше репрессированный Захаров постоянно пугал Клару, что выдаст всех жидов и коммунистов, вызывая у неё постоянное чувство страха, то теперь он немного приутих. А когда неожиданно под Москвой советская Армия нанесла контрудар и отбросила фашистов на несколько сотен километров, Захаров приутих и перестал приставать. У людей же появилась надежда на скорую победу.

Но вскоре немцы снова стали теснить Советскую армию к Волге и Кавказу. А когда холода прошли и началась весна, печальные сообщения с фронта снова стали омрачать жизнь. Ожил и Захаров, который снова стал угрожать Кларе. Она опять пожаловалась Дроздову.

-Не обращай ты на него внимания,- отмахнулся он - Этого Захарова тоже понять можно. Может он и был «кулак», но всё же слишком жестоко с ними обошлись. Он потерял жену и двоих детей, от этого кто угодно может озлобиться.

К концу марта холода отступили и начал таять снег. На дорогах началась слякоть, и ездить в центральное стало гораздо тяжелее. Клара уже на столько свыклась со своей ролью, что справлялась с обязанностями без проблем. Не смотря на молодой возраст, к ней относились с уважением и даже обращались с вопросами. Особо хорошо относились к ней местные казахи, которым она безотказно писала письма на фронт. Они частенько приносили ей угощения и звали к себе в дом.

Однажды вместе с Давыдовым она поехала в один из колхозов, где их пригласил к себе в юрту председатель. По этому поводу он заколол молодого барашка и приготовил настоящий плов. Запах у плова был чудесный и Клары просто текли слюнки. Давидов и Клара были усажены на почётные места вместе с хозяином, а все домашние уселись вокруг. В юрте было тепло, а потому все сняли верхнюю одежду. Ели руками из большого казана. Клара никогда не ела руками, а потому стала вертеться в поисках вилки, или ложки. Давыдов наклонился к ней и с выражением шепнул в ухо.

-Прекрати свои городские замашки, не обижай людей и ешь как все пальцами!- и при этом он бросил на неё такой взгляд, что она сразу потянула руку к казану и взяла щепотку плова.

Плов был горячий и очень жирный. Клара положила его в рот, и плов стал просто таять. Она потянулась за другой щепоткой, но в это время увидела грязную руку мальчика, тянувшуюся за пловом. Она глянула на другие руки, а они были не на много чище, и аппетит у неё сразу пропал. В это время хозяин дома заговорил:

-Наш бахалтер очень хороший женщин. Мы её очен любим и ты наш почётный гост.

При этом он закатал рукав, оголив не очень чистый локоть, взял из казана большую щепотку плова и, помяв в руке, положил на локоть. Затем он подвинул его прямо к Кларыному рту и сказал:

-Ешь.

Она была в полном шоке, боясь вырвать от одной мысли, что ей придётся это есть. Она сидела как каменная. Неожиданно на помощь пришёл Дроздов. Он зашёл с её стороны и съел с руки хозяина предлагаемую порцию плова. При этом он всё перевёл в шутку:

-Почему ты всё предлагаешь ей? Ведь это я начальник, а не она. И я тоже твой гость.

Шутка удалась, все рассмеялись и даже Клара. Но оставаться на долго в этом доме она уже больше не хотела, чтобы ей чего-нибудь снова не предложили. Она взялась за голову, изобразила на лице муку и сказала:

-Николай Иванович, что-то мне не здоровиться. Голова так кружится, что вот-вот упаду. По-моему, у меня температура. Да и вообще домой уже пора, Димочка больной и мама с ним не справляется.

Дроздов, который ещё совсем не наелся, был не доволен, но возражать не стал.

-Да конечно пора и у меня ещё в конторе куча дел,- сказал он, пожал плечами, и они стали собираться.

Когда они сели на телегу и тронулись, он накинулся на Клару.

- Ты себя можешь как-то контролировать! Этот человек пригласил нас к себе из чувства уважения. Не пожалел барана, приготовил плов. То, что он предложил тебе съесть с его локтя - это и есть знак глубокого уважения. А ты своей брезгливостью его чуть не обидела!

-Я не хотела его обидеть!- чуть не плача возразила она - Ну не могла я это не только есть, но даже смотреть не могла. Я всё время думала, что прямо там вырву.

-Ну ладно, успокойся,- поменял тон Дроздов - Понимаю я тебя. Но только ты учти, что обидев здесь человека, ты можешь стать на всю жизнь его врагом.

И Клара этот урок хорошо запомнила и больше ни к кому в гости не ходила.

Ко времени, когда сошёл снег, кормов на фермах почти не осталось. Коровы исхудали, и у некоторых из них почти не осталось сил. Для того, чтобы они стояли, их подвязывали веревками. Молока они уже почти совсем не давали, а фронту нужны были продукты. Дроздов и Макаров стали на столько нервными, что разговаривать с ними было почти невозможно. Но каким-то чудом им всё таки удалось пережить эту голодную весну, и с появлением первой травы коров стали выводить на луга.

Напряжение спало и Клара стала уделять больше внимания семье. С фронта никаких новостей не поступало и на вопросы Димы « Когда вернётся папа?» она не могла дать ответа.

Однажды её новая подруга Катя прибежала в контору очень возбужденная и сразу кинулась к ней с новостями.

-Клара, ты должна сегодня пойти вместе со мной.

-Это куда?

-Меня вчера повели к одному казаху, который гадает на камнях. Ты мне не поверишь, но он мне вчера нагадал чистую правду.

-Какая ты всё-таки глупая Катя!- отмахнулась Клара - Ведь ты же городская девушка, а веришь во всякую чепуху.

- Сама ты глупая. У каждого есть своя судьба, а некоторые люди умеют её читать. Ведь ты ничего не знаешь о своём муже, а он тебе всё расскажет.

Клара сначала ей не верила, но, в конце концов, любопытство взяло верх и вечером они пошли к казахскому шарлатану. Жил он на краю села в юрте у своего брата. Когда они подошли к юрте, наученная горьким опытом Клара сказала:

-Я туда заходить не хочу, Ты пойди и попроси его, чтобы он погадал мне на улице, я ему уплачу.

Катя пожала плечами и пошла на переговоры. Через несколько минут она вышла на улицу и следом за ней появился какой - то мужчина. Когда они подошли поближе и Клара увидела лицо казаха, то сразу поняла, что это не шарлатан. Лицо у казаха было красивое, а глаза светились детским любопытством. Он внимательно посмотрел на неё и, кивнув головой в сторону, позвал их за собой. Они подошли к небольшому костру, горевшему рядом, и уселись возле него. Он вытащил из кармана несколько камней и внимательно стал их рассматривать. Отобрав нужные, он положил их к себе в шапку и спросил Клару:

-На кого гадаем?

-На моего мужа.

-Тогда думай о нём.

Он несколько раз тряхнул шапку и выкинул камни на землю. Затем он стал внимательно разглядывать картину. Наконец он поднял один камень и сказал:

-Плохо дело.

-Что значит плохо, что с ним? - возбуждённо крикнула Клара.

-Нет его ни среди живых, ни мёртвых и домой он не вернётся.

-Не верю я ему, не может этого быть,- продолжала возмущаться она, а он безразлично посмотрел на неё и спросил:

-Ты дальше слушать будешь?

Катя взяла её за руку и Клара успокоилась.

-Продолжайте, - согласилась она.

-Так вот, есть у тебя один сын и с ним ты переживёшь войну.

Клара облегчённо вздохнула.

-Встретишь ты другого мужчину, родом не из этой земли и будет у тебя с ним ещё двое детей. Много ты поездишь по этой земле, но один из твоих детей умрёт раньше тебя.

Клара больше не выдержала.

-Не могу я больше слушать эти глупости, пошли Катя. Сколько я вам должна?

-Ну, раз тебе не нравиться, что я нагадал, то и платить не надо. Иди себе девушка,- закончил он и стал собирать камни.

По пути домой Клара не могла успокоиться.

-Он просто ненормальный, какую-то ерунду нагадал мне. Не верю я ни единому его слову.

-Ой, не зарекайся Клара, поживём, увидим, - успокоила её Катя.

Но с каждым месяцам в её душу стали закрадываться всё большие сомнения, ведь от Лёвы не было никаких вестей. Она стала писать письма в военкомат с просьбой помочь разыскать мужа, но и это не дало никаких результатов.

ххх

После болезни Джукан стал гораздо осторожнее. Он старался следить за гигиеной и не только он один. Вши были разносчиками заразы, и от тифа в тот год погибло много людей. Чтобы бороться с ними, многие пытались кипятить вещи, но это не помогало. Наконец были изготовлены железные бочки, в которых перегретым паром дезинфицировались постели и вещи. Постепенно вши отступили и болезни прекратились.

Теперь они уже были хорошо организованы и не прятались как дичь в лесу, а наоборот постоянно искали возможность атаковать неприятеля. Они нападали на обозы с оружием и на небольшие группы усташ и домобранов. С усташими у них были свои суровые счёты, и те, кто попадал к ним в плен, все расстреливались, как и не было пощады сербам от усташей. Совсем другое дело домобраны, они были набраны в армию не добровольно и сражались нехотя. Поэтому когда они попадали в плен, то у них забиралось оружие и форма, а самих их отпускали домой. У самих партизан своей формы не было и они были одеты кто во что. Зато оружия у них было теперь сколько хочешь: винтовки и карабины , гранаты и миномёты, пулемёты и даже несколько пушек. Но главное у них теперь была дисциплина и во главе всего стояли коммунисты.

Теперь уже играть в карты запрещалось и Джукану пришлось забросить своё увлечение. Из неопытного мальчишки он превратился в хорошо понимающего обстановку партизана. Они уже больше не крутились возле Липы, а спустились к Рипчу и неоднократно брали его в свои руки.

Даже Бихач подвергался их набегам и был фактически окружён. У соперника было преимущество в вооружении и особенно в артиллерии. А потому в открытых сражениях партизаны старались не принимать участия, зато они были куда более отважными и находчивыми. Брали они их своей непредсказуемостью и риском. Особое удовольствие доставляли Джукану набеги на вражеские продовольственные запасы. Он умел воспользоваться туманом или дождём, чтобы незаметно подкрасться к стаду коров, или отаре овец и увести их с собой. Ему даже удалось однажды украсть вражескую передвижную кухню, и теперь качество их еды заметно улучшилось.

Его снабженческие способности были замечены, и он стал интендантом своего взвода.

В одном из своих набегов ему удалось раздобыть себе коня и не простого коня, а красавца. Если у деда были кони-красавцы, мускулистые и работящие, то этот был совершенно другой. Гнедой, на тонких, мускулистых ногах, поджарый и быстрый как молния. На таком коне много не напашешь и об этом даже глупо думать, а вот скакать на нём верхом было истинным удовольствием. Джукана применил всё своё умение находить общий язык с лошадьми. Он заговорил с ним тихим голосом, приблизился, а затем протянул руку и взял его за уздечку. Конь никуда не собирался убегать, видать, он сам был испуган своим одиночеством и стрельбой, а потому с удовольствием принял дружбу предложенную Джуканом. Они сразу стали неразлучны, и Дорат не подчинялся никому другому. Секрет был в том, что Джукан его частенько баловал сахаром . Многие пытались покататься на нём, но результат был всегда один - наездник оказывался на земле. Было у Дората и ещё одно важное качество, он чувствовал врага на расстоянии. Как ему это удавалось непонятно, но как только он приостанавливался, начинал мелко шевелить ушами и тихо фырчать ноздрями, то это означало, что рядом был враг. Особый нюх у него был на немцев и усташей, и что важно, при этом он старался вести себя потише.

Так было в конце весны в районе Рипча, он поздно вечером возвращался к своим и наткнулся на большой отряд усташей. Дорат снова предупредил его, спрятаться было негде и потому им пришлось войти в Уну и спрятаться под деревом. Стоять в Уне летом дело далеко не лёгкое, в самую жару вода в ней не бывает выше десяти градусов. Весной она и того холоднее и выдержать в ней пару минут тоже тяжело. Усташи хоть и не заметили их, но уходить никуда не собирались. Они о чём-то долго беседовали, а бедный Дорат стоял беззвучно в ледяной воде, не производя никаких звуков. Простоять им пришлось больше получаса, но к счастью их не обнаружили и, наконец, усташи ушли. Трясясь от холода, они выбрались на берег, и здесь Джукан обнял своего коня и благодарно похлопал по шее, а Дорат игриво боднул его головой в плечо.

Буквально через месяц они попали ещё в большие неприятности. В тот дождливый день их чета перебиралась на новую позицию и Джукан вместе со всеми медленно брёл в строю. Все они промокли от дождя до последней нитки, хотелось уже поскорее добраться до цели и хоть куда- то спрятаться от дождя. Видимость была плохая не больше чем на сто метров. И вдруг Джукану показалось, что он услышал звук колокольчика, который обычно носят вожаки в овечьем стаде. Он прислушался и ему снова послышался звон. В его снабженческом мозгу идея родилась сразу и он, сказав приятелям, что догонит их чуть подальше, развернул лошадь и поехал на звук. Чем ниже он спускался, тем сильнее лил дождь и Джукан опустил пилотку со звёздочкой почти на глаза. Звук становился сильнее, хотя было не похоже, что колокольчик двигался. Наконец прямо перед собой он увидел пустой деревянный загон для скота, но в загоне не было никого, и только на воротах висел колокольчик, изредка издававший звуки во время порывов ветра. Поняв свою ошибку, он повернул коня и поскакал догонять своих. Дождь хлестал в лицо и ориентироваться было очень трудно, даже Дорат, был озадачен и несколько взволнован. Через некоторое время Джукан понял, что сбился с пути, но обдумав обстановку и вспомнив, что справа течёт река, решил двигаться в ту сторону, чтобы потом выйти к мосту, через который они должны были переправляться.

И действительно, через некоторое время он подъехал к небольшому обрыву и увидел внизу мост, по которому переправлялась его чета. Джукан подстегнул коня и поскакал к мосту. Дождь к этому времени усилился на столько, что было практически невозможно ничего разглядеть. Он въехал в колонну и остолбенел, он попал в колонну усташей и домобранов. К его счастью все так пытались спрятаться от дождя под своими одеждами, что никто его заметил. Да и отличить его тоже было не легко, ведь у партизан не было никакой одежды, кроме трофейной. Вот и у Джукана была такая же форма как доммобран, за исключением пилотки со звёздочкой. Он быстро перевернул пилотку звездой назад и спрятал её под воротничком. Он втянул шею, стараясь, чтобы никто не увидел его лицо, а потому, из под пилотки было видно только его глаза. Мост был не очень длинный, но Джукану казалось, что они ехали по нему вечно. Слава богу, на него так никто и не обратил внимания и, наконец, они перешли на другую сторону. Тут сразу слева начинался подъём на бугор, за которым сразу начинался лес. Вдруг последовала команда?

-Спешиться!- и все стали слазить на землю. Джукан пришпорил Дорота и устремился по тропе вверх. Было мокро, копыта Дорота скользили, но он, чувствуя опасность, с озверением врезался в землю и они выскочили на вершину. До леса здесь было рукой подать, но усташи уже спохватились и стали стрелять. Пули свистели вокруг, но ни одна их так и не задела и уже через несколько секунд лес принял их в свои объятия. Здесь уже можно было перевести дух, но Джукана продолжал хлестать коня и тот уносил его всё дальше от опасности. Никто не кинулся догонять его, видать в такую погоду даже воевать неохота. Своих он в этот день так и не нашёл и спать ему пришлось в небольшом гроте, прямо в лесу. Только утром он разыскал свою чету.

Теперь он бывал дома чрезвычайно редко. Липа была далеко в тылу, и до неё было тяжело добраться что усташам, что немцам. Дома вместе с женщинами и детьми оставались отец Джукана и Раде. Они пытались вести хозяйство, как и раньше и им помогал в этом уже почти взрослый брат Джукана Пепо. Каждый дом снабжал продовольствием партизан, а иногда предоставлял жильё. Вся Босанская Краина помогала партизанам и здесь они чувствовали себя как рыба в воде.

Другое дело немцы и усташи, здесь для них было как минное поле. Стоило им начать какую-нибудь операцию, как местные тут же оповещали партизан и те уходили от контакта. Воевать с немцами, имевшими танки и тяжёлую артиллерию на ровном месте, было практически невозможно. Но совсем другое дело узкие дороги и ущелья. Здесь партизаны атаковали их с такой злобой, что редко кому удавалось уцелеть или унести ноги. Жалости к врагу не испытывал никто, у каждого в доме кто-то погиб, или был расстрелян, а потому пленных никто не брал. Когда-то пугающее чувство, что ты можешь убить человека, теперь уже не пугало никого. Стрелять в человека стало привычкой и некоторые даже пьянели от этого чувства. В этой новой ситуации надо было быть быстрым, ведь если ты не стрельнешь первый, то выстрелит твой враг и тебе уже больше не придётся нажимать на курок.

Но бывали случаи, когда люди уже видавшие разные ужасы поражались происходящему.

Так было в то лето недалеко от Баня Луки, где воевала бригада Джукана. В тот день они выследили отряд усташ и домобранов. Они двигались вдоль леса, не ожидая в этом месте никаких неприятностей. Они поднимались вдоль длинного пологого склона по абсолютно открытой местности, а на самом верху подъёма, под прикрытием кустарников их поджидали партизаны, в распоряжении которых было два пулемёта. Они подпустили врага на метров пятьдесят и открыли по ним огонь. Опешившие от неожиданности и шквального огня домобраны и усташи побежали вниз, а пулемёты продолжали косить их. И вот тут произошёл случай врезавшийся в голову на всю оставшуюся жизнь. Непонятно как, но пулемётной очередью одному из домобранов срезало голову, она упала ему же под ноги и покатилась вниз по склону. Само же тело видать и не поняло, что произошло с ним и рефлекторно, по инерции бежало за головой. Видавшие виды люди замерли, и огонь прекратился. Все с ужасом смотрели за происходящим. Тело же не собиралось падать. Казалось, что это длилось ужасно долго, как при замедленной съёмке. Голова катилась в паре метров от бегущего за ней тела. Они пробежали весь склон и выбежали на ровное место. Здесь тело сделало ещё пару шагов и рухнуло, а голова, увидев, что погоня прекратилась, тоже остановилась. Пауза в стрельбе продолжалась ещё некоторое время, но потом бой вспыхнул снова, но уже не с таким ожесточением.

 

ХХХ

 

После поражения немцев под Москвой многие подумали, что война сейчас повернётся вспять, фашистов выкинут с земли русской, и настроение у людей улучшилось. Но вот снова пришло лето, и гитлеровские армии снова перешли в наступление. Они теперь двигались в направлении Волги и к Кавказу. Саратов лежал на их пути. Враг был уже совсем близко, и чувство страха за своё будущее не покидало Клару ни на минуту. Да и репрессированный Захаров снова стал заполнять списки, угрожая, что выдаст немцам всех коммунистов и жидов. Он как будто специально дожидался Клару в том месте, где их никто не видел и, преградив ей дорогу, с ненавистью говорил:

-Ну что, жидовка проклятая, недолго уже ждать осталось. Всех вас выдам!

-Ну, за что же вы так евреев ненавидите, что они вам сделали?- разозлёно спросила Клара.

-За то, что вы жиды продали эту землю коммунистам, ненавижу вас за это. Всю мою жизнь перекосили и испоганили!

- Да какое отношение к ним имею я со своим маленьким сыном?

- А, вы все заодно!- не потрудился объяснить он и сделал шаг на встречу. Тут уже Клара не выдержала и отпихнула его от себя двумя руками. Захаров не устоял и неуклюже упал, а она побежала к себе в кабинет.

На следующий день она решила пожаловаться Дроздову, и рассказала ему, как всё произошло.

-Вот же подлец,- возмутился он - Я его когда-то удавлю вот этим руками. Но ты не обращай на него внимания, он больной человек.

-Как же не обращать, когда немцы уже совсем рядом!

-Не дойдут они сюда, в этом я почти уверен. Но ты поверь мне, что если даже это случиться, я твою семью здесь не оставлю, а возьму вас вместе со своей семьёй.

Эти заверения Дроздова давали ей надежду и запугивания Захарова её уже не так пугали. Она продолжала не терять надежду, что её любимый Лёва жив и здоров и скоро найдёт их. Она писала во все возможные инстанции, но ответа не было. Совершенно неожиданно она получила письмо от Лёвиного брата Саши. Он вместе со своей семьёй и с сёстрами находился в эвакуации в Ташкенте, где он работал врачом в военном госпитале. Он просил ответить, как только она получит это письмо. Клара не стала тянуть с ответом и послала его на той же неделе.

Так в ожидании ответа закончилось лето и началась осень, немцы подходили всё ближе. Они стремились к Волге, и вот началась битва за Сталинград. Теперь уже по ночам со стороны фронта доносились раскаты взрывов, и новости с фронта докатывались и до их совхоза. Раз в неделю, во время поездки в Центральное, Клара узнавала последние новости. На фронт шли свежие части, а назад в тыл, шли эшелоны с раненными. Чувствовалось, что наступила решающая схватка и тот, кто победит в ней - станет победителем. Клара не верила в бога, но в эти дни она молила его о победе.

Наступила суровая зима, вторая зима в эвакуации. Теперь у них был свой тёплый угол и опыт как выжить. Все ждали решающих новостей замерев в ожидании. В одну из ноябрьских ночей шум со стороны фронта усилился, и небо возле горизонта светилось от взрывов. Клара с ужасом думала, что немцы прорвали фронт, но вскоре по радио передали потрясающую новость, что Советская Армия окружила вражеские войска под командованием Паульса и приступила к их уничтожению. Никогда в жизни Клара так не кричала, но ей не было стыдно. Да и никто сдерживать свои эмоции не хотел. Только вот учётчик Захаров приуныл, затих и старался не попадаться на глаза.

Эта зима выдалась более голодной, чем предыдущая. Фронту нужны были продукты, а у самих крестьян не было еды. Кормов тоже почти не было, а потому скотина была голодная и сама стоять не могла на ногах. Коров опять подвязывали в стойлах, чтобы они не падали. Но, не смотря на это, Клара вместе с матерью и Димой не голодали - у них всегда в доме было молоко. Доставал Дроздов для них и кусковой сахар. Маленький Дима сосал его с таким удовольствием, что Клара повела его к доктору, работавшему при их комбинате.

-Скажите доктор, разве это нормально, чтобы ребёнок ел так много сахара?

-Конечно нормально,- успокоил её он. У детей в этом возрасте развивается мозг и ему нужен

для этого сахар. И он счастливый ребёнок, что может объедаться сахаром. Было б хуже, если бы у него его не было.

И действительно Дима был очень смышлёным мальчиком. Его карие глаза всегда горели любопытством, а количество задаваемых им вопросов могло бы свести с ума любого профессора.

 

ХХХ

Прошла ещё одна длинная зима, которая казалось, заморозила весь мир. Клара только ходила на работу, а оттуда обратно домой к маме и маленькому Диме. Впечатление было такое, что жизнь остановилась, и эта проклятая война не закончиться никогда. Однако солнце снова набралось сил и принялось топить снега, срывать лёд с ручейков и рек, и наконец, через нежную траву стали пробиваться первые цветы.

Этой весной, у верблюдихи, на которой Кларе приходилось часто ездить в контору, родился маленький, ужасно смешной, неуклюжий и долговязый верблюжонок. Димочка был от него в полном восторге и при каждой возможности пытался его погладить. Но длилась эта радость не долго. Однажды верблюжонка не стало, а его мать стала кричать, пытаясь позвать его. Крик был душеразрывающим и Клара побежала узнавать, что стало с верблюжонком. Как оказалось, в то утро местные казахи его зарезали. Делать было нечего, и Клара успокоилась, но верблюдиха продолжала страдать. Особенно невыносимо было ночью. Она так стонала, что казалось вот-вот разорвётся сердце. Через несколько дней, от этого крика, состояние тоски стало невыносимым и Клара поняла, что отсюда надо уезжать. Именно в это время она получила письмо от брата мужа.

Саша относился к ней всегда лучше других родственников Лёвы, ну а маленького Диму он любил как своего сына. В своём письме он радовался тому, что ему удалось разыскать их. Он сообщал и о том, что от Лёвы нет никаких вестей. Саша предлагал Кларе перебраться в Ташкент к его сестре Наде. Письмо заканчивалось словами: «Перебирайся к ним в Ташкент, жизнь там на много легче и после войны тебя там найдёт Лёва, либо Я»

Это письмо укрепило веру в будущее, и впервые за два года у неё появилось чувство, что жизнь ещё не кончилась, и впереди её ждут новые приключения. Теперь она рвалась на встречу своему будущему .На сборы время почти не понадобилось, да и что им было собирать. Все их пожитки уложились в один чемодан. Самым трудным было сообщить эту новость Дроздову, ведь он относился к ней как к дочери. Улучшив момент, она обратилась к нему.

-Товарищ Дроздов, у меня к вам есть разговор.

-Говори, только не волнуйся. У тебя вид такой серьёзный, видать разговор не из лёгких.

-Я пришла сказать, что я собираюсь уезжать,- переминаясь с ноги на ногу, выдавила из себя она.

-И куда же ты поедешь, ведь в Одессе ещё немцы? - удивился он.

-Нет не в Одессу, а в Ташкент. Там живёт сестра мужа с семьей, и они зовут ме6ня к себе.

-А чем тебе у нас не подходит, или тебя кто-то обидел?

-Да нет, что вы? Я вам своей жизнью обязана, ведь вы меня просто спасли. Мне даже неудобно

всё это говорить.

-Ладно, не говори глупостей. Раз у тебя нашлись родственники, то езжай. Мне конечно жаль. Я к тебе привык и работу ты хорошо выполняешь, но что делать?

-Так вы не против?

-При чём здесь я? Это твоя жизнь и ты поступай, как считаешь нужным.

-Ну, тогда я поеду, - уверенно ответила Клара.

Местные казахи, для которых она читала и писала письма, узнав о её отъезде, стали приходить с подарками. Все желали им счастливого пути, а некоторые даже всплакнули.

Дроздов довёз их на автомобиле до станции и ждал до прихода поезда. Напоследок он сказал:

-Смотри Клара, если тебе там будет плохо - возвращайся назад, мы тебе пропасть не дадим.

-Спасибо вам за всё ответила Клара и поцеловала его в щёку, а он как-то засмущался и покраснел.

Ехать пришлось не в пассажирском вагоне, а в такой же теплушке, на какой они приехали в Саратов. На полу в вагоне лежала только солома, но теперь у них были телогрейки, а потому мёрзнуть сильно не пришлось. Было у них и что покушать, ведь им на дорогу надавали кто, что мог. Одна проблема - у них не было воды, а потому Кларе приходилось во время остановок бегать по воду. На одной из больших станций она схватила бидон и побежала искать кран. Состав в это время должны были перегнать на другой путь. Очередь за водой была длинной, и Клара потеряла минут десять. С полным бидоном она побежала к поезду и тут на пути она увидела женщину в железнодорожной форме.

-Где поезд на Ташкент? - спросила Клара, и женщина ей указала на состав стоявший почему-то не на том пути. Клара побежала.

-Подбежав поближе, она увидела, что на вагонах писалось Ташкент- Саратов. Схватив за рукав очередного железнодорожника, она закричала:

-А где же состав на Ташкент?

-Да вы что девушка, он совсем с противоположной стороны, на девятом пути!- и он указал в пальцем в обратном направлении. Клара даже не стала дослушивать и кинулась в указанную сторону.

-Она бежала из последних сил, казалось, что сердце от натуги вырвется наружу, но она продолжала бежать. Наконец она увидела нужный состав. Поезд уже прикрепили к вагонам и он, выпуская пар, стоял готовый двинуться с места. Она услышала свисток и поезд тронулся. Клара уже едва переставляла ноги, а поезд, набирая скорость, двигался в её направлении. Она стала махать руками, но её словно никто не замечал. Поезд поравнялся с ней и прошёл мимо, а за ним потянулись вагоны.

Они уже набрали скорость и ждать своего она не могла. Она бросила бидон и из последних сил побежала за вагоном, схватилась за ручку и попыталась запрыгнуть на подножку. Но ноги её уже не слушались, она оступилась и повисла на руках. Ноги волоклись по земле и их стало затягивать под колёса. Клара поняла, что это конец. Неожиданно раздался скрип тормозов и поезд остановился. Она отпустила руки и упала на землю, стукнувшись головой о шпалу. Силы покинули ее, и она лежала на земле с закрытыми глазами. К ней сбежались люди и помогли подняться на ноги.

-Ну как ты ничего не сломала?- заботливо спрашивали одни, а другие наоборот ругали её.

-Надо же какая дура, сама чуть не погибла, а теперь из-за неё эшелон остановился!

Её довели до вагона и помогли подняться на подножку вагона, где её встретила своими громкими криками мать и перепуганный Дима.. Но Клара почти ничего не замечала и не разговаривала. Она дошла до своего угла и упала на солому. Так она пролежала двое суток, не вставая даже попить воды. За день до приезда в Ташкент она стала приходить в себя и снова заговорила.

До Ташкента они добирались восемь дней. Город встретил он их своими буйными красками. Сразу, как они сошли с поезда их ударила жара. Мимо них проходили красиво одетые, улыбающиеся люди. Часто слышался смех. Впечатление было такое, что здесь никто не знал о войне. Клара с мамой и маленьким Димой выглядели как нищие. На перроне их ожидала сестра Лёвы Надя и её муж Семён. Клара сразу узнала её и окрикнула. Надя повернула голову, но поначалу их не признала.

Судя по всему, она не ожидала увидеть их в таком жалком одеянии, а Семён просто скривил лицо.

Но быстро спохватившись, они обняли Клару, а Надя даже взяла на руки Диму и чмокнула его в щёку.

- Ух ты, смотри как ты вырос, ну посто красавец.

Затем она поставила Диму на землю. Семён схватил чемодан, и все вместе они направились к выходу с вокзала. До дома они ехали на маленьком автобусе, принадлежащем госпиталю, в котором Семён работал доктором, а Надя санитаркой. Жили они в большой трёхкомнатной квартире недалеко от госпиталя, рядом с большим красочным базаром. На следующее утро Клара первым делом пошла на базар. У неё было немного денег, и она хотела купить чего-нибудь для Димы. Базар просто поразил её своим обилием: овощи и фрукты, каких она раньше и не видела: сушёный урюк, финики и инжир, изюм и дыни. Кругом шла бойкая торговля, но Кларины глаза при этом так разбегались, что она вернулась домой ни с чем.

Рано утром Семён и Надя ушли на работу, а Клара вместе с мамой стала стирать вещи. Надо было как-то поменять гардероб, на улице стояла такая жара, а у них фактически не было летних вещей.

Димочка полностью вырос из своих старых вещей, и надо было срочно ему что-то покупать. У мамы была только одна шифоновая юбка и одна чёрная блузка, а у Клары оставалось одно шёлковое платье, которое она одевала ещё в Одессе. Теперь она вытащила его из чемодана, погладила и одела. Она чувствовала себя как царевна- лягушка, скинувшая с себя жабью шкуру, а Дима, увидев ее, радостно засмеялся и захлопал в ладоши.

Где-то около полудня приехал Семён, чтобы забрать какие-то документы. Увидев Клару в летнем платье, он вытаращил глаза и прошёл в свою комнату. Через некоторое время он позвал её в свою комнату.

-Послушай Клара, помоги мне найти красную папку. Я буду искать здесь в шкафу, а ты покопайся в том сундуке,- и показал пальцем в угол.

Клара открыла сундук, и присев на корточки стала перебирать содержимое. Неожиданно она почувствовала руку на своём бедре и подскочила как ужаленная.

-Семён, ты с ума сошёл!

-Тихо!- прошептал он - Смотри какая ты краля!

-Клара сделала шаг назад и с угрозой сказала:

-Не подходи!

-Глупая, никто не узнает...- начал он и сделал ещё один шаг, но Клара, извернувшись, выскочила в другую комнату, где на стуле сидела её мать и надевала на Диму рубашку. Семён вышел почти сразу и направился к двери.

-Я пошёл в госпиталь, к вечеру буду,- сказал он и захлопнул за собой дверь.

-Нет, оставаться здесь на долго ни в коем случае нельзя, - подумала Клара и решила срочно идти искать работу.

Уже на следующее утро она отправилась на поиски, и долго ей искать не пришлось. Уже через пол часа она вышла к большому текстильному комбинату и решила испытать счастье здесь. На проходной она узнала, где находиться бухгалтерия и направилась туда. Бухгалтерия находилась в большом кирпичном здании, окна которого были закрыты большими чугунными решётками. Она поднялась по лестнице и пошла по коридору, читая надписи на дверях. Здесь шныряли люди с бумагами, и они были на столько заняты делом, что Клару никто не замечал. Наконец она дошла до двери, на которой писалось «Главный бухгалтер». Клара тихонько постучала в дверь, но ответа не последовало. Она толкнула дверь и та со скрипом приоткрылась. За столом сидел седой, непричёсанный мужчина в очках с толстыми стёклами. Видать, он был посреди какого-то важного дела, а потому раздраженно спросил:

-Вам кого девушка?

- Мне нужен главный бухгалтер,- сказала она.

-А по какому делу?

- Я ищу работу.

-Так вам надо в отдел кадров любушка,- сказал он и снова опустил голову в бумаги.

- Но ведь я бухгалтер,- не сдавалась Клара. Он снова поднял на неё глаза и, пошевелив усами, рассмеялся.

- Ну, как ты можешь быть бухгалтером, ведь ты ещё совсем девчонка. Иди не мешай, у меня ещё полно дел. Клара, опустив голову, отправилась к дверям, но здесь её остановил всё тот же голос.

-А ты кто такая и откуда приехала?

-Я эвакуировалась вместе с мамой и сыном из Одессы, пожила две зимы под Саратовым и вот теперь приехала Ташкент. Мы остановились у сестры мужа, но оставаться там я долго не могу. Мне просто необходимо найти работу.

-Так ты значит землячка - родом из Одессы, тогда это меняет дело! Как тебя зовут?

- Клара.

-А я Сперанский Аркадий Семёнович. Так вот Клара, с завтрашнего дня можешь начинать работать и ещё...- он снял трубку с телефона и позвонил. На другой стороне провода кто-то ответил и он сказал: - Юрий Петрович зайдите ко мне, пожалуйста.

Не прошло и минуты, как дверь в кабинет открылась, и вошёл пухленький и лысый человек в нарукавниках.

-Чего вам Аркадий Семёнович?

-Сорокин, это наш новый бухгалтер Клара, она будет работать в отделе рабочего снабжения.

Так вот, мне нужно, чтобы к завтрашнему дню ты ей нашёл приличную комнату. Она не одна, с ней вместе её мать и маленький ребёнок. Постарайся всё сделать как для меня.

- Понял, - кивнул Сорокин - что-нибудь придумаем.

Сперанский снова повернулся к Кларе, и, хлопнув в ладоши, сказал:

-Ну вот, завтра утром жду тебя, а сейчас иди домой.

-Спасибо вам, за сердечное отношение! Везёт мне на добрых людей,- сказала она и вышла из кабинета.

Теперь она уже никуда не спешила, на душе у неё было тепло и спокойно. У неё была работа и место где жить, то есть основные заботы были устранены, и Клара решила снова зайти на базар, чтобы купить что-то для Димочки. Зная его любовь к сладкому, она купила немного сушёной дыни и абрикос. Угощение произвело на Диму большое впечатление, сначала он с недоумением покрутил кусочек сушёной дыни в руках и потом осторожно откусил. При этом его смышлёные глаза удивлённо округлились, а затем брызнули восторгом.

-Ой, как вкусно! - закричал он - Что это такое?

-Это сушёная дыня.

-Я ещё хочу!

-Нет вот тебе ещё кусочек, а остальное на завтра.

Дима не спеша стал есть второй кусочек, при этом он закрывал глаза, щурясь от удовольствия.

-Чего это ты вдруг его решила побаловать, у нас ведь денег почти нет?- спросила мать.

-Не волнуйся мама, теперь у нас будет всё. Меня взяли на работу.

Вечером, когда вернулись с работы Надя с Семёном, они все сели за стол ужинать. На стол положили колбасу, помидоры, огурцы и буханку серого хлеба. Клара хоть и была ужасно голодна, старалась сдержать себя, зато Дима уплетал за обе щёки и особенно его привлекали хрустящие огурцы.

-Ну, как прошёл ваш день?- поинтересовалась Надя.

-Я ходила искать работу,- сообщила Клара.

-И как ты думаешь, сколько тебе понадобиться времени, чтобы найти работу? - с усмешкой спросил Семён.

-А я уже нашла и завтра выхожу на работу,- с радостью сообщила она.

Семён поперхнулся.

-И куда же, если не секрет?

-На текстильный комбинат бухгалтером. Они даже пообещали мне жильё.

-Посмотрим, что они тебе дадут, какую-нибудь конуру в общаге.

Но он напрасно язвил, на следующее утро Сперанский вместе с завхозом отвели её на новую квартиру, которая находилась почти напротив комбината. Завхоз открыл дверь и Сперанский, пропустив её вперёд, спросил:

-Ну, как нравиться?

Клара не знала даже что ответить, увиденное превзошло все её ожидания. Это была настоящая однокомнатная квартира с кухней. В комнате стояли три железных кровати и шкаф.

Спасибо вам большое! Я такого не ожидала,- сказала Клара.

-Вот и отлично, сегодня переезжай и устраивайся, а завтра уже начнёшь работать.

Клара вернулась домой за мамой и Димой. Они сложили вещи в чемодан, написали записку

и ушли. Остаток дня они занимались благоустройством квартиры, при этом Зельда постоянно благодарила бога, за такую удачу. Ну а Димочка был просто счастлив оттого, что у него теперь была своя кровать. Так удачно началась их новая, ташкентская жизнь. Текстильный комбинат был громадный по выпуcку мануфактуры: крепдешины, шифоны, драп, сукно. Трудились на комбинате сотни людей, а потому и бухгалтерия была большой. В первый же день Клара познакомилась с очень милой девушкой Аней. Она была такого же возврата, очень симпатичная и весёлая. Они сразу поладили и уже вскоре, после работы они ходили вместе в кино.

Несмотря на то, что работа у неё была и зарплату платили регулярно, прокормить на неё маму и Димочку было практически невозможно. Но жизнь всегда приносила Кларе спасителя, на этот раз, им оказался директор столовой Виктор Назарович. В её работу входило проверка работы столовой и ведение бухгалтерского учёта. Каждый день, когда она приходила в столовую, директор предлагал ей бесплатный обед и частенько давал ей продукты домой. На сэкономленные деньги она могла покупать кое-какие вещи, и они уже больше не были похожи на оборванцев.

 

ХХХ

Джукан пытался не заснуть сидя у костра, возле которого они собрались почти всей своей бригадой. Уже несколько недель с неба беспрерывно валил снег, дул сильный ветер и холода стояли необычные. Люди замерзали насмерть почти каждый день. Многие из них умерли как раз, когда грелись у костра - просто немного расслабились и уснули.

Партизаны были одеты кто во что, а самое главное не было обуви. В основном всё обмундирование снималось с мёртвых немцев, но Джукан не хотел этого делать, ведь отец

учил его с детства, что снимать вещи с покойников нельзя. Но в эту зиму он не выдержал и нарушил отцовский наказ. После боя увидел на погибшем немце красивые сапоги. Сделаны они были из шикарной кожи и блестели как игрушки. Стесняясь и стараясь сделать всё быстро, чтобы его не заметили, он снял сапоги и спрятал их в свой вещь мешок. Сапоги оказались как раз его размера, были ужасно удобны и почти ничего не весили. Но самое главное, что его ноги уже больше никогда не мёрзли, хотя он носил под ними всего лишь тонкие носки.

Они отступали уже почти месяц, а ведь ещё три месяца назад казалось, что они вскоре освободят всю Югославию. В течении всего сорок второго года партизанское движение набирало силу. К осени они захватили Бихач, и здесь была организована Бихачская республика. Усташи держались до последнего патрона и почти все погибли. Домобраны же были им слабой поддержкой. При первой же опасности они бросали оружие и сдавались в плен. Партизаны их отпускали домой, но многие из них снова силой набирались в армию и некоторые из них попадали в плен по несколько раз.

Здесь в Бихаче происходили заседания верховного штаба во главе с Тито, но бригада Джукана здесь не задержалась, а продвигалась дальше в сторону Загреба, до которого им оставалось чуть больше ста километров. Однако здесь их поджидали хорошо подготовленные немецкие войска. Они были вооружены гораздо лучше и аммуниции у них было неограниченное количество, ну а самое главное у них были танки, машины и мотоциклы, ну и конечно же артиллерия. Поначалу партизаны оказывали им серьёзное сопротивление, но постепенно амуниция стала заканчиваться, и приходилось отступать. Зима к этому времени вступила в свои права, и снег валил не переставая. На открытых пространствах ещё можно было передвигаться, но в оврагах и в лесу снег собирался в высокие сугробы, мешая их отступлению. У немцев и здесь было преимущество, ведь они передвигались на лыжах, а партизаны несли за собой раненных.

На открытых пространствах немцы чувствовали себя уверенно, однако в лес они предпочитали не ходить. Вся их техника могла двигаться только по дорогам, ну а авиация в снегопад вообще была не дееспособной. В лесу партизаны чувствовали себя на много увереннее, хотя и им продвигаться по глубокому снегу было тяжело. Они не имели линии фронта и атаковали тогда, когда враг этого меньше всего ожидал. Эта тактика неожиданных ударов наносила врагу тяжёлые потери, и после особо удачных атак на несколько дней наступало затишье.

Джукан ещё в начале освобождения Бихача стал интендантом взвода. В его полномочия входило добыча продовольствия и установление контактов с местными жителями. Сербы снабжали армию добровольно и считали её своими защитниками, ну а в хорватских и мусульманских селениях провизию приходилось собирать угрозами и силой. У Джукана оказались неплохие организаторские таланты и с местным населением у него всегда были неплохие отношения.

Во время одного из дней затишья, они стояли под Крупой. Здесь он был принят в ряды коммунистической партии и стал интендантом бригады. Зима же продолжала свои испытания. Бог словно разгневался над всеми ними и решил засыпать их снегом. Люди были измотаны, кончалась не только амуниция, но и еда. Они бросали пулемёты и карабины, ненужные из-за отсутствия патронов, а затем они начали есть лошадей, для которых уже не было кормов. У Джукана в карманах был припрятан кусковой сахар и благодаря этому у него оставались силы носить оружие. Его же приятели почти полностью обессилили от голода и еле волокли ноги. Самых беспомощных он кормил своими кусочками сахара. Здесь же под Крупой на перевале они столкнулись с немецкой дивизией преследовавшей их. Они находились на противоположных сторонах ущелья засыпанного глубоким снегом, по которому невозможно было идти. День прошёл в постоянных перестрелках, но без видимого успеха для обоих сторон. Положение усложнялось тем, что новые раненные становились настоящей обузой. А снег продолжал валить с небес, заваливая их по горло. К концу дня сил продолжать борьбу не оставалось ни у немцев, ни у партизан. Тогда произошло то, что никто бы раньше и предположить не мог. Они расходились в разные стороны, идя по двум узким протоптанным тропам, всего в паре метров друг от друга. Оружие они несли над головами и без единого выстрела. Снег доходил до уровня плеч и видны были только головы противника. Шли они абсолютно молча, иногда глядя в глаза врагу, но в тот день в этих взглядах не было ненависти, а скорее понимание. Партизаны ушли в сторону Петровца, а немцы в противоположную сторону.

Снабжение у немцев продолжало поступать регулярно, а партизанам приходилось голодать.

Количество раненых было громадным. Бросать их они не собирались, и они явно мешали их продвижению. Потому было решено, что основные силы будут отступать в сторону Дрвара, а первая бригада, в которой воевал Джукан, должна будет прикрывать отход, вызывая удар на себя.

Они вгрызлись в промёрзшую землю и держались до последнего, изматывая противника и используя при этом свою крестьянскую хитрость. Устраивая засады в абсолютно неожиданных местах, они часто отбрасывали соперника, обращая его в бегство. Но есть предел любому упорству и им приходилось отступать все выше в горы, уводя противника вслед за собой. Затем они разделились на несколько групп и стали расходиться в разные стороны. В группе, где был Джукан, осталось шестнадцать человек. Патронов у них уже фактически не было и оставалось ещё несколько гранат. Они были окружены со всех сторон, и им оставалось только подниматься на густо-поросшую лесом гору. Снег был на столько глубок, что они словно плыли в нём, оставляя преследующим протоптанную тропу. Возле самой вершины лес неожиданно расступился, и они вышли на большую каменистую, продуваемую сильным ветром поляну, почти чистую от снега. Дальше идти было некуда.

-Ну что, придётся умирать здесь,- разведя руками сказал Милован и все молча с ним согласились. Но у Джукана оставалось ещё одно маленькое предложение:

-Давайте на последок станцуем Коло,- предложил он, и они, собравшись в круг, положили друг другу руки на плечи и медленно закружились в танце. Постепенно они вошли в ритм и забывшись о том, что происходит, полностью погрузились в этот несложный танец.

Неожиданно их вернул к действительности незнакомый голос:

-Странное место и время вы нашли для танцев!

Они повернулись и увидели одетого в потёртый тулуп старого крестьянина.

-Как ты сюда попал отец?- спросил Милован.

-Живу я здесь,- ответил он - А вот что вы здесь делаете?

-Нам отец уже делать нечего, мы окружены и придётся умирать здесь,- пояснил Джукан.

-Ну, помирать вам ещё не время, давайте пошли за мной,- с улыбкой сказал старик, и они молча последовали за ним. Они снова вошли в лес и, пройдя ещё метров двадцать, оказались на краю обрыва. Густо валящий снег не позволял увидеть дальше, чем на сто метров, а дальше всё тонуло в белом мареве. Старик подвёл их к краю и указал рукой на дыру, почти полностью засыпанную снегом.

-Прыгайте по одному сюда!- сказал он.

-Ты с ума сошёл!- возмутился Милован.

-Это жёлоб, по которому лесорубы спускают лес в низину.

-И ты хочешь, чтобы мы сюда прыгали и все убились?!

-А у вас есть другой выход! Не всё ли равно как погибать? Ну ладно, если вы так боитесь, то следуйте за мной. Он подошёл к дыре и, осторожно спустив в неё ноги, сел на задницу и толкнулся. Его тело почти беззвучно соскользнуло вниз. Они переглянулись и пожали плечами.

-Чёрт с ним, я пойду за ним, - сказал Джукан и, повторив движения старика, полетел вниз. Первые несколько секунд он летел почти в полной темноте, пытаясь придать своему телу наиболее обтекаемую форму. Несмотря на это он несколько раз сильно ударился о ледяную стенку. Затем

он вылетел на свет и с ужасом увидел, по какому крутому жёлобу он катиться. Смотреть было страшно, но зато теперь он видел опасные места и мог попытаться смягчить удары. Тяжело было предположить, сколько длился этот полёт, но закончился он тем, что Джукан влетел в густой сугроб и остановился.

-Вставай быстро и иди сюда, пока в тебя кто-то не врезался,- крикнул ему дед стоявший в стороне под деревом. Джукана быстро вскочил на ноги и отбежал в сторону. Почти в туже секунду в сугроб врезался Милован. Так один за другим с небольшими перерывами слетели с горы все их товарищи, и все они отделались лишь лёгкими ушибами. Так без единого выстрела они вышли из окружения на противоположной стороне горы, где не было ни одной живой души. Они не знали, как отблагодарить своего спасителя, а он словно не понимал, за что они его благодарят.

Так закончилась их эпопея на Шатор Планине, про которую потом сложили стих.

 

-Нико не зна шта je муке тежке, Никто не знает что такое муки,

-Ко Шатор Планину неje прошао пешке. Кто Шатор Планину не прошёл пешком.

 

Они оказались в стороне от всех военных действий, и стали отходить в сторону Бихача. Голод окончательно измотал их, но они старались передвигаться, не привыкая к себе внимания. На следующее утро они вышли на одинокий дом, стоявший на небольшой возвышенности. Из трубы шёл дым , но в округе никого не было видно. Соблюдая все предосторожности, они окружили дом и Джукан зашёл внутрь. Там он нашёл только одну пожилую женщину. Она была хозяйкой дома, а её два сына служили в усташской армии.

-Послушай мать,- обратился к ней Джукан - Это не важно кто твои сыновья, мы тебе зла не хотим. Нам нужно только немного продовольствия и мы уйдём.

-Да откуда у меня могут быть продукты, когда я сама голодная как собака,- с горечью в голосе сказала она и тон у неё был убедительный. Но только у Джукана было сильное чувство, что это не так и он приказал обыскать дом. Все его солдаты были из крестьян, а потому хорошо знали, куда можно спрятать еду и они со знанием дела принялись за обыск. Но через час они убедились в этом, и поиски их оказались напрасны. Джукан же не сдавался. Он вывел старушку во двор и закатал свой рукав и, показывая на большой компас, соврал:

-Так вот мать, видишь этот прибор, он мне сейчас точно покажет, где твои хранилища. Так что лучше отдай немного сама, а то мы заберём всё.

Женщина явно испугалась, но вида старалась не показать и продолжала упираться.

-Ну откуда у меня продукты, мне самой кушать нечего.

Тогда Джукан, делая вид, что следит за компасом, стал кружить возле неё, стараясь наблюдать за её глазами. Иногда он останавливался, всматриваясь в ланшафт, при этом следя за глазами женщины.

Наконец когда он стал всматриваться в засыпанную глубоким снегом долину, где росли несколько деревьев, женщина побелела и закусила губу.

-Вот там!- сказал Джукан и указал пальцем и тут хозяйка дома, схватившись за голову заголосила..

Они взяли две лопаты и спустившись вниз стали копать и вскоре обнаружили четыре громадных

бочки, в которых хранились головки сыра проложенные солёным творогом для консервации. Было здесь больше сотни сыров, но уносить все они не собирались. Каждый взял себе по головке сыра, а остальное оставили хозяйке. Теперь уже они могли вздохнуть спокойно, с сыром они не умрут от голода.

ХХХ

 

Прошла суровая зима, но очень многим не удалось её пережить. Весна вошла в свои права, быстро расправляясь со снежными сугробами. Но вместе с теплом пришла и эпидемия брюшного тифа. Люди умирали каждый день, особенно часто умирали от него старики. В мае 1943года от него неожиданно, от тифа скончался отец Джукана, а он узнал об этом только после похорон. Дом Вигневичей лишился своей головы, и теперь всё повисло на плечах Раде. Ушёл из дома в партизаны и младший брат Пепо, он служил теперь в пулемётном взводе под командованием друга Джукана - Саё Грбича.

В жизни самого Джукана произошли большие перемены. За ним теперь накрепко закрепилась кличка «Чико» и занимал он позицию интенданта дивизии. Такой пост в его возврате не занимал никто. В его обязанности входило снабжение провизией более шести тысяч человек. На освобождённой партизанами территории он был представителем власти. Позиция эта была далеко не безопасной. С предыдущего интенданта взбунтовавшиеся крестьяне сорвали кожу и, посыпав его солью, оставили умирать в муках. У Джукана всегда были неплохие организаторские способности и умение находить общий язык с людьми. Армию кормить надо было любой ценой, а потому иногда надо было идти на непопулярные меры. Хорошо когда они находились на дружественной сербской территории, где их все считали своими защитниками, а потому делились последним. Но даже здесь происходили неприятные конфликты. Что уже говорить, когда они находились на земле сочувствующей усташам - здесь уже приходилось применять силу. Но он никогда не ставил в вину детям поступки их родителей, А так же он не мог оставить дом с детьми без коровы и каких-нибудь продуктов, а потому никогда не забирал всё дочиста. Если же иногда он считал что переборщил из-за безвыходности положения, то в другой раз, когда у него была лишняя корова, или овца, он отдавал это незаслуженно пострадавшим. И надо сказать, что народная молва делала своё дело и за ним закрепилась довольно твёрдая репутация справедливого интенданта. Поэтому он часто ходил по сёлам без всякой охраны.

Новое положение дало ему возможность получить новую форму и хорошие сапоги. Выглядел он теперь щёголем и сразу стал привлекать к себе внимание противоположного пола. Был у него теперь и новый конь, подаренный ему одним крестьянином. Дорат пропал в боях на Шатор Планине. Новый конь был вороной красавец, высокий и стройный, никогда не таскавший за собой плуга. Да и спал Джукан теперь в основном в домах и на кровати. Ему даже было неудобно перед его товарищами, с которыми он служил раньше. Но что делать, ведь не он сам назначил себя на эту должность, и упрекать ему себя было не за что.

Прошло ещё некоторое время. Партизаны всё больше набирали силу и захватывали всё большие территории. Наконец они вышли к Баня Луке и окружили её. В городе оставалось большое количество усташей и домобранов, но продержаться долго они не могли. Партизаны со дня на день ожидали приказа на штурм города, и в один из вечеров Джукан направился в роту, которой командовал Саё Грбич и под чьим командованием служил пулемётчиком младший брат Джукана.

Джукан сразу даже не узнал его, так изменился Пепо за это время. Он стал настоящим мужчиной, хотя в его глазах ещё горел задорный детский огонёк. Из-за разницы в возрасте Джукан и Пепо редко общались. Когда Джукан ушёл из дома Пепо был ещё совсем ребёнком и виделись они только во время его редких визитов домой. Теперь он уже был выше его ростом, стройный и очень симпатичный. Они обнялись и сели на поваленный ствол.

-Ну как ты живёшь брат?- спросил Джукан.

-Всё отлично.

-А не рано ли тебе было идти в партизаны? Ведь дома мать осталась одна с маленьким сыном.

-Нет не рано. Кому кому, но только не тебе упрекать меня, за то, что я ушёл из дома.

Джукану пришлось заглотнуть эту пилюлю, но он ещё не сдавался.

-Мне Саё хвалил тебя и говорил, что очень смел и в бою не знаешь страха.

-Это он преувеличивает. Страшно всем, и умирать никто не хочет.

-Вот это ты прав. Послушай, а может ты перейдёшь ко мне в дивизию и будем вместе.

-Нет Джукица, я так не могу. Я привык к своим и мне неудобно бросать их в такое важное время.

-А ты подумал о матери, что она будет делать, если с тобой что-то случиться?- пошёл на последнюю хитрость Джукан.

-Не надо вмешивать мать,- остановил его Пепо - Я не собираюсь лезть под пули.

Джукану так и не удалось уговорить его и после долгой беседы они крепко обнялись и расстались. Джукан не предполагал, что это была их последняя встреча. На следующий день усташи решились на прорыв окружения и пошли в атаку. Они знали, что у них нет другого выхода, кроме как пробиться или погибнуть. Поэтому бились они с особым остервенением, обрушив на окружавших свинцовую лавину пуль. Пробиться удалось совсем немногим, но и партизаны понесли большие потери. Погиб и Пепо вместе с двумя друзьями из своего взвода, в направлении которых и пришёлся самый сильный удар. Джукан узнал об этом только через несколько дней, после того как они были похоронены. Таким образом война уничтожила уже троих самых близких ему мужчин деда, отца и брата.

ХХХ

Прошёл ещё почти год и снова наступила весна. Теперь уже мало кто сомневался, что немцы будут разбиты и победа уже не за горами. От Лёвы не было никаких вестей и стало понятно, что он либо погиб, либо попал в плен. Если бы он был жив, то найти бы их не составило бы большого труда. Вся семья Мирошников знала, где они живут. Клара фактически потеряла всякую надежду увидеть Лёву живым, всё получалось так, как ей и нагадали. Не было его ни среди живых (ведь не пришло ни одной весточки), ни среди мертвых (ведь похоронки они тоже не получали). Даже Димочка всё реже спрашивал « Где мой папа». Хотелось, чтобы эта война уже кончилась, и они могли вернуться домой.

И вот, наконец, 22апреля по радио передали, что советские войска освободили Одессу. Радости не было предела. Клара вместе с Аней решили отметить это событие, они купили бутылку водки и пошли к Ане в общежитие. Здесь к ним присоединились ещё две Анины подружки, тоже одесситки. Они наспех сообразили на стол какие-то закуски и сели праздновать. Пили они из маленьких гранёных стаканчиков, закусывая солёными огурцами. Клара до этого никогда не пила, и первая же рюмка сразу стукнула ей в голову. Она вся раскраснелась, и ей стало жарко, ну а после второй рюмки ей стало так весело, что она смеялась не переставая. Потом они стали петь и так увлеклись, что Клара опомнилась только, когда на улице уже была ночь. Надо было срочно идти домой, ведь там её мать наверняка уже сходила с ума. Она поднялась и обнаружила, что с трудом стоит на ногах. От этого ей стало ещё веселее, она продолжала хохотать, качаясь, как пьяная. Отпускать её одну домой в таком виде девочки не могли, а потому пошли все вместе провожать её. Несмотря на позднее время, на улице было много людей продолжающих праздновать день освобождения Одессы. По пути к дому Клара почти полностью отрезвела, но хохот не отпускал её. Мать ожидала её возле дома, и вид у неё был очень недовольный.

-Чего ты не спишь? - удивилась Клара.

-Тебя жду. Где это ты по ночам болтаешься?

-Ой, мама, ну неужели ты не знаешь, что освободили Одессу!

-Я всё знаю, но только это не причина приходить пьяной. Хорошо, что Дима заснул и не видит этого позора.

-Ну что ты болтаешь мама? По такому случаю, даже нужно напиться. Всё, скоро мы поедем домой!

-А вдруг немцы вернуться?

-Не вернуться, но мы на всякий случай пару месяцев подождём.

Однако трудность была не только в том, что война ещё продолжалась, но и в том, что для возвращения в Одессу надо было иметь приглашение от кого-нибудь из родственников. Клара не имела контактов ни с кем из родных с самого начала войны, и приглашать её было некому. Ждать пришлось им больше года.

День победы они встретили, будучи в Ташкенте. Этот день праздновали все. Люди плакали от радости и слёзы уже давно не были такими обильными. Плакали, вспоминая тех, кто погиб в той человеческой мясобойне и плакали с надеждой на то, что вернуться живыми те, кто остался жив и те, от кого не было никаких вестей. Сперанский наказал начальнику склада принести со склада продукты, которые можно было положить на стол и пару литров спирта. Стол накрыли прямо в бухгалтерии и гуляли до позднего вечера. На складе даже нашёлся граммофон, под который после пары пропущенных рюмок они дружно голосили песни и даже пробовали танцевать. Рядом с Кларой за столом сидела начальница отдела кадров Зинаида Васильевна, которая тоже изрядно подвыпила, и вместе со всеми голосила песни. Неожиданно она обняла Клару за плечи и спросила:

-Ну что ты теперь делать будешь?

-Мы хотим вернуться в Одессу, но у нас нет приглашения и попросить некого,- с грустью поделилась с ней Клара.

-Чего ты огорчаешься? Нет приглашения и не надо. Ты поезжай в отпуск и там оставайся. Я тебе в этом помогу,- подмигнула ей Зинаида Васильевна. Идея оказалась просто блестящей. Не прошло месяца, и Клара вместе с семьёй уезжала в отпуск. Ехать пришлось опять в вагонах- теплушках, с долгими пересадками и постоянными неудобствами. Но ничто не могло охладить их радости возвращения домой. Одесса встретила их летней жарой, шумными улицами и громким смехом. Совершенно не ощущалось, что недавно была война, хотя вокруг было много разрушенных домов. Кругом суетились люди в формах, рядом с ними ходили люди в ярких одеждах и с улыбками на лицах. Румынская оккупация породила в Одессе частную деятельность, и на базарах и на улицах было полно товаров. С вокзала Клара вместе с матерью и Димой поехала в дом Мирошников. Никого из хозяев она там не застала, в полностью разграбленном доме жило семейство Кричановых, которое составляли три женщины мать, дочка и внучка. Они, видать, тоже приложили руку к расхищению в доме, ведь у них в шкафу стояло несколько тарелок из семейного сервиза Мирошников. Их собственный дом был разбомблен немцами, и они поселились в опустевшем доме. Клару они пустили только на порог, и покинуть дом отказались. Клара в удручённом состоянии пошла в военкомат. Одна надежда была на справку, что её муж Лев Мирошник был лейтенантом советской армии и погиб в боях под Сталинградом. К счастью военкомат находился почти через дорогу. Во дворе военкомата крутилась куча народа: солдаты и офицеры, раненные и инвалиды, женщины и дети. Клара оставила маму и Диму на скамейке, которую им уступил молодой офицер, а сама прошла в помещение, где было ещё более многолюдно. Она подошла к окошку, за которым сидела женщина в военной форме.

-Я могу видеть военкома?- спросила Клара.

-Военком занят, и принять не может,- холодным тоном ответила женщина.

-А мне его срочно надо видеть!- не собиралась сдаваться Клара.

-Я вам уже всё сказала, военком вас принять не сможет. Пройдите от окошка,- ещё более холодным тоном произнесла женщина, но наученная горьким опытом эвакуации Клара знала, что уступать нельзя.

-Вы мне не грубите, я только вернулась из эвакуации и мне негде жить!

-Чего вы девушка кричите?- вдруг услышала она за собой приятный мужской голос. Она повернулась и увидела перед собой красивого и высокого капитана с очень приятной улыбкой.

- Я не девушка, а вдова,- уточнила она.

- Тогда пройдёмте ко мне в кабинет,- предложил он. Она послушно пошла следом. - Присаживайтесь и рассказывайте в чём дело.

-Я Мирошник Клара. Мой муж Лев Мирошник погиб в битве под Сталинградом, - и она положила перед ним на стол «похоронку». Мы только сегодня вернулись из эвакуации и обнаружили, что дом, в котором мы жили, занят какими-то людьми.

-Кто они такие и кто их туда поселил?

-Их фамилия Кричановы и их дом был разбомблен во время войны.

-Это не важно. Дом по праву принадлежит вам, тем более, что ваш муж был советским офицером и погиб в битве с фашистами. Не волнуйтесь, мы вам поможем,- успокоил её он.

-Спасибо вам большое, но только когда это будет? Нам совершенно негде спать, а у меня маленький ребёнок и мать.

-А где ваш дом?

-Да почти напротив военкомата, прямо на Пролетарском бульваре.

-Тогда я сейчас отправлю с вами своего заместителя, пусть он разберется.

-Я даже не знаю, как вас благодарить!- с радостью сказала Клара.

-Подождите, благодарить ещё рано,- успокоил её он.

И действительно радоваться ещё было рановато. Как оказалось, семейство Кричановых было поселено в этот дом всё тем же военкоматом потому, что сын её был на фронте, и жить им тоже было негде. В результате было вынесено решение, что дом, в конечном счете, должен принадлежать Кларе, но до тех пор, пока не будет найдено подходящее жильё для Кричановых, они должны проживать в этом же доме. Решение это было очень половинчатое, ведь во всём доме оставалось всего две не очень пригодные для жилья комнаты. Остальная часть дома была полуразрушена с разбитыми окнами и забитая хламом. Кларе пришлось остановиться на несколько дней в доме Лёвиного брата.

Буквально через несколько дней к несколько дней к ней подошла хорошо одетая женщина с очень красивой причёской и представилась:

- Меня зовут Тамара Петровна и у меня к вам есть интересный разговор.

-Это о чём же если не секрет?

-Мне рассказали о ваших трудностях с домом и у меня есть к вам предложение. Ваш дом в полуразрушенном состоянии. Чтобы привести его в порядок нужны деньги, а их у вас нет. У меня же деньги есть, я работаю директором гостиницы « Лондонская». У меня есть хорошая двухкомнатная квартира на Пироговской и я могу её предложить вам взамен. Я вам даю один день на обдумывание, вы посоветуйтесь и завтра дадите мне ответ. Я приду в то же время что и сегодня.

Она повернулась и пошла, оставив Клару стоять с открытым ртом, так и не сообразившую что сказать в ответ. Постояв недолго в нерешительной позе, она побежала к маме за советом.

Мать к этому времени так устала скитаться по свету без своего собственного жилья, что схватилась за это предложение с радостью.

-Да о чём ты думаешь! Тебе предлагают собственную квартиру, где мы можем жить как нормальные люди. Подумай если не обо мне, так о своём сыне, ему в этом году идти в школу.

-Но ведь мама это целый дом!

-В этом доме живут другие люди и не известно, когда мы его получим и получим ли вообще.

Не будь глупой и соглашайся.

Действительно, долго тянуть с этим было невозможно, и Клара решила, что предложение надо принять. На следующее утро директорша пришла ровно в назначенное время.

-Ну что вы надумали?- спросила она.

-Мы согласны, но только в нашем доме живёт ещё одна семья и их нельзя оттуда выселить, пока они не получат другое жильё.

-Это не моё дело. Я вам предложила всё, что могла, и у меня больше ничего нет.

-Что же мне делать?

-Не знаю. Либо берите их с собой и пусть они живут в одной комнате, а вы в другой, пока им не найдут другое жильё.

-Я право не знаю что сказать, надо посоветоваться с ними. А вы не могли бы нам показать вашу квартиру.

-Почему же нет? С удовольствием.

Кричановых не пришлось долго уговаривать, и они согласились пойти посмотреть квартиру.

Квартира находилась как раз напротив военного госпиталя на Пироговской. Сам дом выглядел очень прилично, несмотря на то, что в соседний дом попала бомба, и часть его была разрушена.

Двор был закрытый и уютный. Они поднялись на второй этаж и директорша открыла дверь.

Сразу, начиная с коридора, было понятно, что квартира была большой и чистой. Клара уже забыла, когда она жила в таких условиях. Обе комнаты были просторные с высокими окнами, кроме того, здесь была ванная комната и туалет. Но самое главное здесь была большая и чистая кухня.

Кричановым квартира тоже понравилась, и они согласились перебраться в меньшую комнату.

Теперь оставалось только переоформить документы, но и здесь Тамара Петровна пообещала приложить все свои усилия.

Не прошло и недели как Клара со своей семьёй и семейство Кричанрвых переехали в новую квартиру. Клара наслаждалась красивой и просторной комнатой, а её мать просто сияла от счастья. Иногда только Клара сожалела о том, что отдала целый дом, в котором директорша впоследствии сделала шикарный ремонт, и выглядел дом как игрушка. Кирчановы же квартиру так и не получили, а потому остались жить во второй комнате.

Но жизнь летела вперёд, и первого сентября Димочка пошёл в школу в первый класс, а Клара устроилась бухгалтером в военную лётную часть, вернувшуюся из Германии. Теперь эта часть расформировывалась в Одессе.

ХХХ

Так хорошо Мишка давно не спал. Он уже так свыкся с постоянно гремящими взрывами и автоматными очередями, что мог спать в этом грохоте. В эту же ночь было почти тихо. Вчера объявили, что немцы капитулировали, и войне пришёл конец. Все так долго ждали этого дня, а теперь не верилось, что этот день наступил. После бурного празднования, стрельбы в воздух и общего выпивона в честь дня победы, у него ужасно заболела голова, и он лёг спать. Голова у него болела теперь довольно часто, сразу после ранения в голову в битве за Ленинград.

После эвакуации из Крыма Мишка со своей армией прошёл от самого Сталинграда до Берлина

И это был уже не тот наивный необстрелянный паренёк, а умудрённый в тяжёлых боях боец.

Он имел опыт, как выжить в этой колоссальной мясорубке, при этом, не прячась за спины товарищей и в нужный момент даже блеснуть храбростью. В заслугу за храбрость у него на груди были две медали и орден « Красной звезды».

Он уже знал, что большинство его семьи погибло, а потому его ненависть к фашистам не имела предела, и она становилась всё сильнее по мере того, как они стали освобождать города от немцев. Здесь он столкнулся с тем, как вели себя немцы по отношению к евреям. Массовые расстрелы и отправки целых эшелонов с людьми в Германию были просто нормальным делом. Потом когда они стали освобождать Польшу и вошли в Германию, он увидел концентрационные лагеря, кучи человеческих тел и высокие трубы крематориев. Это сделало его ещё более непримиримым, и он поклялся себе отомстить за эту страшную несправедливость. Работая переводчиком, он часто общался с немцами и у него просто чесались руки схватить пистолет и перестрелять их всех к чёртовой бабушке. Но с другой стороны у него до сих пор стояли перед глазами образы тех немцев, которых он расстрелял при отступлении из Крыма.

Он протёр глаза и повернул голову. Рядом с ним лежал его лучший друг Шамиль Рахматуев, с которым они прослужили вместе последние два года войны. И это он, Шамиль вытащил его раненного из окопа и отдал санитарам. Чуть подальше лежал Сергей Пивоваров - бесшабашный весельчак, готовый шутить даже в минуту смертельной опасности.

Солнце, судя по всему, уже давно взошло, и надо было вставать, хотя будить ребят ему не хотелось.

-Подъём!- скомандовал он и подтолкнул локтем Шамиля.

Ребята зашевелись, и открыли глаза.

-Неужели первый день мира нельзя было начать иначе?- недовольно прохрипел Серёга.

-А что бы ты хотел?- спросил Мишка.

- Чтобы ты мне лейтенант на похмелочку сто грамм поднёс.

-А огурчик солёный не хочешь?

-Да, от вас дождёшься,- махнул рукой Серёга и снова закрыл глаза.

- Кому сказано, подъём!- ещё более настойчиво и громко повторил он, и ребята недовольно стали подниматься. Затем они вышли во двор и пошли к крану. Серёга снял гимнастёрку, открыл кран и довольно кряхтя, стал обрызгиваться водой. Было ещё прохладно, а потому Мишка с Шамилем отскочили в сторону, чтобы он их не облил. Неожиданно раздался выстрел, и Серёга замер, а на его спине появилась кровавая дырка. Мишка и Шамиль упали на землю и осмотрелись. Стрелять могли только из часовни находящейся за забором. Решение созрело сразу. Мишка схватил свой автомат и крикнув Шамилю: « Останься здесь и помоги Серёге!»- он выбежал на улицу. До часовни было около ста метров, и уже через минуту он был рядом с ней. В это время из её дверей выскочил одетый в военную форму худощавый паренёк державший в руках винтовку. Увидев Мишку, он поднял ружьё, но было поздно - Мишка уже нажал на курок, и автоматная очередь пронзила его худое тело. Немец упал, а Мишка всё продолжал стрелять. Наконец он остановил себя, подошёл к телу и, толкнув его ногой, перевернул его на спину. Перед ним лежал ещё совсем молодой парень, может быть ещё школьник. Но сейчас это уже не имело значения, перед ним лежал трупп с открытыми глазами, в которых уже не горел свет жизни. Он вспомнил о Серёге и побежал назад во двор. Здесь уже стояло несколько человек, окруживших Шамиля держащего на руках безжизненное тело Серёги. Все были просто шокированы. Люди, привыкшие к смерти и видавшие её почти каждый день, не могли смириться с этой смертью бесшабашного Серёги, погибшего после отпразднованной победы. Но хуже всех себя чувствовал Мишка. Он не мог себе простить, что разбудил Серёгу и послал мыться. Он чувствовал себя почти убийцей, и весь день провёл в одиночестве. Шамиль пытался успокоить его:

-Ну, перестань ты так убиваться, теперь уже ему не поможешь. Ты здесь не при чём.

- Да как же не при чём, когда это я устроил никому не нужную побудку, иначе бы Серёга был жив.

-Ерунда, это просто судьба и ничего здесь не сделаешь.

-Всё равно больно чувствовать себя перстом этой судьбы, - пробурчал Мишка.

ххх

Прошло чуть больше месяца со дня победы. За это время Мишка и Шамиль демобилизовались и возвращались эшелоном домой. Было решено, что после войны они поедут вместе в Ташкент, где жили родственники Шамиля и начнут там строить новую жизнь. Но до этого Мишка хотел вернуться во Фрайберг и посмотреть, что стало с их домом и быть может встретить кого-то живого. Но самое главное - он хотел отомстить за смерть своей семьи. Из письма полученном от сестры Ривы ещё в 1941 году, он знал, что выдал их немцам его лучший друг отца Маркус и теперь он должен был за это ответить.

Они вместе доехали до Минска и там расстались. Дальше Мишка ехал сам. Он добрался поездом до «Весёлого Кута» и дальше пошёл пешком. Он не хотел, чтобы его кто-то заметил, а потому старался идти по полям и лесопосадкам и добрался до Фрайберга, когда уже село солнце. Он подошёл поближе к дому и увидел, что от него ничего кроме двух стен не осталось. Осторожно, чтобы его никто не заметил он вошёл в дом и попытался найти хоть что-нибудь напоминающее о прошлой жизни, но дом выгорел дотла. На него нахлынули довоенные воспоминания о родителях, братьях и сёстрах и он обхватил голову руками, сел на корточки и тихо заплакал. Дав выход наполнявшему его горю, он стал обдумывать свой план. Он достал из сумки аккуратно замонанный в тряпки трофейный браунинг и вставил в него полную обойму. Он боялся, чтобы Маркус не узнал его, а потому он уже более двух недель не брился. Поношенная гражданская одежда и большая серая кепка делали его практически неузнаваемым. Мишка решил прикинуться немецким солдатом, бежавшим из плена, и его немецкий язык должен был ему в этом помочь.

Когда он подошёл к дому Маркуса, было уже темно и в окнах горел тусклый свет, хозяева ещё не спали. Он тихо постучал в дверь и стал ждать, но внутри наступила полная тишина, а через некоторое время свет свечи был погашен. Подождав некоторое время, он постучал в дверь ещё раз, но на этот раз уже более настойчиво. За дверью ещё некоторое время было тихо, но, наконец, раздался тихий голос спросивший по-русски - «Кто там?»

Мишка сразу узнал голос Маркуса и заговорил по-немецки.

-Откройте пожалуста.

В доме снова наступила продолжительная тишина, затем там стали шептаться и вскоре раздался звук замка. Дверь приоткрылась и в неё просунулась голова Маркуса. Мишка сразу узнал его. За это время он сильно похудел и состарился, а в глазах его горел звериный испуг.

- Кто вы такой и чего вам надо?- спросил он тоже по-немецки.

-Меня зовут Вальтер. Я бежал из плена и пытаюсь добраться домой. Я знаю, что Фрайберг это немецкий хутор и прошу вас помочь мне.

Маркус внимательно осмотрел его с ног до головы и после недолгой паузы заговорил?

-Как я вас могу спрятать в доме, ведь мы сами здесь под постоянным присмотром. Они нас просто расстреляют.

-А вы меня спрячьте не в доме. Мне бы только день передохнуть и покушать. Я бы завтра ночью ушёл. Вы как немец должны мне помочь.

-Ну что мне с вами делать? Так и быть, я вас могу спрятать в сарае с сеном, который расположен возле лесопосадки. Ты там переспи, а я тебе рано утром принесу поесть.

- Согласен, только отведи меня туда, - попросил Мишка.

-Иди за мной,- согласился Маркус и быстрым шагом пошёл вперёд. Мишка шёл следом. Возле сарая Маркус остановился и открыл дверь,- ложись здесь и никуда не высовывайся, я приду утром.

Нет, ты подожди,- остановил его Мишка по-русски и вытащил из кармана пистолет. Глаза Маркуса наполнились страхом, а рот открылся.

-Не понимаю,- прохрипел он - Ты кто?

-А ты меня не узнаёшь сволочь?

Маркус присмотрелся и с ужасом узнал.- Это ты Миша.

-Да это я. Ну, рассказывай сволочь, что ты сделал с моими родителям!

-А я с ними ничего не делал, честное слово ничего!

-Заткнись сволочь! - рявкнул Мишка - Мне Рива всё рассказала. Это ты на них навёл немцев и их прямо при тебе расстреляли.

-Они грозили расстрелять всех, кто укрывал евреев!

-И ты ценой их жизни выкупил себе право на жизнь? Тогда умри сволочь!- и Мишка направил пистолет к его голове.

-Прости меня Миша, пожалей мою семью!- взмолился Маркус и упал на колени.

-Ты у бога прощения попроси, когда его увидишь,- отрезал Мишка и нажал на курок. Он выстрелил три раза, и безжизненное тело Маркуса рухнуло на землю. Дело было сделано, но на душе было по-прежнему тяжело и тоскливо. Он убил одного негодяя, но сколько таких, безнаказанно продолжают ходить по земле. И он решил, что не даст им жизни.

В течении трёх следующих месяцев он ездил без всякого плана по малым городкам и сёлам, якобы в поисках работы. Часто беседуя с местными жителями, он как бы невзначай узнавал о том, как они жили в период оккупации, и кто из жителей сотрудничал с фашистами. Потом, дождавшись ночи, он шёл к ним в дом и приводил в исполнение им самим вынесенный приговор. За это время он расправился с шестью предателями, но и это не принесло ему никакого удовлетворения. Мало того, он стал чувствовать, что порой ведёт себя как ненормальный, который попал в длинный коридор, из которого нет выхода. Всё кончилось довольно быстро. Он был арестован на вокзале в Бердичеве, и как оказалось, милиция искала его уже давно. Суда долго ждать не пришлось, он получил восемь лет тюремного заключения и приговор ему смягчили только за его военные заслуги.

Отбывать срок он поехал в Казахстан и по дороге туда он сожалел только о том, что так и не увиделся с Кларой.

ХХХ

Джукан с удовольствием доел свой обед и отодвинул тарелку. Хозяйка дома Милица забрала тарелку и ушла в кухню. Он остался один в комнате и осмотрелся по сторонам. Теперь он уже больше не должен был спать в лесу под ёлками и непосредственно участвовать в боях, а в его функцию входило устанавливать власть на освобождённых территориях. В каждом маленьком селении имелся свой председатель общины, которого выбирали сами крестьяне, либо его назначал сам Джукан. Так в одном селе он предложил эту должность самому зажиточному крестьянину, но тот сразу отказался.

-Как я могу быть председателем, когда у меня все три сына четники?

-Так это же они четники, а не ты,- возразил Джукан.

Нет, я всё равно не могу, ведь я по вашим понятиям кулак.

-Ну, так и что, мой дед тоже был кулак, который трудился всю свою жизнь. Как я могу доверить эту должность какому-нибудь оборванцу, который не может прокормить даже сам себя. А тебя уважают все. Так что мне именно такой как ты нам и нужен.

Так они пререкались около часа, но, наконец, согласие было получено и надо сказать, что после этого у Джукана с этим селом не было никаких проблем. Каждому вводились нормы, сколько зерна, фасоли, капусты, яиц и молока они должны были поставлять Джукану. В каждом взводе был свой эконом, занимающийся снабжением и главный эконом на чету. Дальше шли интенданты батальонов, потом бригад и все они подчинялись ему - интенданту дивизии. Везде куда он ездил его сопровождали минимум человек тридцать и местные с трепетом подчинялись им. Одеты они были кто во что. Многие сняли одежду с убитых немцев, итальянцев или усташей, но сам Джукан не любил военную форму, а потому был всегда одет по-граждански. В его функцию иногда входило также набирать в партизаны молодых ребят, достигших призывного возраста. И набирал он их, стараясь не считаться с тем, родственники они ему или нет. Исключение он делал только для двоюродного брата Раде, которого он не брал из-за того, что он был уж очень большой и неуклюжий, а потому был бы лёгкой целью для противника. Но главное у Раде был сын и ужасно ворчливая жена Стана, над которыми бы Джукану надо было брать опёку в случае смерти Раде.

Теперь его контора находилась в Травнике и жил он в доме местного лестничего, которого он назначил председателем местной общины. Жил он в чистой комнате и питался вместе с семьёй лесничего: женой Милицей, двумя сыновьями Мичо и Перо и их старшей дочкой Радойкой - длинноногой, изящной и очень красивой девушкой. При одном только взгляде на неё у него замирало сердце. Однако в Босне в общении с девушкой надо быть очень осторожным, чтобы не стать на голову короче. Радойка же была председателем местной комсомольской организации. Одевалась она в коженную куртку, а на боку у неё висел пистолет. Методы Джукана ей не нравились и по вечерам у них бывали резкие споры, которые прекращала её мать, выгоняя Радойку в её спальню. Но постепенно в этих спорах он почувствовал, что Радойка проявляет к нему всё больше интереса и замечания её стали куда менее резкие. Джукан всегда имел успех у женщин, но в этот раз его чувства были как никогда сильны. Они очень подходили друг - другу. Она могла вспыхнуть как огонь, и местные ребята обходили её стороной, побаиваясь её резкого характера. Но и у Джукана или «Чико», была репутация человека прошедшего огонь и воду, и редко кто пытался перейти ему дорогу. Все его друзья, с которыми он начинал войну, заняли важные позиции. Саё Грбич или «Сталин» был командиром бригады, а Милован Пилипович или «Сельяк из Загреба» стал комиссаром бригады. Двоюродный брат Милована Бранко или «Господин», прозванный так за свой важный вид, ведь он был до войны жандармом, стал заместителем командира дивизии. Когда-то в самом начале сопротивления они вместе играли в карты. Их бывший карточный клуб был, как заговорённый и всех их обходила пуля. Теперь они уже виделись редко, и воевали в разных соединениях.

В Травнике Джукан провёл около полугода и жизнь его здесь была куда более комфортной. Здесь ему подарили ещё одного красавца коня, который до этого наверняка работал в цирке. Этот конь был на столько изящен и красив, что вызывал всеобщую зависть. Он понимал все, что ему говорили и умел танцевать как на манеже. У Джукана всегда были при себе деликатесы, которыми он прикармливал своего красавца, которого он назвал Друже. Когда он садился на этого коня, то чувствовал себя по меньшей мере князем.

Его отношения с Радойкой становились всё более теплые, хотя они по-прежнему часто спорили. И вот один раз вечечером, когда рядом никого не было, он неожиданно притянул её к себе и поцеловал. Радойка отскочила в сторону и схватилась за кобуру, но затем опустила руку и улыбнулась.

-Чико, зачем ты это сделал?- спросила она.

-Потому, что ты мне нравишься,- ответил он.

Она подошла к нему вплотную и, заглянув в глаза произнесла:

-И ты мне тоже, - их губы слились в долгом поцелуе. Так начался самый большой любовный роман в его жизни. Иногда , когда он обнимал её или они шли вместе по улице, он завидовал сам себе.

Так начался сорок пятый год. Чувствовалось, что война шла к концу. Советская армия освободила уже весь Советский Союз и преследовала гитлеровскую армию по странам Европы. С другой стороны фашисткою армию давили войска союзников, которые открыли второй фронт во Франции, а не на Балканах, как им хотелось. Партизаны освобождали всё новые территории и Джукана послали в новую дивизию, которая организовывалась под Какнем и где был убит местный итендант. Уезжать и бросать Радойку ему не хотелось, но приказы не обсуждаются. Радойка же должна была оставаться на своей комсомольской должности.

ххх

Не смотря на то, что война явно шла к концу, бои шли ожесточённые, и в этих боях погибало больше людей, чем за все прошлые годы. Немцы бились с ожесточением, пытаясь пробиться любым путём из Греции и Югославии в Австрию. Вместе с ними пробивалась и дивизия Евгена набранная исключительно из немцев проживавших Банате. Эта дивизия была вооружена до зубов и всю войну провела в борьбе с партизанами. Эта дивизия не знала жалости ни к партизанам, ни к местным жителям. Там где проходили они, кровь текла рекой, и партизан были с ними давние счёты. Под Какнем они попали в мешок и, не смотря на упорные попытки немцев пробиться, выбраться из окружения им не удалось. Здесь они полегли почти все и около пятисот человек попали в плен. Командиром дивизии, в которой служил Джукан, был Слободан Воинович - смелый и очень талантливый офицер. Он один из немногих был профессиональным офицером. Ещё до войны он закончил военную академию и был капитаном Королевской армии и его опыт очень ценился. У каждого партизана в том числе и у Слободана были свои счёты с этой немецкой дивизией. Когда он вместе с другими офицерами, в том числе вместе с Джуканом пришёл осмотреть пленных, те были построены для встречи. Впереди них стоял красивый пожилой генерал весь увешанный орденами, именно к нему и подошёл Слободан и спросил:

-За какие это заслуги у вас на груди так много орденов, видать за кровь сербского народа?

-Я старый офицер и все эти ордена мне выданы за храбрость. Это немецкие ордена, но служи я в вашей армии - у меня бы вся грудь была в ваших орденах! - гордо ответил тот.

Слободан подозвал к себе заместителя и приказал:

-Этого генерала отведи в сарай и запри.

-А что делать с другими?

-Других расстрелять.

-Как это?- удивился заместитель.

- А вот так! Как они расстреливали наших,- приказал Слободан, и развернувшись, пошёл к себе в штаб.

Приказ привели в исполнение сразу. Всех за исключением одного генерала расстреляли возле небольшого лесочка и закопали в общей могиле. Почти все партизаны одобряли это решение, но расстрел пленных был делом недозволенным и у Слободана были после этого большие неприятности.

После освобождения Какня они двинулись на Сараево. Немцы оставляли свои позиции без боя, пытаясь как можно быстрее уйти в Австрию. У них был только один путь - по железной дороге. Можно было конечно попытаться уйти морем, но и там почти вся Далмация поднялась против фашистов. Когда их дивизия подошла к Сараево, то оно уже было освобождено другими дивизиями, а немцы ушли в Словению.

Начался май месяц, и весна уже полностью вступила в свои права. Партизаны преследовали немцев по пятам, нанося им существенные потери, и в тот день вышли к селу Зиданый Мост. Стояло чудесное безоблачное утро и уже второй день не прозвучало ни выстрела. Джукан снял с себя рубашку и лёг на траву позагорать. Солнце приятно припекало, и он от удовольствия закрыл глаза. Вдруг раздались автоматные очереди и крик. Он быстро поднял голову и осмотрелся. Стреляли теперь отовсюду. Но от выстрелов никто не прятался, а наоборот, бегали, радостно махая руками. Оказалось, что Советская армия захватила Берлин, гитлеровская Германия капитулировала и война закончена. Новость эту ждали почти каждый день, и вот этот день наступил. Люди радовались как дети, стреляли в воздух, пили и танцевали «Коло». Радовался и Джукан. Он участвовал в этой войне с первого до последнего дня. Сколько людей вокруг него погибло, сколько покалечено, а вот он жив и здоров. Но с другой стороны было как-то тревожно. За эти годы он так привык к войне, что напрочь забыл, как жить в мирное время. А самое главное, кем он был до войны - простым сельским парнем, а теперь стал интендантом дивизии, и в его распоряжении всегда были несколько сотен человек. Что делать в мирное время он не ведал, но точно знал, что к себе в Липу он возвращаться не будет.

В Зиданом Мосту они пробыли около недели. Здесь он расквартировался в богатом словенском доме, в котором жила большая семья. В эти дни все продолжали праздновать конец войны с таким азартом, словно сошли с ума. Жили в этом доме три сестры. Нельзя сказать, что были они красавицы, но были на удивление хорошо сложены, а самое главное, что им ужасно понравился Джукан и они просто были готовы растерзать его. Они словно потеряли всякий стыд и отдавались ему все вместе и поодиночке. И если сначала он предавался этому занятию с удовольствием, то со временем, просто стал изнемогать, а сёстры продолжали свои домогательства, хотя две из них были уже замужем. Но видать молодой и удачливый босанский парень был для них большой приманкой. А между тем ему надо было продолжать снабжать войска продуктами, в то время когда он валился с ног от усталости. Наконец его дивизия была послана на передислокацию к Адриатическому морю. Покидал он Словению с сожалением, но и с облегчением, ведь ему иногда казалось, что он просто может умереть в этом затянувшемся любовном хмелю.

Дивизию расквартировали на Далматинском побережье: в Сплите, Задаре и Дубровнике, а сам Джукан расположился в хорватском Новом, где находились захваченные у немцев склады. Отсюда он сам лично сопровождал все эшелоны с продовольствием, ведь в горах ещё было много «четников» угрожавших перевозкам. Теперь уже всё перевозили не на лошадях, а на машинах, но Джукан продолжал держать своего любимца-коня Друже, и с удовольствием катался на нём. Они понимали друг-друга с полуслова. Друже понимал все команды, и его не нужно было водить за уздцы или привязывать. Джукан же понимал его по манере шевелить ушами, фырчанью, поворотам головы и корпуса. Ни с одним конём у него не было такого взаимопонимания, и ни один конь не был так избалован как этот. В таких послевоенных заботах прошло всё лето, и у него не было даже возможности съездить в Липу и навестить мать. На нём висела такая материальная ответственность, что он не мог покинуть свой пост ни на день. Его предшественник оставлявший ему склад и переходивший на более высокий пост в Белград предупредил его:

-Смотри «Чико», какое богатство я тебе оставляю. Но только жаль мне тебя, слишком ты молод, чтобы уследить за всем этим и закончишь ты точно в тюрьме.

И действительно на складе было всё, что нужно было человеку для жизни. Вокруг царила послевоенная разруха и люди нуждались во всём. У многих могло бы возникнуть желание поживиться. Джукана не пугало ничто, и он не боялся взять на себя ответственность. С другой стороны он всю войну подбирал себе людей сам, у него было хорошее чувство кому доверять, и никогда не прощал даже малого воровства. Все подчинённые были на много старше его, но безоговорочно подчинялись ему. Были у него в подчинении и бывший адвокат и бухгалтер, но в основном это были умудрённые жизненным опытом крестьяне. Так что всё подлежало учёту и редко что пропадало. Однако Джукану эта рутинная работа порядком поднадоела, и он стал проситься, чтобы его послали на учёбу.

ххх

На Адриатике дивизия находилась всё лето и начало осени. В это время пришёл указ, что они должны быть передислоцированы в Сербию в район города Вальево. На Джукана выпало задание обеспечить на всём пути снабжение дивизии продуктами и жильём. И хотя это уже было мирное время, обеспечить шесть тысяч человек всем необходим было не лёгкой задачей.

На прощание он вместе со своим старым другом, теперь командиром бригады Саё Грбичем - по прозвищу Сталин заехали в Травник повидаться с Радойкой. Она была на столько рада их приезду, что ушла до конца дня с работы. Они зашли к ней домой, здесь она переоделась и вышла к ним в красивом платье и в туфлях на высоких каблуках. Радойка и в военной форме смотрелась красиво, но теперь в этих туфлях она была настоящей городской девушкой, каких ещё Джукан не видел. Саё был тоже поражен её видом и толкнув его локтем в бок, тихо шепнул ему на ухо:

-Ну и везучий ты парень, посмотри, какую красавицу себе выбрал! Только не будь дураком - такую девушку терять нельзя.

Они прогулялись по городу при этом Радойка всё время шла рядом с ним под руку и часто прикладывала голову к его плечу. Он и сам был на седьмом небе от счастья, и казалось, что весь город смотрел только на них. После обеда в ресторане, она проводила их на вокзал и здесь на перроне они поцеловались в последний раз.

-Когда же мы увидимся в следующий раз?- спросила она.

-А кто его знает, может никогда,- неожиданно для самого себя ответил он и ступил на подножку уходящего поезда.

Передислокация в Сербию прошла на редкость гладко. Никаких проблем с жильём и продовольствием не возникло, за что Джукан получил благодарность от начальства. И вскоре после этого он получил новую должность. Он был назначен заместителем начальника артиллерийской бригады, в которую входили четыре дивизиона: тяжёлой, противотанковой, зенитной и лёгкой артиллерии. Под его начальством находились три с половиной тысячи человек и сотни единиц техники, включая грузовики, тягачи, орудия, снаряды. У него был свой личный автомобиль, но он часто предпочитал ездить на своём любимом коне. Штаб бригады находился в центре Вальево на берегу реки Калубары в большом трёхэтажном доме, при котором находился ресторан. Сам Джукан снимал квартиру на противоположной стороне улицы. Жизнь его набирала обороты. В свои двадцать четыре года он находился на полковничьей должности с окладом в шесть тысяч шестьсот динаров. Это были очень большие деньги, и когда он первый раз получил их, то просто не знал что с ними делать. Да и тратить деньги было практически не на что. Еду ему приносила сама хозяйка ресторана, расположенного на углу дома. Ей было лет тридцать пять, но выглядела она очень привлекательно. Ставя перед Джуканом поднос с едой, она сгибалась так, чтобы ему хорошо было видно её большую белую грудь и, выходя так крутила задом, что не заметить её прелести было просто невозможно. Джукан же успешно боролся со своими вожделениями и не поддавался на её проделки. Ему ужасно не хотелось, чтобы о нём стали ходить сплетни, а потому делал вид, что ничего не замечает. За все те мытарства пережитые за годы войны, теперь он катался как сыр в масле, но ему явно не сиделось на месте и он по-прежнему просился, чтобы его отправили на учёбу. Было абсолютно ясно, что ему не хватает только образования, а без него добиться новых высот было невозможно.

ххх

От первого предложения, поехать учиться в Сараево, Джукан отказался. Но вот в октябре месяце

ему предложили поехать учиться в военную академию в Советский Союз. Радости не было предела, ведь вся их победа стала возможной только благодаря победе Советской Армии, во главе с великим Сталиным. Поехать учиться в страну победившего коммунизма, ему - молодому коммунисту, было большой честью, и он с радостью стал готовиться к передаче всех своих складов прибывшему сменщику. Им оказался уже умудрённый сединами капитан. Весь день Джукан водил его по своим владениям, стараясь не упустить ничего и уже вечером, когда они вернулись в штаб, капитан спросил.

-Смотрю я на тебя и удивляюсь! Неужели ты сам отказываешься от такой должности?

-А что в этом удивительного?- пожал плечами Джукан.

-Да просто это глупость уходить с такой должности! Откуда ты знаешь, что тебя ждёт в той далёкой и холодной России?

- Поживём - увидим,- уклонился он от ответа, но такой вопрос ему задавали почти все. Все его подчинённые умоляли его остаться и не рисковать такой успешной карьерой, которую он совершил.

Однако хорошо известно, что самая основная черта босанца - это его твердоголовость и в начале ноября он, вместе ещё с четырьмя молодыми офицерами из их дивизии выехал в банатский городок Чурук, где соединились с остальными офицерами. Всего их было триста человек - все молодые и уверенные в себе люди. Их расселили по местным богатым домам, где они были на полном довольствии. Они все продолжали получать прежнюю зарплату, при этом почти ничего не делая. Единственное их занятие было изучение русского языка, которому их пытался научить поп местной церкви, но получалось это у него не очень здорово. Они выучили несколько слов, которые с трудом соединяли в простые предложения. Остальное время они пили, гуляли, ходили на танцы в местный клуб и пытались удовлетворить здоровый спрос и любопытство местного женского населения. Зарплаты Джукана хватало на все, и он мог позволить купить себе новые вещи. Он приобрёл две пары шикарных туфель, костюм и великолепное длинное кожаное пальто. Выглядел он теперь, как настоящий городской стиляга. Его поселили в одном доме вместе с его ровесником, постоянно улыбающимся и шутящим Гойко Негованом, родом из Лики. Они сразу стали неразлучными друзьями и получали удовольствие от общения друг с другом. Комбинация Джукана напористости и Гойкиного веселья делала их маленький коллектив безотказным инструментом по преодолению женского сопротивления. К ним часто присоединялся двоюродный брат Гойки - Милан Рибар и ещё несколько будущих курсантов. Их как - будто специально поселили в Банате для того, чтобы они наелись, напились и как следует нагулялись перед отправкой на учёбу, и они успешно отдавались этому делу. В такой беззаботной жизни прошла вся зима и в конце февраля их стали готовить к отъезду.

Отправляли их с вокзала в Кикинде с большими почестями и оркестром. Звучали добрые напутствия, и пожелания успешной учёбы. Они должны были вернуться домой образованными офицерами, чтобы в последствии стать цветом югославской армии. Сами отбывающие были ужасно возбуждены, предвкушая будущие приключения, хотя у многих пощипывало под ложечкой от предвкушения возможных трудностей. Ехали они в вагонах первого класса, ракия текла рекой и веселье не прекращалось ни на минуту. На следующий день, на одной из станций в Румынии их высадили из удобных вагонов и перевели в товарные вагоны. Настроение у многих ухудшилось, но люди прошедшие пять лет военных страданий, были готовы ко всему. Пока у них оставались все продуктовые запасы, головки сыра, окорока и пршуты, фасоль и солёная капуста. А потому они вскоре снова запели и даже пробовали танцевать, и не заметили, что один из их сокурсников Иво Здравкович потерялся на вокзале. Теперь, когда они впервые в жизни оказались за границей, то почувствовали себя не только сокурсниками, но можно даже сказать родственниками. А состав продолжал стучать колёсами, унося всё дальше в глубокие сугробы России.

ххх

Трое суток они провели в своих вагонах-теплушках, несущимся по холодным рельсам мимо городков и деревень, минуя большие вокзалы к своей далёкой цели городу Вольску расположенному в Саратовской области. В вагонах было холодно, не смотря на установленные в них печки, поэтому они согревались захваченным алкоголем и развлекались, играя в карты. Джукану не было в этом деле равных, и он выиграл приличное количество денег. Однако вскоре желающих играть с ним поубавилось. Иногда он выглядывал в маленькое окошко, чтобы посмотреть на пробегающие пейзажи, но единственное, что он видел - это был снег, снег и снег, ёлки засыпанные снегом и небольшие дома, провалившиеся по крышу в снег.

На четвёртый день поезд остановился, дверь распахнулась, и перед ними предстала бескрайняя, открытая ветрам и засыпанная глубоким снегом равнина. Здесь невдалеке расположились три больших, четырёх этажных здания. Это и было их Высшее пехотное училище. Станция называлась Привольск и рельсы здесь кончались. Они вышли из вагонов и построились, а затем пошли в сторону училища по отчищенной от снега узкой дороге, по сторонам которой, возвышались стены сугробов. Они вошли на территорию училища и остановились возле бани. К этому времени все уже замёрзли и выражение на их лицах было далеко не радостное. Затем им приказали спуститься в подвальное помещение, которое оказалось громадной баней. Здесь им всем было приказано раздеться и сдать свои личные вещи. Такой приказа никому не понравился, но и оспаривать его они не стали. Новоиспечённые курсанты разделись догола, после этого им выдали тазики и мочалки, с ними они и вошли в баню, на вид не очень чистую, но зато здесь было тепло, можно даже сказать жарко. Настроение немного исправилось, и даже послышался смех. Никто не умел толком пользоваться тазиком и мочалкой, а потому тазы часто с громом падали вызывая всплески смеха. Ещё смешнее было, когда кто-то наступал на мыло и падал и ещё смешнее, когда кто-то падал вместе с тазиком. Все кто помылся выходили в предбанник, где вместо югославской формы им была выдана курсантская униформа. Пошита она было кое-как и выглядели они в ней убого, но зато она была новая и чистая.

Затем их отвели в казарму расположенную на третьем этаже соседнего здания. Все триста человек жили в одном помещении, занимающим весь этаж. У каждого была только своя кровать и тумбочка и о всей своей роскошной послевоенной жизни Джукану надо было на время забыть. Но и это было не так сложно, ведь в своей партизанской жизни они умели жить и в лесу под ёлкой.

Но самые большие разочарования ожидали их в столовой. То, что им подали на обед, было едва съедобным. На первое были щи из солёной капусты, которые по внешнему виду напоминали слегка подкрашенную воду с парочкой плавающих листьев. Джукан с отвращением съел пару ложек вместе с чёрным, похожим на землю хлебом. Но это были ещё только цветочки. На второе им дали котлеты с неизвестной им до этого перловой кашей. Котлета была коричневого цвета и мясом даже не пахла, а зёрна перловой каши были упругие как резиновые мячи и соскальзывали с зубов. Глотать их организм тоже отказывался, вызывая порывы рвоты, а потому Джукан прекратил все попытки и отодвинул тарелку в сторону. Единственное, что он сумел съесть - это был компот, хотя и в нём фрукта была не свежей. Так малообещающе началась жизнь, к которой они сами рвались. Утренние подъёмы и построения, хождение строем под выученные солдатские песни. Под громкие команды они падали на холодную землю, отжимались, бегали в полном обмундировании, и не было никакой скидки на то, что они офицеры, прошедшие всю войну. Командовали ими все, кому не лень и это ужасно раздражало. Они молча выносили всё, и когда приходило время учиться, старались не упустить ни одного слова преподавателей, хотя их русский язык был далёк от совершенства.

Неожиданно, где-то через месяц, нашёлся Иво Здравкович, отставший от поезда в Румынии. Самым удивительным было то, что за это короткое время он выучился румынскому и русскому языку. Он вообще был странный парень. Во время войны он получил ранение в голову, в результате которого он потерял способность нормально спать. Он мог не спать неделями, а затем засыпал на несколько дней, или неделю мёртвым сном, поднять из которого его было невозможно. Память у него была просто феноменальная, он запоминал буквально всё, что говорили преподаватели, и что сам читал в книгах. Его память была просто фотографической, и это стало раздражать преподавателей, которых он стал частенько исправлять, находя ошибки в их лекциях. Многие из преподавателей не знали как при этом себя вести, но всё пришло к неожиданной развязке. После месяца бессонных ночей Иво уснул и проспал почти неделю, а проснувшись, успешно забыл почти всё, что выучил. Но он так же быстро всё вспомнил и снова вырвался вперёд. После второго провала в долгий сон, преподаватели посчитали, его дальнейшее пребывание в училище невозможным и он ещё с двумя тяжело больными курсантами был отправлен назад в Югославию. Все остальные продолжили занятия в очень тяжёлых условиях. В казарме было очень холодно, несмотря на то, что в них установили дополнительные печи. Кормили их по-прежнему разной бурдой, к которой их не русские желудки никак не могли привыкнуть. Правда и русским бы на такой еде было не прожить. Можно бы было купить себе еду на базаре, но на это у них не было денег, ведь им всего платили шесть рублей шестьдесят копеек в месяц на то, чтобы покупать себе крем для сапог.

Так протерпели они несколько месяцев, но постепенно дух недовольства стал нарастать, и они решили устроить голодовку. Рано утром, после подъёма и зарядки их строем отвели в столовую. Они уселись за столы, перед ними поставили тарелки с завтраком, но никто из них так и не взялся за ложки. Они просто молча сидели и тупо смотрели перед собой. Сначала забеспокоились сержанты и старшины. Они бегали между столами, пытаясь что-то понять и громко орали:

Почему не едите? Кушать!

Но никто не обращал на них внимания. Тогда прибежали офицеры, но они и с ними отказались говорить. Тогда их вывели из столовой и повели на занятия. Все уроки шли так, словно ничего не произошло, и преподаватели несколько успокоились. Но в обед всё снова повторилось. И хотя еда в тарелках было немного лучшего качества, они, несмотря на призывы собственных желудков, к еде так и не прикоснулись. И тогда в столовую пришёл сам начальник училища полковник Цурило - цыган по происхождению, жгучий кучерявый брюнет с начавшими седеть висками. Он был чудесный человек и пользовался любовью всех курсантов. Именно ему они выложили свои требования. Они хотели, чтобы к ним приехал представитель Югославского посольства.

Ждать пришлось не долго, ровно через неделю к ним прилетел из Москвы военный атташе. Встреча состоялась в актовом зале. Речь он свою начал сразу на высоких тонах. Поначалу он признал все их военные заслуги, но затем перешёл в атаку.

-Партия доверила вам и послала на учёбу, а вы вместо этого начинаете позорить нас и объявляете голодовки.

Но они тоже не молчали, а стали выставлять свои требования:

-Мы офицеры, а с нами обращаться хуже, чем с солдатами, денег вообще не платят, а кормят такой ерундой, что её в рот взять невозможно. Мы не можем кушать эти каши и требуем, чтобы нам хоть иногда давали фасоль.

-Офицеры говорят, что вас кормят нормально!- не желал их слушать атташе.

-А вы поживите недельку с нами и тогда всё сами увидите.

-У меня нет времени на это, мне надо ехать срочно в Москву.

-И вот тут все курсанты похватали сваи пилотки и стали кидать их на сцену. Военный атташе и офицеры ушли через задний выход.

Военный атташе уехал и почти сразу после этого произошли некоторые перемены. К ним стали относиться гораздо лучше, муштры стало меньше, супы стали на много гуще, перестали подавать перловую кашу, и в рационе появилась фасоль. Но самое главное, им стали платить зарплату в сто двадцать рублей, на которую они сами могли докупать продукты в киоске, или на базаре.

Протесты прекратились, и занятия вошли в привычную колею. Иногда им позволялось идти в увольнение, но только Привольск находился на таком отшибе, что делать в свободное время здесь было практически нечего.

Они проучились в этом высшем пехотном училище ровно один год и после сдачи экзаменов их перевели учиться в Одессу. Эта весть была встречена с большой радостью, наконец-то они смогли вырваться из этого проклятого захолустья.

 

Часть 6
Наверх


Часть шестая.

 

В Одессу они приехали в сентябре, в разгар бабьего лета. Отсюда на второй день Джукан послал открытку домой бабе Марии, в которой написал:

«Дорогая бака! Вот и прибыл я в конечный пункт твоего проклятия на Чёрное море. Но не такое уж оно чёрное и страшное, а наоборот красивое. Целую тебя крепко. Твой непутёвый внук Джукица»

Шумный и красивый город всем сразу понравился. После года жизни в забитом, глухом Привольске жизнь в Одессе казалось просто райской, но так показалось только вначале. Пехотное училище открыло свои двери в первый раз только в том году, и было к этому совсем не готово. Его корпуса пострадали от бомбёжек во время войны, в окнах не хватало стёкол, а многие из них были просто забиты фанерой. Центральное отепление не работало, а в казармах не было печек и потому было ужасно холодно. Питание тоже было ужасным, но самое главное им сказали, что они будут снова учиться на первом курсе. Мириться с этим они не собирались и заявили об этом начальству.

Преподаватели, столкнувшись с их непослушанием, попытались сломить их дух усиленнымит день с самого утра, после завтрака они маршировали на плацу перед училищем в полном обмундировании, под непрекращающимсянепрекращающимся дождём. Команды «лечь» и «встать» звучали не переставая. Джукан никогда не отличался особой терпеливостью и славился своей вспыльчивостью, не выдержал он и в этот раз. Поднявшись в очередной раз, он остался стоять, когда раздалась очередная команда «лечь». Старшина, удивлённый неподчинением, продолжал командовать, но уже на следующий раз вместе с Джуканом не легли ещё несколько человек, а затем уже не подчинились все. Старшина подошёл вплотную к Джукану и проорал:- Рядовой Вигневич «лежать».

- Не лягу!- громко ответил он и вдобавок швырнул ружьё на землю – Конец, не нужна нам такая учёба, пусть отправляют нас на Родину.

Все курсанты побросали свои ружья на землю и закричали:

-Хотим домой.

Дальше события покатились с нарастающей скоростью. Они ушли к себе в казарму и стали обсуждать план действий. Все были настроены очень решительно, вплоть до того, что защищаться с применением оружия. Многие из них, не смотря таможенные досмотры, провезли с собой пистолеты, продолжая прятать их при себе.

Начальство училища послало к ним представителя. Он выслушал их требования и сказал, что требования будут рассмотрены, а пока они должны прекратить свою забастовку и приступить к занятиям. Но на этот раз все оказались на редкость сплочёнными и на отрез отказались подчиниться.

-Тогда у вас будут большие неприятности!- пригрозил майор и вышел из помещения.

Весь оставшийся вечер Джукан писал список требований, и было их всего двенадцать:

- Признать за ними все звания, полученные во время войны.

- Возвратить им форму Югославской армии.

- Вернуть все награды.

- Выплатить стипендию согласно их званиям.

- Разрешить после занятий выходить в город.

- Прекратить никчемные строевые издевательства и относиться к ним как к офицерам.

- Застеклить окна в помещениях.

- Подключить отопление.

- Перевести их на второй курс обучения

- Обеспечить нормальное питание.

- Заменить перловую кашу на фасоль.

- В случае отказа, отправить их назад в Югославию.

На следующее утро им предложили выбрать десять представителей для переговоров. Джукан как зачинщик был одним из них. Около полудня во двор училища вкатился небольшой автобус с маленькими окнами и несколько автомобилей. Джукану с товарищами было предложено ехать в автобусе, и они нехотя согласились. Преподавательский состав поехал на «Газиках».

Настроение было очень настороженное. У многих было впечатление, что их просто отвезут в поле и расстреляют, но автобус ехал в сторону города. Наконец их подвезли к большому зданию, на котором писалось Штаб Одесского Военного Округа. Всем было отлично известно, что командующим этого округа был легендарный маршал Жуков - победитель гитлеровской Германии, который теперь был в немилости у Сталина и был послан подальше от Москвы, в тёплую Одессу.

Им было предложено выйти из автобуса и следовать за молодым лейтенантом. По центральной мраморной лестнице они поднялись на четвёртый этаж, прошли по длинному коридору и вышли на другую лестницу, по которой спустились на два этажа вниз. Это тоже вызвало удивление. Затем они прошли ещё по одному коридору и оказались в просторной приёмной, где их дожидался на удивление симпатичный и блестяще одетый капитан. Он предложил им сесть на стулья, а сам отправился в кабинет. Через некоторое время он вернулся и велел им построиться параллельно стене, спиной к двери.

-Почему нас строят лицом к стене, стали удивляться они, но капитан остановил их.

-Не рассуждать! Выполняйте приказание. Они послушно выстроились и стали ждать. Неожиданно и непонятно как стена раздвинулась, и перед ними оказался Маршал Жуков, тот самый победитель Гитлера, о котором они так много слышали. Всю войну они пели песни о Тито и о Сталине, но Жуков был фигурой легендарной. И вот сейчас он стоял прямо перед ними. В этом не было никаких сомнений, и они застыли как заворожённые. Но не только они были поражены тем, что их принимал сам Жуков. Всё начальство училища, увидев его, побелело от страха.

-Здравствуйте товарищи курсанты!- поприветствовал он их.

-Здравия желаем товарищ маршал!- отчеканили они в ответ.

Он подошёл к ним и поздоровался с каждым за руку, а затем предложил:

-Давайте пройдём в другую комнату,- и они пошли вслед за ним. В соседней комнате находился большой стол, покрытый ярко зелёной скатертью.

-Ну, чтож, садитесь товарищи,- предложил он.

Все стали рассаживаться и Джукан оказался на самом углу. Когда все расселись, Жуков сел рядом с ним и заговорил:

-Давайте товарищи рассказывайте, почему бастуете?- и лицо его приняло серьёзное выражение.

Из-за стола поднялся лучше всех говоривший по-русски Копривица, но голос его сломался и он сбился с толку. Пауза становилась мучительной, тогда поднялся Джукан и заговорил:

-Товарищ Жуков, мы приехали в Советский Союз учиться. Мы все офицеры, провоевавшие четыре года войны и многие из нас имеют высшие награды. Какой же смысл муштровать нас как обыкновенных солдат. Мы хотим, чтобы нам вернули нашу форму и платили нам зарплату, согласно наших званий. В здании, где мы живём, выбиты стёкла и помещение не отапливается. Учиться в таких условиях нет никакой возможности. Питание в столовой ужасное, а у нас нет денег на покупку продуктов. Мы проучились год в Привольском пехотном училище, а теперь нас снова хотят зачислить на первый курс. Непонятно кому это нужно, чтобы мы мучались и теряли здесь время. Я здесь на листочке написал наши требования. Прошу вас товарищ маршал рассмотреть их и если ничего сделать нельзя, то просим вас отправить нас назад в Югославию. Он положил перед Жуковым свою записку. Жуков внимательно его выслушал, и лицо его при этом становилось всё более серьёзным. После того, как Джукан сел на место, наступила тишина, Она была на столько напряжённой, что все с замершими сердцами ждали, чем это кончиться. Наконец Жуков повернулся к начальнику училища и спросил:

-Это правда то, что он сказал?

-Правда, но не совсем...- начал было полковник, но Жуков сразу потерял интерес к тому, что тот пытался сказать и снова повернулся к Джукану и его товарищам. Теперь на его лице появилась лукавая улыбка.

-Ну, чтож товарищи офицеры, я выслушал вас. Должен сказать, что я с глубоким уважением отношусь к тому, какое сопротивление вы во главе с товарищем Тито, оказали фашисткой армии. Поэтому я уже сегодня свяжусь с товарищем Сталиным, и быть может с товарищем Тито. Мы совместно попробуем решить вашу проблему. Вы можете идти, ну а вы молодой человек,- обратился он к Джукану - можете в любое время придти ко мне на приём и всегда будете приняты.

Они вышли из кабинета, а преподавателей Жуков попросил остаться. Только когда Джукан с товарищами шли по коридору, напряжение спало, и они рассмеялись.

В училище их отвезли на том же автобусе, а по-приезду товарищи засыпали их кучей вопросов. Узнав, что они были на приёме у легендарного Жукова, в казарме поднялся настоящий ажиотаж. Обсуждали, что делать дальше и пришли к выводу, что на следующий день они выйдут на занятия.

Утром, после зарядки и завтрака гораздо более высокого качества, они с песней пошли на занятия. Никто из них не знал, что в это время из окон училища за ними наблюдал приехавший на инспекцию Жуков. Он своё обещание выполнил и сразу занялся решением их вопроса, а вот Джукан так больше никогда в жизни и не воспользовался приглашением маршала. На следующий день перемены стали сыпаться как из рога изобилия. Весь командный состав училища был уволен. В комнатах казармы с утра появились стекольщики. Все выбитые окна были вставлены. Центральное отопление в казармах установить за короткое время было невозможно, но взамен стали устанавливаться печки сделанные из железных бочек, а вытяжку делали прямо через окна на улицу. От этих печек в казарме иногда было много дыма, но зато теперь стало тепло. В столовой питание тоже резко улучшилось. На гарнир стали давать картошку, макароны и даже фасоль. Но самое главное, что через день в казарму пришли сразу несколько портных и стали снимать со всех мерки. Вскоре им была выдана униформа офицеров югославской армии, и только погоны на ней были русские. Стали выплачивать и стипендию, в размере зарплаты соответствующей званию и самая высокая стипендия была у Джукана. Теперь они могли покупать всё, что им задумается, и после занятий было разрешено выходить в город без всяких увольнительных. И учиться их перевели на второй курс, то есть все требования были выполнены.

Эти бурные события научили их верить в себя и сплотили их ещё ближе. Да и начальство училища осознало, что с ними связываться не стоит, а потому жизнь стала на много легче. После занятий они беспрепятственно выходили в город, который с радостью принял их в свои объятия. Одесские девушки сразу уделили им своё внимание и походы в клубы и на танцы стали обычным местом провождения. Они никогда не ходили в одиночку и всегда могли постоять за себя.

На танцах им приходилось частенько сталкиваться с местными хулиганами. В послевоенные годы в Одессе заправляла «Чёрная кошка». Бандюги держали в страхе весь город, но что они могли сделать против группы хорошо организованных офицеров, прошедших всю войну и неоднократно заглядывавших смерти в глаза. Один раз они пришли большой группой на танцы в «Дюковский парк». Как раз в этот момент бандюги устроили разборку прямо на танцах, поставив под ножи группу молодых ребят, попытавшихся возразить им. Войдя на танцы и оказавшись лицом к лицу с бандитами, Джукан с товарищами сразу встали на сторону перепуганных ребят. Бандюги вооружённые ножами не собирались уступать, но после короткой и очень неуспешной для них потасовки были вынуждены к капитуляции. Результат был очень впечатляющий. Уходя с танцев, они развесили на остроконечном железном заборе всех бандюг за пояса их брюк, как ёлочные украшения. После этого случая хулиганы старались избегать встреч с ними.

 

ХХХ

 

Жизнь в Одессе вошла в привычное мирное русло. Всякие надежды на возвращение Лёвы с войны погасли и только маленький Дима всё ещё вздрагивал и с надеждой смотрел на каждого офицера проходящего мимо их дома, в надежде, что это его отец. Дима заметно подрос и превратился в смышленого сорванца, за которым стало очень трудно усмотреть уже стареющей Зельде. Клара же проводила почти целый день на работе в лётной части. Домой она приносила скромную зарплату, которой вместе с пенсией вдовы офицера, едва хватало на жизнь. Ей многие намекали, что, работая главным бухгалтером, она бы могла жить гораздо лучше. Но Клара упорно делала вид, что не понимает их намёков и продолжала трудиться только за зарплату. Дима вместе со своими сверстниками и ребятами постарше стали лазить по развалинам оставленными бомбёжками, где можно было найти очень опасные игрушки: пули, гранаты и даже бомбы. В округе можно было частенько услышать звуки взрывов.

В один из дней Клара возвращалась домой с работы и уже входила во двор, когда мимо неё пробежал соседский мальчишка с криком: «ваш Дима застрелился!»

-Что ты несёшь!- возмутилась она, пытаясь остановить мальчишку, но тот шмыгнул за угол и исчез. У неё замерло сердце и она побежала к дому. У подъезда она увидела группу соседок-кумушек во главе с Варварой Васильевной. Увидев Клару, они сразу приумолкли.

-Что случилось!?- с испугом в голосе спросила она.

-Ваш Дима ранен!- сообщила Варвара Васильевна и Клара, не дослушивая их, вбежала в квартиру. Здесь посреди комнаты на стуле сидел Дима с забинтованной ногой. Его чёрные, кучерявые волосы были в каком-то особом беспорядке, а большие, горящие как угли глаза смотрели виновато и с испугом. Рядом с ним стояла совершенно перепуганная мать, и её причёска была ещё более беспорядочной, чем у Димы. Клара бросилась на колени и с криком «Что произошло?», стала ощупывать ногу. Мама и Дима стали наперебой рассказывать, что произошло.

Оказалось, что в тот день Дима вместе со своими дружками лазил по развалинам разбомбленного дома, в поисках военных трофеев. В тот день им повезло. Они нашли несколько патронов. Тут - же, разведя костёр, они бросили в него патроны, а сами спрятались за угол. Ждать пришлось долго. Костёр уже стал догорать, а патроны всё ещё не взорвались. Наконец костёр перестал гореть вообще, а взрыва всё не было и ребята решили выйти из своего укрытия. Когда они подошли к месту, где горел костёр, раздалось два выстрела, и жгучая боль обожгла Димину ногу. Он рухнул на землю, а ребята сначала разбежались и только потом вернулись за раненным. На руках они понесли Диму в военный госпиталь, который к счастью находился как раз через дорогу. Ну а один из ребят прибежал и принёс Зельде новость, что Дима застрелился. Она перепугалась и с криком побежала в госпиталь, а новость о застрелившимся Диме пронеслась по всему громадном двору и, как принято в Одессе, быстро приукрашиваясь покатилась дальше. А на деле рана оказалась не страшной. Пуля прошла через мягкие ткани ноги и, не зацепив кости, вылетела. В госпитале врачи всё быстро проверили и зашили так, что Дима отделался только большой потерей крови и небольшим, но оставшимся на всю жизнь шрамом.

Клара выслушала этот рассказ, обнимая колени Димы, и к концу рассказа он уже стал улыбаться. Тогда она встала на ноги и с криком «Ну когда же наконец, это кончиться!» влепила ему смачный подзатыльник. На этом приключение закончилось, но Дима после этого случая стал куда более послушным.

Прошло ещё некоторое время и как-то днём, по пути в банк Клара попала под проливной дождь. Зонта у неё не было, и она спряталась от дождя в первой попавшейся подворотне. Здесь она стала стряхивать с головы воду и как раз в этот момент в подворотню вскочила ещё какая-то женщина и чуть не сбила Клару с ног.

-Вы не могли бы поосторожнее!- возмутилась Клара.

-Я извиняюсь,- начала было незнакомка, но увидев Клару, остановилась и пристально уставилась на неё, а затем спросила - Клара это ты?

Теперь уже присмотрелась Клара и признала в незнакомке свою давнюю школьную подругу Таню Клячкину. Они крепко обнялись, а затем наперебой стали расспрашивать одна другую о том, что произошло с ними за время войны. Клара узнала о зверствах во время оккупации, о расстрелах в парке, о поседевшей и немного помешавшейся от страха Таниной сестре ..., о том, как её выгнала свекровь и о бедном Шурике, спрятавшем их в катакомбах. Кларе казалось просто невозможным выдержать те муки, которые выпали на их долю и её собственные военные приключения казались после этого рассказа просто лёгким приключением. Клара в свою очередь рассказала о погибшем на войне муже и брате и тех тяжестях, которые выпали на её долю в долгой эвакуации.

Вглядываясь в лицо своей подруги, она неожиданно заметила, что у неё на груди

блестит православный крестик.

-Таня, что это?- спросила она.

-Это крестик Клара, я приняла христианство сразу после войны. В тот день, когда немец заставил меня молиться в доказательство того, что я русская. Когда я, до этого времени не бывавшая в церкви, произнесла всю молитву, именно в тот момент я почувствовала, что это сам Господь Бог вложил мне её в уста. С этого дня я свято в него верю, а потому приняла крещение,- пояснила Таня.

Для Клары, никогда не бывавшей ни в церкви, ни в синагоге это мало что значило.

-А где ты сейчас живёшь?

-Мы с Шуриком и Женькой живём на Тенистой улице в Аркадии, а ты где?

-Я с мамой и Димой живу теперь в своей квартире на Пироговской улице, как раз напротив военного госпиталя.

-Вот и отлично, что мы встретились, теперь давай уже больше не теряться и будем навещать друг - друга, - предложила Таня и на этом они расстались.

Ну а через пару недель, при входе в подъезд Клара увидела полковника с большим букетом красных роз, которые он протягивал ей. В его улыбающемся лице она признала своего старого поклонника Лёню Рябого. Он прямо сиял от счастья.

-Клара, как я рад, что снова встретил тебя,- признался ей он.

-А как ты нашёл меня?- удивилась она.

-Таня Клячкина дала мне твой адрес.

-Вот же болтунья!

- А ты, что не рада видеть меня?- упавшим голосом спросил он.

- Да ты что Лёня! Мы ведь с тобой старые друзья! - успокоила его она.

- Нет, не совсем так. Я Клара тебя люблю всю жизнь, а теперь мне Таня сообщила, что твой Лёва погиб и пришёл к тебе с предложением. Выходи за меня замуж, и мы вместе поедем в Москву. У меня там чудесная квартира и очень перспективная работа. Если ты согласишься, то будешь со мной жить без всякой нужды, это я тебе обещаю.

-Да ведь я не одна,- попыталась вразумить его она - у меня сын Дима, который в этом году пойдёт в школу и мама. Я их бросить не могу.

-И не надо никого бросать, возьмёшь их с собой, у меня места хватит на всех.

Клара на минуточку замолчала. Сама мысль о том, чтобы выйти замуж за Лёню была противна, но обижать его ей тоже не хотелось. Ведь он её всегда любил и никогда не сделал ей ничего плохого. Надо было срочно что-то придумать, и ей в голову пришла чудесная мысль.

- Послушай Лёня, Таня тебе не всё сказала. С тех пор, как мне сообщили о смерти мужа, прошло только около года, а я себе дала слово ждать его не меньше двух лет. Кругом столько случаев, когда люди признанные погибшими возвращаются домой. Я хотя бы ради Димы должна выдержать это время, а потому не могу согласиться на твоё предложение.

- Ты это точно решила?

-Да.

-Ну, хоть дай мне слово, что если я приеду через год, то ты согласишься.

-Давай не будем загадывать, - предложила Клара - Ты приезжай через год, а там посмотрим.

Лёня без особого энтузиазма принял это предложение. Вечером они сходили в ресторан, а на следующее утро он вернулся в Москву с твёрдым обещанием вернуться через год.

После войны перебрался в Москву ещё один бывший друг Клары, когда-то аккомпанировавший им на рояле в клубе трамвайщиков Мишка Табачников. Через несколько лет он стал одним из самых популярных советских композиторов. А пока Клара продолжала работать главным бухгалтером авиачасти. У неё в подчинении работала счетоводом Лена Перьевая, с которой они очень сдружились.

Она прошла с этой частью всю войну и была в любовной связи с начальником части полковником Рыбаковым. Он безумно любил Лену и не жалел для неё никаких подарков, а подарить ему было что. Его часть после войны больше года была расквартирована в Германии и оттуда они вывезли сотни ценных вещей экспроприированных армией освободителей. Однако у полковника ещё до войны была жена и двое детей и теперь она стала требовать, чтобы он вернулся в семью.

Его вызвали в штаб округа и провели с ним беседу, после которой он вернулся в часть хмурый как смерть и, приказав позвать к себе Лену, заперся в своём кабинете.

Она, ничего не подозревая, с радостью побежала к нему. В кабинете они провели больше часа. Оттуда раздавался крик и плачь Лены и голос извиняющегося полковника. Но условия, поставленные перед ним в штабе, делали их положение безвыходным. После долгих разговоров она вышла вся заплаканная и пришла к Кларе. Здесь она сообщила, что их совместная жизнь закончена. Рыбаков должен был вернуться в семью, а Лена уезжала в свой родной город Херсон. Во искупление своей вины, Рыбаков завалил её дорогими подарками. Среди них были четыре чернобурковые шубы и одна почти королевская, сделанная из горностая. Ящики хрусталя и дорогой посуды, часы и ювелирные украшения. Клара, увидев всё это богатство, была просто потрясена. Лена, укладывала вещи в ящики и была очень раздражена.

- Я не знаю, куда всё это девать, да и вообще нужны ли мне все эти вещи?- возмущалась она.

- О каких вещах ты говоришь?- поинтересовалась Клара.

-Да вот, например, об этой вазе, - и она поставила на стол шикарную вазу украшенную по всему периметру великолепными цветными фруктами. Клара никогда в жизни такой красоты не видела.

-Господи, какая красота!- единственное, что она смогла произнести.

-Да мне и самой она ужасно нравиться. Но только куда это всё класть, ведь всё это перебьётся. И куда я буду всё в доме ставить? Лучше купи ты её у меня.

- Я бы купила, да у меня денег почти никаких нет.

-Сколько у тебя есть?

Клара открыла свой кошелёк и пересчитала деньги.

- Всего тридцать рублей,- сообщила она.

- Давай тридцать! - согласилась Лена, но Кларе в это время тридцать рублей показались большими деньгами и они действительно много для неё значили.

- Давай сходим в комиссионный и пусть они её нам оценят,- предложила она.

- Давай! - согласилась Лена и они, осторожно сложив вазу в большую сумку, понесли её в ближайший комиссионный магазин.

Скупщик, увидев вазу, не смог скрыть своего восторга. Глаза его вспыхнули жадным огнем, и он стал долго её осматривать.

- Ну сколько вы мне за неё даёте?- не выдержала Лена.

Он повернулся к ней и, смерив её внимательным взглядом, сказал:

- Я вам сейчас дам за неё две тысячи рублей. Вы согласны?

Они обе были обескуражены названной цифрой, и Лена сразу согласилась. Деньги были получены почти сразу, и никаких квитанций на руки он им не выдавал. Как потом они решили, что с вазой они всё таки продешевили и стоила она наверняка гораздо больше. Домой они возвращались потрясённые и молча, а Клара ещё много раз в жизни проклинала себя за глупость и безграмотность.

ххх

Окна их комнаты выходили на задний двор и на развалины соседнего дома в который во время войны попала бомба. В это время в Одессе было много пленных немецких солдат работающих на развалинах города. Они пытались своими руками разобрать плоды собственных разрушений. Их приводили на развалины рано утром, они работали до трёх часов с перерывом на обед. Вид у них был очень несчастный, одеты они были в поношенную форму, через которую легко читались их костлявые фигуры. В глаза прохожим они старились не смотреть и делали вид, что не слышат злых насмешек мальчишек и не замечают брезгливых плевков старух. Они терпеливо несли выпавшую на их долю ношу и пытались загладить собственные грехи. Работали они, не спеша, зная, что ничего это не изменит. Единственным временем, когда они могли хоть немного передохнуть, был обед. Им привозили пищу, которую даже в тюрьме бы посчитали дрянью, но они терпеливо ели свою похлёбку заедая маленькой пайкой хлеба. Такая еда была явно недостаточной для взрослого мужчины. Зльда сначала долго наблюдала за ними с ненавистью. Может быть, кто-то из них убил её сына, или Кларыного мужа. Но постепенно ненависть к этим несчастным людям исчезла и появилась жалость. Один из них чем-то напоминал ей сына, и однажды во время обеда она подошла и протянула ему кусок хлеба. От неожиданности он шарахнулся в сторону, но потом взял хлеб и, поблагодарив её, с жадностью съел. С тех пор Зельда почти регулярно подкармливала немцев. Это приметили некоторые соседи и рассказали Кларе.

-Мама, зачем ты это делаешь? – спросила она.

-О чём ты говоришь?- не поняла мать.

-Зачем ты кормишь этих фашистов?

-Но ведь они голодные и несчастные и мне их жалко.

-Как ты можешь их жалеть после всего, что они нам сделали! Мне просто перед людьми стыдно.

-Клара, но ведь они тоже люди...- оправдывалась мать. Но Клара в душе не осуждала свою мать, а даже как-то понимала её.

Сразу после возвращения в Одессу, Зельда написала письмо своей сестре в Америку и получила от неё ответ длинный и очень подробный ответ. Они были ужасно рады тому, что Зельде вместе с Кларой и Димой удалось пережить войну, хотя все их мужчины погибли. Война обошла стороной всех их американских родственников и даже более того, за годы войны им удалось собрать приличные деньги. Дочка сестры Эльса вышла замуж за очень успешного зубного техника, бизнес которого рос день ото дня. У них было двое детей Кенни и Джон. Сын сестры Олл имел свой магазин и был женат на очень красивой девушке по имени Ирма. У них тоже родился мальчик, которого они назвали Майкл и Ирма носила в себе следующего ребёнка. Казалось бы именно в это время семье нужно было спокойствие и стабильность, но Олл всегда был неугомонным и полон идей. Неожиданно ему прислал письмо дядя Роберт, который уехал во Флориду попробовать открыть свой бизнес. Тёплая Флорида всегда казалась Оллу райским местом, и когда дядя Роберт позвал его приехать в Майами посоветоваться, он с радостью принял предложение. Ирме он почти ничего не сказал и только пообещал, что скоро вернётся. Вернулся он через две недели и вид у него был такой, как будто придумал атомную бомбу. Как оказалось, он вместе с дядей купил там целую гостиницу, и теперь надо было срочно продавать магазин, бросать уже хорошо устоявшуюся жизнь и ехать в далёкую Флориду. Беременной Ирме с маленьким Майклом на руках, было чертовски страшно кидаться в эту авантюру, но отговорить Олла было невозможно, да уже и поздно. В Майами стояла необычная жара, от которой можно было спастись только на пляже. Но одна вещь поразила Ирму больше всего, на стенах домов можно было часто прочитать пугающую надпись, при виде которой у неё кололо под сердцем -«No jews!»

К счастью, в то время в Майами расположился военный флот, и моряки полностью заполняли их гостиницу. Работы было просто завались, и деньги гостиница стала приносить довольно приличные. Беременная Ирма трудилась наравне со всеми, убирала в комнатах, стирала бельё, готовила пищу. При этом она ещё должна была постоянно смотреть за маленьким сыном. Но теперь уже было понятно, что весь тот риск, который они взяли на себя и все деньги, которые они вложили в дело, принесли свои плоды. Дела шли всё лучше и планы на будущее становились всё более оптимистичные. Преуспевая в своей жизни, они не забывали о Зельде и Кларе, так много натерпевшихся за годы войны. Они прислали им посылку с вещами. Когда Клара принесла посылку с почты и открыла её, то вскрикнула от удивления. Таких красивых вещей она ещё никогда не имела. Здесь были несколько платьев и шляпка с вуалью, туфли на высоких каблуках, капроновые чулки высокого качества и несколько рубашек и брюк для Димочки. Когда Клара одела платье, шляпку, туфли и посмотрелась в зеркало, то увидела перед собой красивую незнакомку и тут она впервые в жизни сама себе понравилась.

 

ХХХ

В январе 1948 года Джукан вместе с другими курсантами закончили второй курс обучения и теперь им оставлся последний, третий курс. На время каникул их отправили на два месяца на практику домой в Югославию. Джукан был отправлен в пехотный полк, расположенный в маленьком хорватском городке Оточац. Прибыв в часть, он сразу направился к командиру полка, которым к его приятному удивлению оказался его хороший боевой приятель Мирко Беслан.

Увидев Джукана, он кинулся ему на встречу и они крепко обнялись.

- Чико! Ты что здесь делаешь?- удивлённо спросил он.

-Я направлен к тебе в полк прямо из Советского Союза на прохождение практики.

Приказывай что делать.

-Эй, да брось ты эти глупые разговоры,- остановил его Мирко - Мы с тобой прошли длинную военную практику, а потому я прикажу тебе выделить отдельную комнату. Иди умойся, переоденься и мы пойдём в ресторан отмечать твой приезд.

Джукан быстро привёл себя в порядок и, взяв с собой деньги, которых у него была довольно большая сумма, вернулся в кабинет Мирко. Трудовой день на этом был окончен и они направились в ресторан, поначалу пройдясь немного по городку.

-Ну, как тебе там живётся?- спросил Мирко.

-Да не могу сказать, чтобы мне нравилось,

-Так зачем же ты туда поехал?

- Просто хотелось получить образование, а учиться там особенно нечему.

- Да и не нужно тебе это было. Ты занимал такую должность и мог бы уже сидеть в Белграде.

- Что можно сделать. Выбор сделан и теперь уже надо просто закончить это училище.

- Да уже ничего не сделаешь. Давай гульнём и вспомним наши военные приключения.

Ресторан « Стара градска кафана» был самым лучшим в городе и его хозяин был готов сделать для Мирко всё что угодно. Им был накрыт столик прямо перед небольшой сценой, на которой расположилась группа музыкантов. Они затянули первую песню, на столе появились первые закуски и бутылка сливовицы. Они налили себе по рюмке и гулянка, набирая обороты, понеслась вперёд. Музыка гремела всё громче, а аккордеонист почти всё время стоял рядом с Джуканом. Ракия текла в горло всё легче, а печёная баранина казалась ужасно вкусной по сравнению с перловой кашей. Вскоре возле их стола стали крутиться местные красотки, а через некоторое время они сидели уже с ними в обнимку. Затем начались танцы, которые продолжались до глубокой ночи. Головы их становились всё тяжелее, а кошельки всё легче. После ресторана они пошли провожать девушек и попали домой только к утру.

На следующий день Джукан проснулся с ужасной головной болью и неистребимым желанием похмелиться. Было уже около полудня и он, приведя себя немного в порядок, пошёл разыскивать Мирко. Тот находился у себя в кабинете и в не менее удручённом виде. Увидев Джукана, он изобразил на лице улыбку.

- Ну, как ты себя чувствуешь Чико?

- Хуже быть не может. Надо срочно чем-то полечиться.

- Сейчас пойдём, только сделаю сначала пару распоряжений.

Он вызвал к себе заместителя и объяснил ему ситуацию:

- Послушай, у меня приехал фронтовой товарищ и нам нужно некоторое время провести вместе. Поэтому подстрахуй меня, как можешь и вызывай меня только в случае крайней необходимости. Пару дней вы здесь обойдётесь без меня.

- Нет проблем!- согласился заместитель и Мирко с Джуканом пошли лечиться.

Но парой дней это не обошлось. Их загул продолжался больше недели. Они проводили в ресторане каждый вечер, и хозяин встречал их как родных. А из-за того, что в ресторане стало так весело, туда стало приходить куда больше народа.

Оркестр старался изо всех сил, они даже пригласили к себе ещё одного музыканта, который играл на скрипке. Ракия продолжала течь рекой, а печёные ражничи, чевапчичи и плескавицы исчезали со стола с удивительной быстротой. За их столом часто сидели местные гуляки и красивые девушки. Джукан всегда пользовался любовью девушек, но здесь он себя просто чувствовал звездой экрана. Загулы продолжались до глубокой ночи и кончались обычно бурными любовными сценами. Просыпались они где-то к полудню, с каждым днём всё более измученные, а их денежные запасы заметно растаяли. Джукану даже пришлось продать один фотоаппарат, привезенный из Одессы. К середине второй недели напор к гуляниям заметно спал и Мирко предложил Джукану:

-Послушай Чико, я тебе ужасно рад, но пора бы нам успокоиться. У меня полно работы и наши гуляния надо прекращать.

- Я с тобой полностью согласен. Ты занимайся своей работой, а я буду проходить практику,- поддержал его Джукан.

-Нет, не надо тебе никакой практики. Ты езжай к себе домой, а я тебе все твои бумаги оформлю. Сегодня гуляем последний раз, а завтра уезжай.

И они гульнули ещё один, последний раз, уже не так бурно и даже с некоторой грустью. На следующий день Мирко сам на личной машине отвёз Джукана на вокзал и посадил на поезд идущий в Бихач.

В Бихаче Джукан остановился только на один день для того, чтобы повидаться со своими родственниками и друзьями. Когда-то этот город казался большим и шумным, но теперь он смотрелся как маленький, провинциальный городишко. Мало того больше половины его родственников и друзей сгинули во чреве жестокой войны, и он ходил по городу как по большому кладбищу. Оставаться здесь дольше не было никакого желания и он, прикупив подарков домой, на следующее утро отправился в свою родную Липу.

Переполненный автобус очень медленно карабкался по ухабистой дороге на Рипачьский Кланац, которую они подорвали в самом начале войны, чтобы немцы не могли по ней добраться в Липу. Теперь эту дорогу разминировали и подлатали, но ездить по её ухабам было не очень приятным делом. Он как обычно сошёл в Беговце и медленно, через Милкину гору направился в сторону дома. День стоял великолепный, солнце приятно припекало, и Джукан хорошенько вспотел, но это его мало волновало. Он старался вдохнуть как можно больше родного воздуха, а глаза его постоянно искали знакомые картины. Уже при подходе к дому он увидел на соседнем склоне небольшую отару овец, которых пас мальчик. Скорее всего это был его младший брат Милан, но Джукан решил не останавливаться, а пошёл прямо к дому. Он подходил к дому с тыльной стороны, а потому его никто не мог увидеть. Войдя во двор, он сразу увидел свою мать. Она в это время набирала воду из колодца. Он подошёл поближе и, стараясь не испугать её, заговорил:

- Здравствуй мама!

Она повернулась, увидела его и схватилась за голову.

-Боже, Джукица - сынок мой! Где же ты так долго был?

-Ой, не спрашивай мама. Где я только не был? – он схватил её в свои объятия, а она заплакала. Так они простояли несколько минут, а затем пошли в дом. Сразу при входе в дом он увидел Нану, сидевшую возле печки, и готовившую обед, а чуть дальше на стуле сидела его строгая бака Мария, которая сразу признала его.

-А, вернулся скиталец! А ну-ка подойди я посмотрю на тебя.

Он подошёл поближе.

-Да ты в этой России исхудал.

- Ничего, здесь поправлюсь. А я тебе подарок оттуда привёз.

Он полез в чемодан, достал пуховой платок и положил ей на колени.

- Хороший платок, мягкий,- сказала она, прислонив его к щеке - вот и от тебя я дождалась приятного подарка.

Джукан повернулся к Нане. Она тихо стояла рядом и ждала своей очереди. За это время она стала ещё меньше, похудела и немного сгорбилась. Он обнял её и спросил:

- Как ты здесь, моя Нана.

- Да так, всё нормально, только если бы здесь был ты, было бы всё гораздо лучше.

- Эй, гляди кто к нам приехал!- услышал он за спиной неприятный, грубый и громкий, ни с кем не сравнимый голос Станы. Он повернулся и увидел её стоящую в дверном проёме.

- Здравствуй Стана, а где твой Раде,- спросил он.

- Радо известно где - работает, теперь он в этом доме единственный мужчина, а забот у него всё больше,- и она показала на свой живот. Только тут он заметил, что она беременна.

- Ничего, зато скоро в этом доме будет много помощников,- подбодрил её Джукан.

- А что же ты о себе сынок не говоришь, или ты не собираешься жить в этом доме? - с грустью в голосе спросила мать.

- Нет, мама, это уже невозможно. Через месяц я возвращаюсь на учёбу в Советский Союз, а после этого буду служить в армии. Так что я здесь только на недельку.

К обеду пригнали домой овец и коров сын Раде Илья и младший брат Джукана

Милан, которого он не видел больше двух лет и потому уже забыл, как он выглядит.

Ему уже исполнилось десять лет, и теперь это был невысокий, худощавый и курносый мальчик с удивительно смышлёными чёрными глазами и постоянной улыбкой. Он с любопытством смотрел на своего старшего брата, но не знал о чём с ним говорить.

К вечеру вернулся домой Раде. За этих последних два года, он заметно постарел и похудел. Он по-прежнему был высокого роста, но заметно осунулся и теперь уже не казался таким громадным. Зато его сын Илья, не смотря на то, что ему было всего девять лет, был очень крупным и физически развитым малым, рядом с ним маленький черноволосый Милан казался замухрышкой.

Пока женщины готовили ужин Джукан и Раде выпили по несколько рюмок ракии, а мать приготовила им кофе. Потом, как и много лет назад, все уселись за большой круглый стол, на котором стояла она керосиновая лампа, едва освещавшая помещение, и принялись за еду. Когда то, за этим столом сидело так много людей и им всем так уютно и весело. За годы войны почти все мужчины погибли, и теперь их осталось только двое. Но они старались этого не замечать, а потому засыпали Джукана вопросами о России, о её ужасных холодах и не видал ли он Сталина. Джукан сам увлёкся своими рассказами.

-Нет, Сталина я не видал, зато разговаривал с самим Жуковым,- ответил он и стал рассказывать, как это произошло. Все сидели с открытыми ртами и внимательно слушали.

Иногда он немного привирал и подкрашивал истории, для того, чтобы они казались более весёлыми. И вскоре всем действительно стало смешно, а маленький брат Милан ну прямо заглядывал ему в рот, стараясь ухватить каждое слово.

На следующий день он с матерью отправился в дом Мандичей, где много лет назад она родилась и откуда её украл отец Джукана. Здесь им были всегда рады, и они провели в гостях целый день, пили, ели, вспоминали войну и прошлые годы. Домой они вернулись уже к самому вечеру, счастливые, что они провели целый день вместе, первый раз за последние десять лет.

Наступил новый день и Джукан уже просто измаялся от безделья. Единственное что пришло ему в голову, пойти в гости к их ближайшим соседям Зоричам и там он провёл почти целый день. Вечером они опять ужинали почти в полной темноте, и опять он отвечал на всё те же вопросы, которые ему порядком надоели.

Отсутствие света и радио доводило его до исступления, и каждый день превращался в долгую муку безделья. После жизни в большом городе пребывание, пусть даже в любимой Липе, было досадно и он долго не выдержал. Пробыв там около недели, он уехал в Бихач, а оттуда в Белград, где было всё по-другому.

Большой город, машины, автобусы и трамваи. Витрины магазинов полные красивых вещей и продуктов. В ресторанах по вечерам гремела музыка, вдоль широких улиц горели фонари, а главное здесь было полно городских красавиц. Здесь он чувствовал себя, как рыба в воде. Остановился он опять в доме стрица Николы, где ему были ужасно рады. Но дома он бывал очень редко, а всё время проводил в обществе своих фронтовых друзей, которых в Белграде было немало и многие из них занимали важное положение. Загулы продолжались каждый день до ночи, и на учёбу в Одессу он возвращался неохотно, со значительно подорванным здоровьем. Возвращались они с практики организованно с Белградского вокзала. Перед отъездом каждому из них было выдано новое кожаное пальто, и они теперь выглядели как настоящие пижоны. Два человека не приехали в Белград, и эшелон отправили без них. Ехали они через Румынию и в Бухаресте оказались как раз на 1 мая. Здесь они были приглашены на демонстрацию самим Чаушеску лично. Отказаться от такой чести было невозможно, тем более что им были предоставлены места на трибуне для почётных гостей. Джукана, как старший по званию, возглавлял делегацию, но некоторые на демонстрацию не пошли, а устремились в местные бардаки.

ХХХ

Опять начались занятия. Им оставался последний третий курс, но особого желания учиться не было. После занятий они свободно могли выходить в город и почти у всех его приятелей появились девушки, но у Джукана не было желания вступать в серьёзные отношения. Однажды ему в глаза бросилась симпатичная, хорошо одетая девушка, работавшая в лётной части расположенной через дорогу. Он решил с ней познакомиться и у него сразу созрел план. Один из его товарищей познакомился на танцах с девушкой по имени Женя и них завязался роман. Женя работала в той же в лётной части, что и Клара, мало того она работала под её начальством бухгалтером, и они были хорошими подругами. Вот через неё Джукан и решил завести знакомство.

В один из дней Женя стала восхищённо рассказывать:

-Послушай Клара, я сейчас встречаюсь с югославским офицером, и ты себе не можешь представить, как это интересно. Они абсолютно другие и совсем не похожи на наших офицеров. Он так за мной ухаживает, ну просто можно обалдеть!

-Ну и балдей себе.

-Нет, одной не интересно. У него есть товарищ, ну просто красавец. Он тебя один раз видел и хотел бы с тобой познакомиться. Давай с тобой в следующий раз пойдём вместе на свидание.

-Да ты что, с ума сошла! Никуда я не пойду,- отрезала ей Клара, но Женя не отставала и каждый день настаивала, чтобы она познакомилась с этим офицером.

-Ты такая глупая, ну почему тебе не встретиться с ним, сколько я могу ему врать, что ты сильно занята?

-Ну, хорошо,- согласилась Клара – Специально встречаться я не хочу, но во вторник я, как обычно, пойду на курсы английского языка, и если он будет меня ждать на автобусной остановке возле Куликового поля, тогда я согласна.

-Договорились, а в какое время?

-В восемь часов вечера.

Во вторник, как и договорились, Клара была на курсах. Неожиданно потух свет, и занятия были прекращены. Когда они вышли на улицу, то поняли, что света нет во всём городе. Она подождала некоторое время рядом с остановкой и поняв, что никто не приедет, пошла пешком через тёмное Куликовое поле, постоянно оглядываясь и опасаясь, чтобы на неё никто не напал. До дома она добралась без всяких приключений и в это время как раз зажгли свет. Дома её дожидались мама и Дима. Они вместе сели за стол, на котором стояла кастрюля с куриным бульоном с домашней лапшой и фаршированной шейкой. Но не успели они разлить бульон по тарелкам, как раздался стук в дверь. Ближе всех к двери сидела мама, а потому она и пошла открывать. В следующий момент в комнату вошла Женя, а вместе с ней молодой офицер в иностранной униформе, на удивление элегантный, с необыкновенно красивыми глазами.

-Клара, к тебе гости, Женя с молодым человеком, сказала мама.

Дима, увидев военную форму, подскочил со стула и подбежал к офицеру. Последней к ним подошла Клара, и Женя представила её.

-Джордж (теперь он себя так называл)- это Клара.

-Здравствуйте, - с милым акцентом сказал он, и Кларе пришлось подойти ближе.

-А это моя мама Зельда и сын Дима, - познакомила его она, а Зельда тут же взяла инициативу в свои руки.

-Заходите и садитесь с нами кушать. У нас на столе не бог весть что, но чем богаты, тем и рады.

Джордж и Женя с радостью приняли предложение и уселись за стол на две принесённые табуретки. Клара налила всем бульон, и они заработали ложками.

-Как вкусно!- похвалил бульон Джордж.

-А вы ещё куриную шейку попробуйте,- с улыбкой предложила Зельда польщённая похвалой. Джордж с интересом принялся за положенный ему кусок курицы. Вкус был непривычный, но очень приятный, но самое интересное было то, что курица была без костей.

-А где же кости?- с удивлением спросил он. Все рассмеялись, а Зельда пошутила.

-Они просто растворились.

-А как же тогда, крылышки не растворились?- продолжал удивляться он, и теперь уже хохотали просто все, и настроение за столом стало непринуждённым. Дима тоже весело смеялся, а Джордж ему многозначительно подмигнул. После ужина они посидели ещё около часа, а когда они уже собирались уходить, Джордж спросил:

-А можно я приду завтра, уж больно мне понравилась ваша курица?

-Конечно можно, вы нам тоже очень понравились,- опередила Зельда Клару, и с этого дня Джордж был в доме уже постоянным гостем.

Их отношения развивались с удивительной быстротой и уже через неделю они вместе ходили в кино и театры. Кларе он действительно понравился, а главное с ним было ужасно весело. Даже его русский язык с сильным акцентом вызывал в ней улыбку.

 

ХХХ

Вскоре все курсанты были направлены в военные лагеря расположенные в Первомайске. Здесь проходили военные учения, и они много времени проводили на стрельбище. Стояла страшная жара, делать ничего не хотелось, лень было даже думать. Но думать пришлось очень скоро и на очень неприятную тему.

Неожиданно утром по радио предали резолюцию информбюро, в которой сообщалось, что Тито изменил идеям пролетариата и ведёт Югославию курсом, противоречащим идеям коммунизма.

Эта весть прозвучала как раскат грома среди ясного неба, и никто из курсантов не знал, что дальше делать. Но у них было радио и они, настроившись на волну Белградского радио, стали слушать вести. А вести, надо сказать, были ещё хуже. Дороги Белграда и Москвы разошлись в разные стороны, но самое главное, что их курсантов обучающихся в Советском Союзе, открыто назвали изменниками родины. С этим смириться они никак не могли, да и с какой стати. Большинство из них провоевали в партизанах всю войну и не жалели своей жизни за дело Сталина и Тито. У всех у них было множество наград, а у некоторых как у Джукана имелся высший орден Югославии «Споменица» - организаторов партизанского движения. И чем они провинились, если их сама страна послала учиться в Советский Союз. Возникли непрекращающиеся споры. Одни говорили, что надо срочно возвращаться в Югославию, другие утверждали, что надо связаться с военным атташе в Москве и послушать его совета. Третьи говорили, что их сюда послали учиться, и они должны закончить учёбу, ну а разногласия между Тито и Сталиным быстро прекратятся и всё войдёт в нормальное русло. Однако никто из Югославского посольства к ним не приехал, про них словно забыли, а разногласия между ними становились всё глубже.

Джукан относился к тем, кто говорил, что возвращаться домой, где их объявили изменниками родины, нет смысла. Нужно ждать пока обстановка проясниться. Но в глубине души у него появилось ужасно неприятное чувство, что вся его так успешно развивающаяся карьера неожиданно пришла к концу и никто ему в этом уже не сможет помочь. Каждый день проходил в бурных политических дебатах, доходивших иногда почти до драки.

По его возвращению в Одессу Клара сразу заметила, что с ним произошли большие перемены. Лицо его стало просто серым, улыбка просто исчезла.

-Джордж, что произошло?- спросила она.

И он вкратце обрисовал ей сложившееся положение и сказал:

-Я не знаю, что дальше делать. Возвращаться домой в роли изменника я не хочу, а кроме того, я люблю тебя.

Кларе было очень приятно услышать эти слова, но она прикрыла ему рот рукой.

-Не думай обо мне. У тебя в Югославии есть мать и брат, там твоя Родина и без них ты не будешь счастлив. Возвращайся и забудь меня, там ты себе найдёшь другую женщину.

- А ты меня, значит, не любишь?

-О чём ты говоришь, конечно люблю! Но я не хочу, чтобы из-за меня ты был несчастлив.

Джордж прижал её к себе, и крепко поцеловал в губы.

- Пусть всё идёт к чёрту, я люблю тебя и не хочу терять,- заключил он, и они продолжали встречаться. Вскоре неожиданные препятствия появились с другой стороны. Однажды утром по - приходу на работу Клару вызвал к себе в кабинет начальник части полковник Романовский. Элегантный и всегда подтянутый, он относился к Кларе очень хорошо.

-Михаил Васильевич вы меня вызывали?- спросила она, войдя в кабинет.

-Да Клара Давыдовна вызывал. Садитесь вот здесь,- и он указал на стул стоящий прямо перед ним. Клара послушно села, а он продолжил:

- Клара Давыдовна, я даже не знаю, как это начать. Мы вас все очень уважаем и очень довольны тем, как вы работаете. Но у нас появилась проблема.

- Это вы о чём?- удивилась она.

- Скажите мне, зачем вы встречаетесь с этим турком,- несколько смущённо выдавил из себя он.

-О каком турке вы говорите?- не поняла она.

- Ну, с каким вы там курсантом общаетесь из училища напротив.

- Он никакой не турок, а югослав,- уточнила Клара.

- Это не играет роли кто он. Я вас просто должен предупредить вас, что вы должны прекратить встречаться с ним.

-А вот это, совсем не ваше дело с кем я встречаюсь. Мне он нравиться и я не собираюсь с ним расставаться,- уверенно отрезала она.

-Тогда я вам должен сказать, что нам придётся вас уволить, хотя лично мне это делать крайне неохота.

-Поступайте как хотите! - резко ответила она и выскочила из кабинета. Этот разговор испортил ей всё настроение, но разрывать отношения с Джорджем она не собиралась. Она отлично знала, что встречаться с иностранцами в Советском Союзе никогда не поощрялось и часто наказывалось. Но Джорджу в этот момент нужна была поддержка, и Клара решила быть с ним рядом в эту тяжёлую минуту. Он заходил к ней теперь каждый день, и Кларина мать была от него просто без ума, да и Дима к нему настолько привязался, что постоянно ходил по пятам. Мальчику видать было ужасно приятно, что у них в доме теперь был настоящий мужчина- офицер и что самое важное – герой войны.

Результатов её разговора с начальником лётной части долго ждать не пришлось. Через несколько недель её вызвали в отдел кадров и сообщили, что она уволена с работы, а в её рабочую книжку была внесена формулировка «За невозможностью дальнейшего использования». Клара предполагала, что её могут уволить, но в глубине души она надеялась на то, что дальше угроз дело не пойдёт, поэтому эта новость больно ударила её. Она решила ничего не говорить Джорджу.

Сам он навряд ли что мог заметить из-за того, что все его мысли были заняты одним вопросом « Оставаться или уезжать?». В результате среди курсантов образовались две группы: первая, которая решила, несмотря на то, что их назвали предателями, возвращаться в Югославию, вторая решила остаться в СССР и дожидаться когда отношения улучшаться. В первой группе было около ста пятидесяти человек, а во второй, в которую входил Джукан, было пятьдесят два человека. В начале августа всем желающим уехать на родину, было дано разрешение. Прощание было невесёлым. Настроение и уезжающих, и остающихся было печальным. И те и другие предчувствовали, что хорошего ждать не приходиться.

После отъезда основной группы власти стали решать, что делать с оставшимися в Одессе. Все они встречались с местными девушками и хотели вступить с ними в брак, но советским гражданкам было запрещено выходить замуж за иностранцев. Наконец власти пришли к решению, что оставшимся надо принять советское подданство. Но Джукан и его товарищи не хотели терять подданства Югославии, и тогда был найден компромисс. Им было предложено принять временно подданство СССР и на это все, скрипя душой, согласились. Теперь уже больше не было никаких препятствий для желающих жениться на советских девушках. Двадцать пятого августа Джордж и Клара, пошли в ЗАГС и зарегистрировали свой брак. Отпраздновали они его очень скромно. Джукан купил бутылку шампанского, а Кларына мать приготовила им обед. Свидетелями у них был Джорджа товарищ Живкович и его девушка по-имени Галя. Они выпили по бокалу, съели фаршированную рыбу, которая опять поразила Джорджа и его приятеля тем, что в ней совсем не было костей. Гости посидели совсем недолго и ушли, а Джукан остался ночевать.

Занятия в училище были закончены, им всем были присвоены звания офицеров Советской армии, эквивалентными со званиями, какие были у них в Югославии. Все пятьдесят два человека были направлены в Южно-Уральский военный округ, штаб которого располагался в городе Чкалове, куда они отбыли в сентябре месяце. Клара – как офицерская жена отправилась вместе с ним, оставив очень обеспокоенного Диму вместе с мамой в Одессе, где он учился в школе, уже в четвёртом классе. И хотя поначалу Диме Джордж очень понравился, теперь он очень опасался, что мать бросит его и бабушку.

-Мама, я тоже хочу поехать вместе с вами!- стал упрашивать он.

-Подумай сам Димочка, куда мы тебя возьмём? Ведь мы сами не знаем, куда едем, и где будем жить,- пыталась убедить его она, но он продолжал нудить.

-Ну и что, я буду вместе с вами.

-Нет, ты должен учиться, а когда мы устроимся, мы заберём тебя.

-Это правда?- переспросил он и бросил вопросительный взгляд на Джорджа.

-Правда,- подтвердил Джордж - Как только сможем, заберём и тебя и бабушку.

При этих словах даже Зельда просияла.

Сразу после этого они принялись за сборы, но собирать особенно было нечего. В двух чемоданах у них были носильные вещи, а в коробке лежали пара кастрюль, несколько тарелок и два набора постельного белья. Им предстояло ехать более двух суток поездом, а их соседями по купе был лучший друг Джорджа Гойко Негован и его молодая жена, весёлая жгучая брюнетка Зоя. Женщины расположились на нижних полках, а мужчины на верхних. В пути они часто играли в карты, выбегали на остановках, чтобы купить вина или пива. В купе стоял почти постоянный смех. Поочерёдно они ходили в ресторан, чтобы другая пара могла предаться любовным забавам. Ко времени прибытия в Чкалов они заметно подустали и с удовольствием вылезли из вагонов. Их расквартировали в одной из казарм расположенных прямо на берегу реки. Каждой молодой семье была выдана небольшая комната, но туалет был общественный, точно также как и кухня, в которой готовило сразу несколько хозяек.

На второй день они пошли в Штаб Южно-Уральского военного округа, где их распределили по частям. Джордж получил назначение на должность командира миномётной бригады и был направлен в Граховетские военные лагеря, расположенные под Горьким. На третий день они отбыли по месту его назначения.

Лагеря занимали громадную территорию и везде, на сколько видел глаз, располагались полигоны, стрельбища и посёлки для служащих. Джордж и ещё несколько его приятелей вместе с семьями были поселены в небольших деревянных домиках рассчитанных на одну семью. В каждом из них была одна небольшая жилая комната, маленькая кухня с печкой и кладовка. Здесь же в кухне находилась раковина, над которой был прибит железный умывальник на три литра. По утрам вода в нём была на столько холодной, что сводила руки, но зато сразу пробуждала тебя ото сна. Ещё более неудобным было то, что деревянный туалет находился на улице. До него надо было пройти метров семь, что в холодную или дождливую погоду было делом малоприятным, а потому туалетом они пользовались только по крайней необходимости. В течение недели Джордж принимал дела от своего предшественника, ну а Клара тем временем ходила по местным магазинчикам и базару, покупая продукты. Остальное время она убирала в доме, стирала и готовила ужин. К приходу Джорджа печь была натоплена, и в доме было жарко. Они вместе ужинали, а затем предавались долгим любовным играм, и жизнь в этом маленьком деревянном доме казалась им просто раем.

ххх

Зима в этом году была ранней. Морозы ударили в октябре и вскоре замёрзли реки. Колонна медленно продвигалась по заваленной снегом дороге. Джордж ехал в одном Газике вместе с командиром дивизии полковником Мальцевым. Полковник видел, что Джордж не привык к русским морозам и постоянно подшучивал над ним. Наконец они выехали на ровное место, и полковник приказал всем выйти из машины. Затем они прошли еще несколько сот метров, наконец, Мальцев повернулся к Джорджу и спросил:

-Ну что Джордж Миленович, вы знаете, на чём вы стоите?

-Конечно знаю! – ответил он.

-Ну что под вами?

-Земля, товарищ полковник.

Тот в ответ весело рассмеялся.

-А вот и нет, ошибаетесь. Под вами великая русская река Волга!

Это открытие несколько обескуражило Джорджа, ведь у них в Босне даже такая маленькая, но горная река как Уна, никогда не замерзает. А здесь великая река Волга полностью замёрзла и по ней можно ходить. Такое с трудом укладывалось в голове. Он осмотрелся, вокруг него стояло несколько человек и все ожидали его реакции. Не хотелось их разочаровывать, и он решил подыграть им. Он осторожно постучал ногой по льду и сказал.

-Ну, если так товарищ полковник, то вы постойте здесь, а я пойду на берег.- И он почти бегом направился в сторону берега. Ну а за его спиной они все просто грохнули от смеха и стали кричать ему вслед:

-Куда же вы капитан вернитесь! По этому льду сегодня танки переёдут на тот берег.

Короче, шутка удалась на славу, никто и не подумал, что он это сделал специально. Теперь, при каждом удобном случае все пытались подшутить над ним. Джордж на это не обижался и даже совсем наоборот, он заметил, что отношение к нему намного улучшилось. Были и другие моменты, когда они веселили окружающих тем, что не умели пить водку из стакана, или не могли, есть селёдку, которая для них была сырой рыбой. Но длилось это не долго, вскоре они научились глушить стаканами водку и заедать её селёдкой. Так постепенно в этих лагерях они привыкали к новой жизни в роли советского офицера, которая очень отличалась от жизни в Югославии. Здесь всё должно было делаться по уставу, о котором они мало знали.

В Граховетских лагерях они пробыли около двух месяцев и оттуда Джорджа послали в город Горький для прохождения дальнейшей службы. Их поселили в гостинице для военнослужащих “КЕТЧ”. В гостинице было тепло и уютно, их комнате стояла приличная мебель, а самое главное, здесь была большая кровать, такой у них никогда не было, и здесь они коротали всё своё свободное время. Они были абсолютно счастливы, и любовь их становилась всё более глубокой. Именно здесь в этой кровати был зачат их сын-первенец, по адресу улица Заломова 13.

Чего в этой гостинице не хватало, так это ванны или душа, а потому пришлось ходить купаться в общественную баню, находившуюся в центре города на улице Маяковского. В кассе сидела крупная брюнетка в чёрной телогрейке.

-У вас можно купить билет в баню?- спросила Клара.

-Вам на какой сеанс?- спросила кассирша.

Джордж и Клара и непонимающе пожали плечами.

- Мы пришли купаться, а не в кино,- уточнила Клара.

-А я вас и спрашиваю, на какой сеанс вы хотите пойти.

-Ну а какие у вас есть сеансы?

-Каждые полчаса, следующий свободный сеанс на пол четвёртого.

-Давайте на пол четвёртого.

Они дождались своего сеанса и разошлись, Клара в женскую, а Джордж в мужскую баню. Перед самим сеансом их предупредили, что вода будет включаться только на десять минут и за это время они должны успеть помыться.

-Всем раздеваться!- прозвучала команда и люди стали снимать одежду, каждый в свой шкафчик. Не все были одинаково ловкие и некоторые заметно отставали. Те, которые разделись стали поторапливать отстающих. Наконец одетых не осталось, и кругом стояли голые телеса. Некоторые скромно прикрывались, неуклюже переминаясь с ноги на ногу, другие же бесцеремонно трусили интимными частями тела. Тут им всем выдали по тазику, они вошли в душевую, и каждый занял свою дольку.

-Ну что все готовы? Включаю, время пошло! – прокричала банщица и из душей хлынула вода. Все стали усердно мыться. За десять минут помыть и всполоснуть голову, а затем мочалкой помыть всё тело, а ещё надо было успеть обмыться. Выполнить всю программу было делом далеко не лёгким, но и Джордж и Клара успешно справились со своей задачей, а вот люди постарше успевали с трудом. Вскоре снова прозвучал голос банщицы.

-Ваше время заканчивается, давайте смывайтесь.

-Подождите, я ещё не успела!- прозвучал голос из душа, а к ней присоединилось ещё несколько.

Но банщица была неумолима и прокричала:

-Ничего не могу сделать, через пятнадцать минут следующий сеанс. Смывайтесь, иначе останетесь в мыле!- пригрозила она.

Так с горем пополам они помылись, но ходить в эту баню Кларе больше не хотелось.

Джордж по утрам уходил на работу, ну а Клара не хотела сидеть одна без работы. Ей почти сразу удалось устроиться помощником главного бухгалтера в домостроительный комбинат. Её начальник был на столько счастлив, что наконец-то у него появился кто-то, кому можно было доверить работу, что забегал ей все дорожки. Однако через три месяца Джорджа снова направили по новому назначению в столицу Башкирии Уфу. Когда Клара пришла сообщить об этом директору, но он в ужасе замахал руками и воскликнул:

- Никуда я вас не отпущу, вы мне нужны здесь!

- Но это невозможно, ведь моего мужа направили в Уфу,- объяснила она.

- Вот пусть он и едет, а вы оставайтесь!- не сдавался он.

- Но вы же сами понимаете, что это невозможно. У меня молодая семья и жду ребёнка.

- В том – то и дело, что понимаю, но соглашаться с этим неохота, ведь мне здесь не с кем работать!

- Ничего, вы кого-то себе обязательно найдёте, ну а мне надо ехать.

Он нехотя подписал её заявление и на прощание пожелал счастливого пути.

В Уфу они приехали в начале февраля. С неба валил снег, и город был засыпан почти по самые крыши. Уфа в сравнении с Горьким казалась маленьким, провинциальным городишком, хотя это была столица Башкирской Автономной республики. Поселили их в гостинице КЕТЧ расположенной на углу улиц Ленина и Сталина. К этому времени Клара была уже на четвёртом месяце беременности, и у неё появился маленький живот, который ещё никто кроме Джорджа не мог заметить. Сопровождалось беременность лёгкими головокружениями и рвотой. Джордж же находился в состоянии блаженства и сама мысль о том, что у него будет наследник, кружила ему голову. Клара как-то по глупости сказала, что она себя чувствует старой и что ей неудобно рожать ребёнка. В то время люди в тридцать лет действительно не чувствовали себя молодыми. Джордж был просто возмущён такой глупостью и стал с недоверием следить за каждым её шагом. Он боялся, что она сделает аборт.

Однажды вечером Клара почувствовала ужасную тягу к чему-то кислому, но в доме ничего такого не было «хоть шаром покати». Тут она поняла, что хочет лимон и хочет так, что без него умрёт.

-Джорджик, я тебя просто умоляю, пойди и достань несколько лимонов.

-Где же я их достану? На улице уже темно и всё наверняка закрыто.

-Но если ты их не достанешь, я просто умру.

Ни её смерти, ни смерти своего наследника он не хотел, а потому, надев шинель и сапоги, он вышел на улицу. Засыпанный снегом город спал и только он, нагруженный идиотской идеей, метался по городу в поисках лимонов. Он прочесал все дежурные магазины, заходил в кафе и рестораны, лимонов нигде не было, но он не сдавался. Наконец он попал в гостиницу «Башкирия» и поднялся в ресторан. На входе стоял администратор, а ресторан был уже почти пуст.

-Послушайте, у вас не найдётся пары лимонов?- спросил у него Джордж.

-У нас здесь ресторан, а не гастроном!- отрезал ему тот.

-Но поймите, у меня беременная жена и она умирает, просит лимонов,- взволнованно стал объяснять Джордж и от этого его акцент становился ещё сильнее. Но все эти просьбы ни к чему не привёли, администратор развернулся и ушёл. Джордж собрался уже уходить, но в это время его окликнул официант и жестом показал подождать за дверью. Он вышел в фойе и стал ждать. Через пару минут показался официант со свёртком в руке.

-Вот вам два лимона,- сказал он и протянул свёрток.

-Спасибо, сколько я должен?- спросил Джордж.

-Давай десять рублей и иди,- сказал тот.

Джордж протянул указанную сумму и, сжимая в руках драгоценный, маленький свёрток, побежал домой. Клара ждала его сидя на кровати, поджав под себя ноги. Вид у неё был очень взволнованный. Когда Джордж открыл дверь, она спрыгнула с кровати и кинулась ему на встречу.

-Господи, Джорджик где ты был, я здесь от волнения просто с ума схожу.

- А я схожу с ума, мечусь по городу в поисках лимонов,- ответил он.

-Ну и что, ты достал что-нибудь?

Он протянул ей два лимона. Клара схватила лимоны и наспех обмыв их водой из графина, уселась на кровать и стала есть вместе со шкуркой. Ела она с такой жадностью, что у Джорджа свело оскоминой челюсти. Через пару минут лимонов уже не было и лишь в уголках губ собрались прилипшие кусочки лимона. Она подошла к Джорджу, и нежно, поцеловав его в губы, сказала:

-Спасибо тебе дорогой. Извини, что я тебя послала ночью на поиски этих лимонов. Но поверь мне, если бы ты их не принёс - я бы точно умерла.

После этого она легла на кровать и почти моментально уснула.

Беременность у Клары проходила нормально и только один раз она чуть не сделала роковую ошибку. Как-то она страшно захотела чая из самовара и пошла за ним к соседке жившей этажом выше. Возвращаясь назад, она зацепилась ногой за коврик, упала на него и скатилась по всем ступенькам, сосчитав их собственным задом. Когда она пришла в себя, то ещё долго продолжала сидеть с ужасом думая, что может быть она потеряла ребёнка. Но всё обошлось, и это приключение прошло без последствий. В дальнейшем она старалась быть более осторожной, а Джордж забегал ей все дорожки, не давая ничего делать.

В начале весны они получили комнату коммунальной квартире, правда комната была большая с нишёй для кровати. Во второй комнате поселили другого югославского офицера Бранко Радетича с его молодой женой Тамарой, с которой у Клары были не очень хорошие отношения. Молодая, красивая и очень самоуверенная Тамара ходила как королева, а Бранко исполнял всё, что она хотела. Она пыталась вести себя по-королевски и с Кларой, но всегда получала достойный отпор. Клара не раз замечала, что когда Брано, уходил на работу, она шла гулять и иногда за углом её дожидались молодые ребята. Клара считала, что она ведёт себя как проститутка, но говорить об этом ни с кем не хотела.

Закончилась зима, и весна с рвением принялась за свою работу. Яркое солнце топило снег на крышах и сосульки громадными глыбами свисали с крыш. Некоторые из них ломались под собственным весом и с грохотом падали на землю. Ходить под крышами стало не безопасно. Толща снега лежащего на улице таяла сверху, но вода прорезала себе русла уходящие в глубину, и иногда идя по снегу, можно было провалиться по пояс и глубже. Поэтому Джордж запретил Кларе гулять самой и во всех прогулках старался быть рядом с ней. Теперь её живот вырос на столько, что его замечали все, и её будущий ребёнок стал усердно двигаться. Вечерами Джордж любил лёжа в кровати прикладывать ухо к её животу, пытаясь услышать своего (как он был уверен) сына. Он иногда даже что-то бормотал ему по-сербски.

-Это ты о чём?- спрашивала Клара, а он отшучивался:

-Это тебе не надо знать, это мужской разговор.

Между собой они решили, что рожать она поедет в Одессу, где ей могла помочь мама. И вообще ей хотелось, чтобы её будущий ребёнок был настоящим одесситом. Поэтому в конце мая Джордж взял отпуск, и повёз жену в Одессу, ну а сразу после этого ему предстояло везти группу новобранцев на Дальний Восток, где они должны были начинать свою военную службу.

Поездка заняла два с половиной дня и чудесным весенним утром они прибыли в Одессу. И если в Уфе в это время ещё были заморозки, то в Одессе уже цвели каштаны и акации, а их запах приятно кружил голову. Их приезд явился полной неожиданностью для Димы и мамы. За девять месяцев отсутствия Дима заметно подрос и повзрослел, мать же осунулась и состарилась. И хотя отношения у неё с Димой были хорошие, уследить за подвижным подростком ей было очень тяжело. Поэтому, увидев Клару и Джоржа, Зельда очень обрадовалась, а вот Дима встретил их как-то настороженно. Он с прохладцей поцеловал мать, ну а Джорджу только подал руку. Да и всё было понятно, ведь он себя чувствовал почти брошенным, вот и затаил обиду. Беременность матери настораживала его ещё больше, ведь теперь у них будет общий ребёнок, а про него они совсем забудут. Но за обеденным столом Джордж развеял все его подозрения:

-Значит так, Клара остаётся здесь рожать, а сразу после этого вы все собирайтесь и переезжайте в Уфу. В конце концов, мы одна семья и должны жить вместе. Эти слова сразу отогрели Димино сердце, ну а тёща просто расплакалась и прониклась любовью к зятю.

Погода к счастью выдалась очень хорошая и Джордж вместе с Кларой и Димой ходили на пляж в «Отраду», где к морю приходилось идти по крутому спуску. Клара говорила, что это опасно для беременной женщины, но Джордж настаивал на том, что ей полезно ходить. В море Клара не купалась, из-за того, что вода была ещё очень холодная, а только мочила ноги. Зато Джордж постоянно купался и если море поначалу пугало его своим размером и волнами, то затем он постепенно привык и стал учиться плавать. Иногда они ездили на трамвае в «Аркадию», где спуск к морю был абсолютно ровным, и Клара не боялась упасть. Джоржу здесь тоже было легче учиться плавать, волны тут были поменьше, и вход в воду был пологим. Он научился лежать на спине и понял, что его тело легче воды. Страх воды и перспективы утонуть покинул его и он, осторожно делая взмахи руками, научился передвигаться. К концу своего отпуска он хорошо отдохнул, а Клара ещё больше округлилась. Ещё не родившийся ребёнок уже давал о себе знать и один раз так брыкнул ногой, что эту ногу увидел даже Джордж и они решили, что больше на пляж Клара ходить не будет.

Однако, пришло время Джорджу уезжать, и Клару охватил страх. Она только опять почувствовала себя счастливой, а тут снова надо было разлучаться. Он должен был ехать с новобранцами на Корейскую границу, где шла жестокая война. И хотя, как уверял Джордж, что они в этой войне участия не примут, на сердце было тоскливо. Он уехал в середине июля, строго настрого наказав ей родить ему сына.

По возвращению в Уфу, он был назначен заместителем командира эшелона новобранцев, которые должны были проходить свою службу на самом краю Родины. Всего им предстояло перевезти тысячу человек. В железнодорожном составе было пятьдесят три вагона, в каждом из которых располагалось по двадцать новобранцев и по одному сержанту. Кроме того, был вагон для офицеров, доктора и санитара и один вагон с кухней. В обязанность Джорджа входило довезти их всех до места прохождения службы, без приключений, сытыми и здоровыми и сдать в руки их будущих командиров. Война научила его как заботиться о солдатах в военное время, а уж в мирной обстановке это было куда более лёгким делом. Они ехали в товарных вагонах – теплушках, но было лето и проблем с отоплением не было. Повар тоже был отличный и к концу пути его подопечные даже набрали вес. Самым тяжелым, оказалось контролировать эту группу ещё очень молодых людей полных энергии и энтузиазма, часто направленных в опасных направлениях. И одно дело, когда это пару человек и совсем другое дело тысяча. Здесь работает уже групповая психология. Частенько по вечерам они нападали на продуктовые и алкогольные лавки, но самую главную опасность они представляли для местных женщин, хотя некоторые женщины были ужасно рады такой большой группе безумно сексуально обеспокоенных юнцов, которых частенько не интересовала ни внешность, ни возраст. Но страдали от них и порядочные молодые девочки, попадавшие на станции просто из любопытства. Иногда, когда не было поблизости офицеров, они затаскивали их в вагон и насиловали. Некоторых насильников удалось поймать, и они были осуждены на службу в штрафных батальонах. Ехали они всего двадцать восемь дней. По пути они останавливаясь на несколько дней в Новосибирске, Иркутске и Биробиджане. Часто приходилось останавливаться из-за того, что сибирские реки выходили из берегов и заливали пути.

Конечная остановка была бухта Петра Великого. Когда Джордж увидел её, то не мог поверить своим глазам, на столько она была живописной. Громадный, окружённый сопками залив поразил его воображение. Фактически под каждой сопкой располагалась военная часть, и назывались эти сопки именами командиров частей. В течение пяти дней Джордж развозил солдат по подразделениям. Хотя местная природа дышала спокойствием, в воздухе было тревожно. И днём и ночью слышались далёкие раскаты взрывов, а по ночам у горизонта полыхало небо. Это шла кровавая война между Южной и Северной Кореей, за спиной которых, шла основная борьба между Коммунизмом и Империализмом. Война двух идеологий, в топку которой попал народ Кореи. И хотя обстановка была тревожной Джордж знал, что в этой войне ему не учувствовать и пробыв здесь меньше недели, он отправился в обратный путь, но теперь уже в купейном вагоне и благополучно за восемь дней добрался до Уфы.

Клара же оставшись с мамой и Димой, уже больше на пляж не ходила, а всё больше сидела дома, помогая матери по хозяйству. Живот у неё теперь был просто громадный и носить его было тяжело, тем более, что ребёнок внутри был ужасно неспокойный и часто ворочался. Одиннадцатого июля у неё начались родовые схватки и её отвезли в родильный дом расположенный напротив Куликого поля. Однако по прибытию в роддом схватки закончились. Она провела в палате всю ночь, не сомкнув при этом глаз. Затем наступил день двенадцатого июля, и она собралась в этот день родить наверняка. Ей ужасно не хотелось, чтобы её ребёнок родился тринадцатого. Чёртова дюжина пугала её. Днём заступил на смену молодой и симпатичный доктор Виктор Васильевич, которого санитарки ласково называли «наш Витенька». Когда он подошёл к Кларе, она схватила его за рукав и стала просить.

-Доктор миленький, ну помогите мне родить сегодня, я ужасно не хочу, чтобы мой сын родился тринадцатого.

-Я тебе мало, чем могу помочь, ты должна стараться сама,- объяснил он.

-Перестань волноваться, лежи спокойно, дыши ровно и когда придёт время схваток, напрягайся и помогай ребёнку выйти.

-Ну, вы хоть будьте со мной рядом и помогайте. Мне надо родить сегодня.

И она старалась, как могла, но у неё ничего не получалось. Весь день прошёл в бесполезных попытках и наступил вечер. Она продолжала ныть и приставать к доктору, но он продолжал повторять.

-Всё в твоих руках, старайся сама.

Наконец, когда дело шло к полуночи у неё снова начались схватки и её повезли в операционную. Она надеялась, что успеет родить до полуночи, но опять не получилось. Почти в полночь произошла смена докторов и, покидая Клару, Виктор Васильевич сказал:

-Ну вот, я тебя оставляю, увидимся завтра.

-А я вас видеть не хочу, раз вы мне не помогли!- со злостью пошутила она.

Доктор ушёл и почти сразу после этого у неё начались серьёзные схватки. Но теперь она не хотела рожать и решила дождаться следующего дня. Однако богу не укажешь, и удержаться ей удалось только двадцать минут. И вот 13 июля в ноль часов двадцать минут на свет появился я, пятьдесят четыре сантиметра в длину весом 3.4 килограмма. Роды прошли без каких либо осложнений, меня обмыли, замотали в пелёнки и показали матери. После этого измученную Клару отвезли в соседнюю комнату, где акушерка оставила её другой санитарке, чтобы она её обработа